С идейной точки зрения это воззвание стоит на той же неопределенной платформе, какая все время проскальзывала в деятельности рады. В конце концов ясно, что национальный интерес выдвигается на первый план. Политическое строительство предполагает демократическую республику во всей России в то время, как власть в Великоруссии уже перешла Советам, а на Украине была власть гетмана. Это был безжизненный лозунг, ибо слабая и растерзанная прифронтовая Белоруссия не могла предлагать условия федерации чуждым ей соседним государственным организмам, тоже слабым, но все же уже устанавливающимся. Естественно было говорить в этом воззвании о земле, но все же забыть десяток процентов населения, оторванного от земли и занятого ремеслом или на фабриках, было нецелесообразно.
К единению призывались только белорусы, что, конечно, могло вызвать оппозицию среди польского и еврейского населения городов. С другой стороны, воззвание делает существенный шаг вперед — оно говорит об организации власти, все же оно не решается взять власть немедленно в руки, ожидая передачи ее от Всебелорусского съезда. Конечно, это было бы правильно в условиях мирной жизни, но непрактично в условиях революции. Но, кроме того, теперь это было довольно поздно, потому что рядом в том же Минске находился областной комитет, организовавший советскую власть.
Во всяком случае, шаг, сделанный радой, был весьма значителен. Неудивительно поэтому, что этот шаг привлек к себе внимание и Центрального комитета большевиков, который командировал на съезд 10 членов из белорусской большевистской организации, дав им инструкции использовать съезд в целях устройства советской власти в Белоруссии. Впрочем, эти члены не успели приехать в Минск. Но главным образом, проект рады возбудил против себя областной комитет при Всероссийском съезде крестьянских депутатов. Трагическое положение белорусского дела заключалось в том, что этот областной комитет по существу был антибелорусским. Он стремился к власти в Белоруссии, он имел в то время официальную поддержку, состоял из элементов, не признающих белорусской культуры и национальности.
И вот Белорусский областной комитет выпускает декларацию от 17 ноября 1917 г., в которой со своей стороны призывает белорусов на съезд, но на съезд, назначаемый на 15 декабря. Предполагалось собрать этот съезд или в Рогачеве, или в Минске. Декларация комитета весьма пространна, она призывает к любви к общей родине — России, с нег. ованием и боязнью говорит о начинающемся дроблении ее, делает выпады против рады и указывает, что для белорусов настал момент организованной силой помочь себе и многострадальной России. Она пугает Белоруссию возможностью присоединения к монархической Польше. Все это воззвание представляет собой неопределенно-либеральную митинговую речь, чтение которой должно было оставить впечатление чего-то недоговоренного, скрытого, и, может быть, весьма вредного для той же Белоруссии. С одной стороны, воззвание пишут, по собственным его словам, социалисты, а с другой стороны, они не верят в возможность проведения социализма в данных условиях. Во всяком случае, они тщательно скрывают свою политическую платформу и довольно неожиданно в конце воззвания говорят об идее образования автономно-свободной Белоруссии как части Российской Федеративной Республики.
Как бы то ни было, план областного комитета вносил раздвоение, и после довольно острой борьбы в конце концов рада и комитет сошлись на устройстве общего съезда в Минске на 8 декабря.
Идея съезда вызвала необычайный интерес во всей Белоруссии и за пределами ее. На съезде была представлена вся Белоруссия. Даже Виленская и Гродненская губернии, занятые тогда немцами, были представлены. На съезд были приглашены представители от волостных земств и волостных комитетов, представители уездных, губернских земств, городов, Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, войсковых частей, беженских комитетов, кооперативов, профессиональных, политических и национальных организаций.
Грандиозное народное собрание открылось в Минске 8 декабря 1917 г. На съезд прибыли 1872 депутата, из них 1167 — с правом решающего голоса. Волостные земства и военные организации были представлены наиболее полно. Подавляющее большинство депутатов принадлежало к партии социалистов-революционеров. В общем, это был настоящий крестьянский съезд: серая свитка решительно преобладала. После предварительного совещания 17 декабря под председательством И. Середы открывается съезд. «Участники этого съезда, — говорит один из присутствовавших, — хорошо помнят, какой энтузиазм и какая гигантская вера в правоту своего дела царила в тысячной толпе депутатов, приступивших к решению судьбы своего родного края. Все помнят, как величественно спокойно началось историческое заседание в ночь с 17 на 18 декабря».
Съезд был разогнан, успев принять только 1-й параграф резолюции.
Впрочем, по остальным параграфам, представляющим собою проект, подготовленный на предварительных совещаниях и, вероятно, в своей основной части приемлемый для большинства, можно судить вообще о направлении, какое принимал съезд. Первый, принятый съездом параграф, гласил: «Закрепляя свое право на самоопределение, провозглашенное российской революцией и утверждая республиканский демократический строй в пределах белорусской земли, для спасения родного края и ограждения его от раздела и отторжения от Российской Демократической Федеративной Республики, 1-й Всебелорусский съезд постановляет: немедленно образовать из своего состава орган краевой власти в лице всебелорусского совета крестьянских, солдатских и рабочих депутатов, который временно становится во главе управления краем, вступая в деловые сношения с центральной властью, ответственной перед советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов».
Таким образом, съезд, наконец, подошел к вопросу об организации власти. Однако, съезд, очевидно, не должен был считать себя окончательно правомочным учреждением. В дальнейшем предлагается совету созвать не только 2-й Общебелорусский съезд для решения ряда текущих вопросов управления, но и немедленно принять меры к созыву Белорусского учредительного собрания, «долженствующего» решать судьбы белорусского народа. Очевидно, этому учреждению предоставляется высшее право. Интересно, что проект резолюции уклоняется от того, чтобы определенно назвать Белоруссию даже автономной республикой. Он говорит об управлении «края», о Белоруссии, о российских федерациях, о связи с центральной российской властью. Конечно, разумелась федеративность Белоруссии, но отчетливого объявления ее федеративной республикой нет. Создаваемый совет должен был принять немедленно меры к реформированию польских легионов и к выводу их за пределы Белоруссии, приступить к организации «территориальных» белорусских войск. Совет немедленно передает всю землю с живым и мертвым инвентарем трудовому крестьянству, хотя не указывается условий этой передачи и форм владения. Леса передаются в ведение местных властей для правильного использования их «только в интересах трудового народа». Затем идут предписания о приостановлении расхищения народных богатств, о мерах к установлению контроля над производством и торговлей, о посылке представителей в другие федеративные республики и т. п.
Если бы резолюции съезда были проведены в жизнь, то, конечно, это был бы крупный сдвиг в истории Белоруссии. Проектируемый Белорусский совет крестьянских и рабочих депутатов, как орган съезда, не должен был порывать с большевистской Россией. Но совершенно ясно, что съезд уклонился от признания классовой программы и отсюда ясно, что связь с восточной федерацией не могла быть вполне установлена. С другой стороны, предполагая взять в свои руки власть, съезд опустил в своей программе много существенных пунктов, отсутствие которых, несомненно могло бы вредить делу организуемой власти. Вопрос о рабочих опущен, а также вопрос о небелорусских национальностях.
Не совсем определенная позиция съезда, очевидно, обязана тому разногласию, которое чувствовалось между незалежниками и областниками. С другой стороны, резолюции не могли удовлетворить и левого крыла, хотя этому крылу, как и областникам, сделаны были большие уступки в смысле неоднократного подтверждения связи Белоруссии с центром.
§ 3. РАЗГОН СЪЕЗДА И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
Во всяком случае, сильная незалежническая идея, которой был проникнут съезд, представляла собой явную опасность для Областкома, в руках которого был гарнизон. Расколоть съезд и отчленить от него мелкобуржуазный налет, как это рекомендовала телеграмма Мясникова, левым элементам не удалось. Тогда по распоряжению старшины Областкома Ландера начальник гарнизона Кривошеин ввел войска в заседание съезда и разогнал его. Президиум и некоторые члены были арестованы.
Председатель Совета народных комиссаров Западной области Ландер в своей телеграмме в центр объяснял разгон съезда тем, что съезд объявил в крае новую власть в противовес Областному комитету. Комитет принялся после разгона съезда за борьбу против национальных течений.
Насильственный разгон съезда, по составу крестьянского, по господствующему настроению социалистического и даже такого, в котором, по словам Ж[ылуновича] З. Х. левое течение, хотя и бывшее в меньшинстве, все же имело значительное влияние, произвел сильное впечатление. Во всяком случае, на съезде преобладало приподнятое национальное настроение. Оно обнимало всех членов и в этом смысле съезд был единым и цельным. В других вопросах, очевидно, пришлось бы считаться с партийными течениями.
Разгон такого съезда и даже арест левых его членов вызвал большую сенсацию в белорусских кругах, начиная от левых и кончая правыми.
Петербургская Белорусская социалистическая громада была поражена этим разгоном. На общем собрании 4 января 1918 г. она приняла следующую резолюцию: «Пецярбурская органiзацыя Беларускай соцыялiстычнай Грамады лiчыць роспуск Усебеларускага зьезду непаразуменьем з боку дэмократыi, якая сучасна трымае ўладу. Даючы правы нацыям на самавызначэнне, гэтым даецца палёгка для вядзення клясавай барацьбы. Падобныя выпадкi, як роспуск Усебеларускага зьезду, узводзяць дэмакратыю на шлях шовiнiзму, воражнасцi i разладу памiж яе нацыянальнымi часткамi. Пецярбурская арганiзацыя Бел. Соц. Грамады, як прадстаўнiца рэволюцыйнай беларускай дэмократыi, зьвяртаецца з клiчам да расiйскай дэмократыi наогул i да дэмократыi розных нацыяў, захоўваць мiж iншымi вялiкiмi прынцыпамi рэволюцыi i прынцып права на свабоднае самавызначэньне народаў, як залог на скарэйшае дасягненьне панства iнтэрнацыянальнага соцыялiзму».
Разгон съезда вызвал болезненный отклик за пределами Белоруссии. Киевский съезд воинов-белорусов Юго-Западного фронта в резолюции от 17—22 декабря 1917 г., переданной в виде радиотелеграммы «всем, всем, всем» требовал от Совнаркома освобождения арестованных и предания ответственности насильников. Радиотелеграмма объясняла дело так: «Съезд составлен был из делегатов белорусов — военных всех фронтов и делегатов белорусских селян и рабочих. Съезд разогнан за принятие резолюции об утверждении демократического республиканского строя на Белоруссии и установлении белорусской краевой власти. Разгон произведен в уг. у народных комиссаров Западной области, отвергнувших право белорусского народа на самоопределение. Съезд разгонялся пьяной толпой большевистских солдат под предводительством пьяного же начальника гарнизона Кривошеина и председателя военно-революционного комитета Ландера. Солдаты были введены на заседание съезда, где были пущены в ход приклады. Участники устроили в зале баррикады и в присутствии ворвавшихся солдат, преодолевавших баррикады, съезд вынес резолюцию о непризнании большевистской власти. Съезд успел выделить совет, которому поручил дальнейшую работу. Президиум съезда и совет в числе 26 человек арестованы. Личные сношения с представителями Белорусской войсковой рады запрещены. Доводя до сведений всей демократической Российской Республики о насилии над самоопределяющимся белорусским народом, выразившимся в разгоне наших братьев и отцов, съезд воинов-белорусов Юго-Западного фронта протестует против такого насилия и взывает ко всем братьям белорусам, призывая их к национальному самоопределению и к сплочению вокруг съезда Юго-Западного фронта, для защиты своего белорусского народа, своей родной Белоруссии»
Белорусскими кругами в Петербурге были приняты меры для того, чтобы протестовать против разгона на Всероссийском съезде советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов 10 января. Один из членов Белорусской социалистической громады Гриб взял слово и обрисовал перед съездом акт разгона. Однако, представители левого блока той же громады немедленно старались разъяснить съезду, что разгон является «простым недоразумением». Тогда же Сталин назвал этот съезд съездом помещиков, что, во всяком случае, противоречило истине.
Этот инцидент на съезде советов закончился. Но белорусские организации пошли дальше. Так как в то время шли переговоры с немцами в Брест-Литовске, то вопрос о разгоне сделался предметом трактации между Гофманом и Троцким.
Во всяком случае, акт разгона съезда, пишет в своей книге т. Турук, имел для белорусского дела в национальном, политическом и революционном отношении печальные последствия. Почти все белорусские, национальные и партийные организации, в том числе и Совет старейшин, перешли на положение нелегальное. Всякое проявление белорусского движения берется под подозрение, как реакционное национально-шовинистическое. Даже в области культурно-просветительной работы, которая с первых дней революции 1917 г. развернулась необычайно широко среди белорусских масс, происходят заминки и недоразумения.
§ 4. ВОЗНИКНОВЕНИЕ БЕЛОРУССКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
На этот раз оппозиция местных организаций была достаточна прочна. Белорусское движение охватывало все население и Ландер в своих воспоминаниях свидетельствует, что чувствовалась готовность выступить против Областкома.
Действительно, совет съезда, поскольку он уцелел, продолжал работу нелегально, в подполье. На следующий же день 18 декабря в закрытом заседании совет съезда постановил: «1) Считать 1-й Всебелорусский съезд насильственно разогнанным. 2) Совет съезда признать исполнительным органом для проведения в жизнь всех решений и постановлений съезда. 3) Пополнить совет съезда делегатами от землячеств и других групп, делегировавших своих представителей со съезда в совет и предоставить право отвода, отзыва и кооптации. 4) Областной комитет при Всероссийском Совете Крестьянских Депутатов, Московская исполнительная комиссия, Великая белорусская рада, Временное краевое бюро и т. п. организации немедленно прекращают свое существование и передают все свои дела и принадлежащее имущество в распоряжение совета. 5) Центральная войсковая рада существует как подчиненный орган совету съезда. 6) 2-й Всебелорусский съезд созывается в самый кратчайший срок. 7) В целях увеличения авторитетности совета и преемственности работ президиумом совета должен быть президиум съезда, пополненный одним товарищем председателя и двумя секретарями»
