В Москве, как всегда, когда речь заходила об Украине, осторожничали, опасаясь, как и в случае с Н. Подгорным несколькими годами ранее, неожиданной реакции местных партийцев, но, в конце концов. решились. На майском 1972 г. пленуме ЦК Компартии Украины П. Шелеста от его должности в УССР освободили, якобы в связи с переводом на более высокий государственный пост в Москве. На всякий случай пленум проходил в отсутствии П. Шелеста. Хотя по мнению большинства современников и свидетелей тех событий, эта предосторожность была излишней. Это видно из материалов совещания с первыми секретарями обкомов партии, председателями облисполкомов и руководителями министерств и ведомств УССР, состоявшееся 20 июня 1972 г. по инициативе Политбюро ЦК Компартии Украины, подоробно описанная в записке в Политбюро ЦК КПСС, подписанной В. Щер-бицким.
П. Шелест и В. Щербицкий были очень разными людьми, оказавшимися к тому же в силу обстоятельств политическими соперниками. В. Щербицкий воспоминаний не оставил. П. Шелест крайне нелицеприятно и очень несправедливо, на наш взгляд, отзывается о нем в своих мемуарах. Однако, при всем при этом, обоих объединяло то, что в силу своей информированности и положения «они лучше других видели и обращали внимание союзных органов, политического руководства Советского Союза на крайне негативное влияние, которое оказывали на развитие страны доведенная до абсурда сверхцентрализация, бесцеремонный диктат союзных ведомств, ущемление компетенции союзных республик.
Действовали они, однако, совершенно по разному. П. Шелест нес в себе и на себе явственный отпечаток хрущевского времени, поисков новой модели управления. В. Щербицкий действовал уже в условиях относительной консолидации правящей элиты без всемогущего вождя. Л. Брежнев на эту роль подходил не только меньше И. Сталина, но и меньше, чем многие в высшем партийном руководстве того времени, был фигурой во многих отношениях компромиссной.
Попытки противопоставить двух этих людей — деятелей времени второй украинской республики друг другу с точки зрения их отношения к идее украинской государственности, украинской культуре, языку, диссидентам, на наш взгляд, совершенно не состоятельны да и просто спекулятивны. Каждый из них был человеком своего времени и в соответствии с существовавшими на тот момент условиями пытался защищать интересы Украины так, как он их понимал. Добавить к этому можно еще лишь то, что П. Шелест представлял старую патриархальную сельскую Украину. В. Щербицкий был сформирован уже новой — индустриальной, городской многонациональной и в чем-то уже космополитичной средой. В этом смысле между ним и М. Горбачевым никаких промежуточных политических типов уже не могло быть и не было.
В. Щербицкий задолго до М. Горбачева стал демонстрировать более открытый демократичный стиль общения с людьми. При нем политбюро ЦК Компартии Украины превратилось в постоянно действовавший орган. Его члены ежедневно собирались за обеденным столом и во время обеда происходил обмен информацией, обсуждались актуальные хозяйственные и политические вопросы и даже принимались соответствующие решения. Эта практика быстро распространилась по республике. Поскольку решения политбюро принимались довольно медленно и требовали многочисленных согласований в партийных и государственных органах, это нововведение повысило оперативность управления. Кроме того, по вторникам проводились заседания секретариата ЦК Компартии Украины, выполнявшего роль контрольного органа и органа оперативного управления партийной организацией. На его заседаниях, в отличие от «большого» ЦК в Москве В. Щербицкий тоже председательствовал лично.
Правительство УССР — Совет Министров 15 лет-с 1972 по 1987 гг. возглавлял Александр Павлович Ляшко. Он оставил интереснейшее свидетельство своего времени, написав и опубликовав три книги воспоминаний: «Путь выживания». «Путь в номенклатуру» и «На ступенях власти» (в двух томах) — более 2 тыс. страниц текста. Отношения между ним и В. Щербицким были, по утверждению современников и коллег, не простыми, что не мешало двум этим, безусловно, ярким и сильным политикам работать вместе долго и, в целом, весьма продуктивно.
Председателями Президиума Верховного Совета УССР были в эти годы Демьян Коротченко, Иван Грушецкий, Алексей Ватченко и Валентина Шевченко. Самым упрямым был А. Ватченко. которого побаивался даже сам В. Щербицкий. Он вмешивался в решение всех вопросов, правда не столько как украинский Президент, сколько как член политбюро ЦК Компартии Украины. Наиболее одиозным — И. Грушецкий, который, проработав долгое время на партийных должностях в западных областях УССР по утверждению П. Шелеста «на каждого писателя, на всю творческую интеллигенцию смотрел как на потенциальных «политических врагов». Именно ему молва приписывает выдвижение в секретари ЦК Компартии Украины в 1972 г. В. Маланчука.
Во второй половине 70-х — начале 80-х гг. при замедлившихся темпах социально-экономического развития и тревожных для советского руководства событиях в соседней Польской Народной Республике политическая обстановка в УССР оставалась относительно стабильной. Ее удельный вес в союзном промышленном и сельскохозяйственном производстве несколько сокращается, но по многим объективным показателям — уровню жизни, развитию науки, культуры, спорта УССР выгодно отличалась от других союзных республик, включая РСФСР. Открытие грандиозного мемориала победы в Великой Отечественной войне на днепровском холме в Киеве, на которое приехал уже тяжело больной Л. Брежнев, вызвало приступ политической ревности у первого секретаря Московского горкома КПСС В. Гришина и решение о сооружении еще более масштабного мемориального центра на Поклонной горе в г. Москве. Умевшие читать между строк партийные работники, поняли, что в «верхах» началась скрытая борьба за власть. В. Щербицкий считался одним из реальных и наиболее вероятных преемников дряхлевшего Л. Брежнева.
Нет надежных свидетельств о том, как относился ко всему этому сам В. Щербицкий. Воспоминаний он, как уже отмечалось, не оставил, да и человеком был сдержанным, не любившим делиться сокровенными своими мыслями. Как политик, не лишенный честолюбия, В. Щербицкий не мог не думать о такой возможности. Но как человек опытный, к тому же лишенный мелкого бытового тщеславия, он не мог не понимать всей сложности ситуации. Его «политический вес» был, безусловно, выше, чем «назначенных» ему партийной молвой в конкуренты москвича В. Гришина или ленинградца П. Романова. Но, равные с ним в весе, но находившиеся ближе к «трону» «московские бояре» (так В. Щербицкий часто называл своих московских коллег в высшем политическом руководстве страны) — Ю. Андропов, А. Громыко и К. Черненко, вряд ли согласились бы упустить свои возможности и пропустить вперед «украинца». В. Щербицкий предпочел «синицу в руках» «журавлю в небе» и не проявлял видимой активности в борьбе за власть в Москве.
В ноябре 1982 г. умер Л. Брежнев. Его сменил Ю. Андропов (ноябрь 1982 — февраль 1984), который с 1967 г. возглавлял КГБ СССР. После его смерти, в феврале 1984 г. новым Генеральным секретарем ЦК КПСС и Председателем Президиума Верховного Совета СССР был избран К. Черненко (февраль 1984 — март 1985). В марте 1985 г. по уговору с последним из «тяжеловесов» — Андреем Андреевичем Громыко Генеральным секретарем ЦК КПСС был избран человек из другого, чем В. Щербицкий. поколения советских политиков — Михаил Сергеевич Горбачев.
Возвратившиеся с пленума ЦК КПСС его украинские члены не скрывали своего разочарования и скептицизма. Сам В. Щербицкий в работе пленума участия не принимал, находясь с визитом в США. Поговаривали о том, что это не было случайностью. Но вряд ли это так было. Поездки людей такого ранга да еще в такую страну, как США, планировались заранее. Он видел и понимал, какое гнетущее впечатление произвели следовавшие одни за другими похороны руководителей партии и страны. Избрание очень молодого, по меркам тогдашнего политбюро, М. Горбачева имело свои преимущества, которые В. Щербицкий осознавал и признавал.
Вместе с тем, отношения нового Генерального секретаря и опытного украинского лидера складывались по началу очень непросто. М. Горбачев, посетив Ленинград, в июне 1985 г. приехал в Киев. На собранном в этой связи партийно-хозяйственном активе республики он выступил с речью, дав понять, что время особого отношения к Украине закончилось. Судя по тому, что произошло потом, и его собственным высказываниям, М. Горбачев не имел намерения «обижать» В. Щербицкого, разрушать его авторитет. Он хотел расшевелить, разбудить украинскую партийную и хозяйственную элиту. От нее, в силу большого удельного веса республики в союзной экономике, во многом зависела реализация главной идеи нового генсека — ускорить социально-экономическое развитие страны. Не меньшее значение имела УССР и для осуществления Продовольственной программе, а также ставших первыми в новую повестку дня проблем машиностроения.
Более серьезные последствия и для личных отношений В. Щербицкого и М. Горбачева, и для отношений по линии союз — республика, имело другое событие. 26 апреля 1986 г. произошла авария на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. расположенной в 140 км. от столицы УССР г. Киева. В результате пожара и взрыва реактор был разрушен. но даже жители Киева узнали об этом только через десять дней.
С этой незаживающей раной Украине прийдется жить долго, если не всегда. Она усугубила и обострила другую старую экологическую проблему. «Самой острой после Чернобыля общенациональной проблемой Украины является состояние Днепра. Его водные ресурсы около 80 % общих их объемов в стране. Днепр обеспечивает водой 2/3 всей территроии Украины, 32 млн. жителей Украины и 2/3 ее хозяйственного потенциала»
За двадцать пять лет, прошедших после чернобыльской катастрофы. написано и сказано о ней, ее значении и последствиях очень много. Но, на наш взгляд, далеко не все. Имеет смысл коснуться лишь двух сторон тех поистине исторических и трагических событий.
Во-первых, того обстоятельства, что не только киевляне, а и высшее руководство республики в первые дни после аварии имели весьма приблизительное представление о ее масштабах и возможных последствиях. Это ставило украинское руководство в крайне неприятную для него позицию. Вся информация концентрировалась в Москве, там принимались решения, а В. Щербицкому с соратниками оставалось успокаивать взбудораженный и наполненный самыми невероятными слухами Киев. Отсюда и поступки, которые впоследствии многие ставили в вину украинскому лидеру: первомайская демонстрация, приход на церемонию возложения венков к могиле неизвестного солдата с внуком и т. п.
А, во-вторых, и это значительно важнее, в чернобыльской катастрофе, на наш взгляд, можно, как вкапле воды, увидеть и причины начала реформ в СССР, и того, что они пошли не так. как предполагалось. Независимо от конкретных причин аварии, отнесенных комиссией во главе с Б. Щербиной, в основном к недостаткам конструкции и к т. н. человеческому фактору — стечению обстоятельств, которые трудно себе представить, она высветила общие пороки системы управления многократно усложнившимся научно-производственным комплексом страны и «повзрослевшим» обществом.
Авария не была единственной и даже не была самой большой аварией в СССР. Она была такой аварией, которую невозможно было локализовать и скрыть и от своего народа и от мира. «В материалах СБУ (Служба безопасности Украины — В. М.) за короткий период, непосредственно предшествовавший чернобыльской катастрофе и следующий за ним, содержится немало сообщений о поломках почти на всех атомных электростанциях Украины».
Говоря другими словами, ничто ярче чем эта трагедия не продемонстрировало правоту М. Горбачева, предложившего радикальные реформы вначале экономики, а затем и всей общественно-политической системы. Курс на «ускорение» был провозглашен в 1985 году, а в 1986 он получил закрепление в «Основных направлениях экономического и социального развития СССР на 1986—1990 гг. и на период до 2000 года», принятых XXVII съездом КПСС.
Но она же. наряду с обвалом мировых цен на сырую нефть — главный предмет советского экспорта в течении двух десятилетий и источник поступления средств на закупку продовольствия и товаров народного потребления до 10 долларов США за баррель — существенно ограничила материальные и финансовые возможности проведения реформ. Дефицит бюджета СССР в 1986 г. достиг 50 млрд, рублей. 1987 год начался с серьезных сбоев в экономике. Промышленное производство упало на 6 % против декабря 1986 года. План 1987 года сразу же оказался под угрозой провала.
Но. что еще более важно, вместе с продолжавшимися боевыми действиями в Афганистане и хорошо известными задолго до «гласности» фактами злоупотребления властью, коррупции и стяжательства со стороны партийно-государственной элиты, Чернобыль окончательно подорвал доверие людей к власти и идеологии, обосновывавшей само ее существование.
В феврале 1989 г. М. Горбачев приехал в УССР снова. В тональности его выступлений уже отчетливо проглядывала озабоченность нарастающими трудностями экономического и политического свойства и надежда на поддержку.
К этому времени, судя по всему, М. Горбачев понял, что В. Щербицкий, несмотря на мучившие его сомнения и беспокойство тем, как развивались события в республике и в стране, объективно был для него все это время, возможно, одной из главных опор. Особенно в связи с процессами, набиравшими силу в Российской Федерации. Но понимание этого пришло слишком поздно. Вокруг украинского лидера, отчасти по его собственной вине (В. Щербицкий был все-таки человеком другого времени и некоторые новые веяния он не мог принять ни при каких обстоятельствах), отчасти из-за внутрипартийных интриг, которые непрерывно плелись вокруг него опасавшимися его влияния политическими выдвиженцами и самовыдвиженцами горбачевских лет, сложилась такая атмосфера, которую пожилой человек, переживший к тому же личную семейную трагедию, уже не в силах был вынести. В. Щербицкий написал заявление с просьбой освободить его от обязанностей первого секретаря ЦК Компартии Украины, и 28 сентября 1989 г. пленум ЦК удовлетворил ее.
О наследстве В. Щербицкого в УССР можно говорить много. С 1961 по 1972 гг. с небольшим перерывом он возглавлял Совет Министров УССР. С 1972 по 1989 гг. — 17 лет — стоял во главе второй по потенциалу и значению союзной республики. За это время у него были успехи и неудачи. Но нельзя отрицать, что республика, в рамках имевшихся в то время возможностей, быстрее и успешнее, чем другие развивалась экономически, отличалась относительно большим материальным благополучием.
За 30 лет (1961—1990 гг.), а это время в УССР вполне можно назвать «временем Щербицкого», экономический потенциал УССР вырос почти в четыре раза. Объем промышленного производства увеличился в пять раз. В электроэнергетика и машиностроение с металлообработкой — соответственно в шесть и двенадцать раз. Удвоилось производство сельскохозяйственной продукции. Зерна выращивали и собирали по одной тонне на человека, что считается оптимальным для отрасли показателем. Отсюда, по видимому, и лучшее снабжение продуктами питания. Производительность труда и реальная заработная плата выросли в два с половиной раза. И, пожалуй, самым важным показателем, при всех пороках существовавшей тогда общественно-политической системы, можно считать то, что численность населения республики выросла за это время с 43,1 млн. человек до 52 млн. человек — почти на 9 млн. человек.
