Таким образом, правый фланг оборонной линии проходил по Северской Украине, вошедшей в начале XVI в. в состав Русского государства. Города Северской Украины Новгород-Северский, Чернигов, Моравск и др. играли важную роль крепостей, обращенных к польской границе. Путивль, находившийся к востоку от них, входил в систему крепостей, служивших защитой от татар.
Население окраин по социальному составу отличалось пестротой. Кроме крестьян, тут были помещики, которые, двигаясь вслед за крестьянами, оседали здесь в качестве служилых людей. Они захватывали земли, уже освоенные крестьянами, и стремились закрепостить последних. В большинстве своем это были мелкие владельцы. В Путивльском уезде, например, в начале XVII в. на одного помещика приходилось в среднем не более одного крестьянского и бобыльского двора. Некоторые из мелких помещиков сами обрабатывали землю. Эти помещики, во многом отличавшиеся по своему положению от помещиков центральных областей, не говоря уже о столичном дворянстве, несли тяжелую пограничную службу.
Многочисленную группу составляли люди, набиравшиеся «по прибору» властями. К ним принадлежали стрельцы, служилые казаки, воротники, пушкари, сторожа и др., одновременно являвшиеся и служилыми людьми и земледельцами. Среди служилых — «по прибору» было много беглых крестьян, лиц, сосланных за выступления против помещиков и властей, и др. Они получали по 10—20 десятин земли и кроме военной службы были обязаны отбывать «государеву десятинную пашню» (т. е. отдавать урожай с этой пашни в пользу казны). Эти люди, значительная часть которых бежала в свое время от помещиков, на новых местах попадали в тяжелую зависимость от феодального государства. Поэтому они всегда готовы были выступить против существующих порядков.
На южных окраинах сосредоточилось немало крестьян и холопов, бежавших сюда во время голода 1601—1603 гг. Они всеми силами стремились сохранить с трудом добытую свободу от посягательств со стороны мелкого служилого дворянства.
Население городов, расположенных на укрепленной линии, по своему составу значительно отличалось от населения городов центральных областей, где преобладал ремесленный и торговый люд. Здесь большую часть населения составляли служилые люди разных категорий. Ремесленники и мелкие торговцы, как и всюду, несли бремя многочисленных повинностей и поборов в пользу города и государства. Особенно тяжелым было положение городских низов, эксплуатируемых богатыми горожанами.
Закрепощенное и закрепощаемое крестьянство Северской Украины находилось в таком же тяжелом положении, как и крестьянство соседних великорусских областей. В годы волнений и восстаний оно в братском союзе с русскими крестьянами и холопами поднималось на борьбу против феодального гнета. Уже в 1601—1602 гг. «в Чернигов на литовский рубеж чинить управу» были посланы «дворянин» стрелецкий голова Григорий Микулин и подьячий Посольского приказа Петр Палицын. В районе Чернигова сложилось столь напряженное положение, что правительство Годунова направило туда карательный отряд, в состав которого входили и московские стрельцы. Отправка в такое тревожное время далеко от столицы московских стрельцов — привилегированной части стрелецкого войска — свидетельствует о серьезности событий, происходивших на Черниговщине. Вероятно, приостановить волнение этому войску не удалось, поскольку в следующем году туда же был отправлен «в обыск», для расправы с восставшими, Н. С. Вельяминов.
Следовательно, уже в самом начале крестьянских волнений в Русском государстве, переросших вскоре в крестьянскую войну, антифеодальные выступления охватили также и Северскую Украину. На соседних украинских землях, захваченных Польшей, на Киевщине и позднейшей Полтавщине, непосредственно граничивших с Северской Украиной, где еще совсем недавно, в 1596 г., было самым жестоким образом подавлено крестьянско-казацкое восстание под руководством С. Наливайко, обстановка также отличалась крайней напряженностью, готовой разразиться новым восстанием. Не следует забывать, что между угнетенными массами Северской Украины и украинских земель, находившихся под владычеством польских феодалов, никогда не прерывались тесные связи. Угнетенное крестьянство обеих частей Украины объединяли стремление освободиться от феодального гнета, национальная и религиозная общность.
Таким образом, с одной стороны, настроения, царившие на южных и юго-западных окраинах Русского государства, оказывали влияние на народные массы украинских земель, подвластных Польше. С другой стороны, антифеодальные выступления крестьян и горожан на этих землях всегда находили отклик в Северской Украине.
Народное движение в начале польской интервенции. Социально-политическое положение, сложившееся в России, прежде всего неспособность царя Бориса Годунова подавить политическую оппозицию, а также то потрясение, которое испытывало Русское государство в связи с охватившим его страшным голодом, привлекало пристальное внимание политических кругов Речи Посполитой.
В 1601 г. на Украине, находившейся под властью Польши, появилась загадочная личность. Через два года, согласно одной версии, этот человек, в то время слуга украинского магната Адама Вишневецкого, зятя сандомирского воеводы Юрия Мнишека, тайно, на исповеди, объявил себя царевичем Дмитрием, спасшимся якобы от рук убийц, подосланных Борисом Годуновым. На этом «признании» магнаты Адам и его брат Константин Вищневецкие при поддержке Юрия Мнишека сразу же стали строить далеко идущие политические планы. Собственно говоря, с этого и началась политическая карьера авантюриста, впоследствии получившего в исторической литературе имя Лжедмитрия І.
Магнаты познакомили самозванца с папским нунцием в Польше и ввели его в правящие сферы Речи Посполитой. План самозванца, поддержанный кроме Вишневецких и Мнишека краковским бискупом Мацейовским и др., заключался в том, чтобы начать войну против России, низложить царя Бориса Годунова и овладеть русским престолом. Однако план этот не встретил единодушной поддержки. Канцлер и великий коронный гетман Ян Замойский не считал возможным начать войну против России без разрешения сейма. Кроме того, Польша, по его мнению, не была готова к такой войне. Король Сигизмунд III предложил, в обход сейма, компромиссное решение: походу «царевича Димитрия» на Россию следует придать характер частного предприятия, за которое Речь Посполитая не может нести ответственности. Этот план был принят и стал осуществляться.
23 апреля 1604 г. самозванца принял король Сигизмунд III. Король «признал» его царевичем Дмитрием, обещал выдавать по 40 тыс. злотых в год и предоставил право набирать войско из шляхты. В то же время Сигизмунд III связал претендента на русский трон рядом важных обязательств: Лжедмитрий должен был по восшествии на престол передать Речи Посполитой Смоленскую и Северскую земли и содействовать заключению унии Речи Посполитой с Россией. Юрий Мнишек также заключил договор с самозванцем, по которому тот обязался после воцарения жениться на его дочери Марине, отдать ей во владение Новгород и Псков, а самому Юрию Мнишеку уплатить 1 млн. злотых. При посредничестве папского нунция Рангони самозванец установил связь с Ватиканом, тайно принял католичество и обязался не противодействовать пропаганде католичества в России.
Прошло двадцать лет со времени окончания Ливонской войны, в ходе которой Речь Посполитая стремилась утвердиться на берегах Балтики и продолжить экспансию против Русского государства. Поддерживавший ее агрессивные устремления Ватикан ставил своей целью насадить в России католичество. Ливонская война не принесла Польше ожидаемых результатов. Истощив свои силы в войне с Россией, она вынуждена была подписать в 1582 г. перемирие на 10 лет. Сразу же после этого Польша приступила к подготовке новой войны против России, и только ряд обстоятельств, в том числе смерть Стефана Батория, помешал тогда возобновлению военных действий. Отправка Льва Сапеги в Москву в 1600 г. была попыткой разведать, можно ли убедить правительство Годунова стать на путь унии Польши с Россией. Решительный отказ Годунова от унии показал, что Россия не желает принять польский план с его далеко идущими экспансионистскими целями. Время мирных переговоров кончилось, и польские политические круги стали готовиться к новым военным акциям. Поэтому не удивительно, что авантюра с самозванцем, которого «открыли» украинские магнаты, стала так быстро развиваться.
Вернувшись из Кракова, где происходили переговоры с Сигизмундом III, в Самбор — резиденцию Юрия Мнишека, самозванец при самом деятельном участии последнего стал готовиться к вторжению в Россию. В Глинянах был назначен сбор войска. К самозванцу стекалась ищущая легкой наживы беспоместная шляхта, обычно составлявшая дворню у магнатов. Прибыл к Лжедмитрию и отряд московских дворян, ранее бежавших в Речь Посполитую и получивших здесь поместья. На Дон были направлены посланцы с призывом присоединиться к «царевичу Димитрию». С собранным войском, во главе которого номинально стал Юрий Мнишек, самозванец двинулся к Киеву. Недалеко от Днепра к нему присоединились, по некоторым данным, 2 тыс. запорожских казаков. Нужно думать, что это были не только запорожские казаки, но и оказачившиеся крестьяне. На Поднепровье, где еще так недавно пылали восстания К. Косинского и С. Наливайко, народные массы по-прежнему горели желанием уничтожить крепостничество и владычество Польши. На сейме в начале 1605 г. князь Януш Острожский утверждал, что запорожцы рассылают по Украине универсалы, призывающие население к восстанию и сбору денег для закупки оружия. Острожский настаивал, чтобы сейм обязал всех украинских старост объединиться и выступить против запорожских казаков. «Надо их сразу подавить, — говорил он, — так как они быстро берут верх». Острожский считал, что если казаков вовремя не усмирить, то к ним сейчас же присоединятся крестьяне.
В начале октября 1604 г. войска Лжедмитрия приблизились к Киеву. Здесь по Днепру проходила польско-русская граница. При попытке переправиться через реку самозванец натолкнулся на препятствие. Киевский воевода князь К. Острожский, не сочувствовавший авантюре самозванца, приказал убрать все паромы через Днепр. По-видимому, он стремился также воспрепятствовать переходу за московский рубеж украинских казаков, об опасности со стороны которых сын его Януш Острожский, как уже сказано, говорил на сейме в начале 1605 г.
С большой задержкой переправившись через Днепр у Вышгорода, войско самозванца вступило на территорию Московского государства — в Северскую Украину. Здесь самозванец обратился с грамотами к населению. Эти грамоты до нас не дошли, но о содержании их можно судить на основании его позднейших грамот. В грамоте, изданной в конце похода на Москву, Лжедмитрий писал: «Все православное христианство в тишине и покое и в благоденственном житии учинити хотем»[223]. В другой грамоте, о которой сообщает автор повести «Како восхитити неправдою на Москве царский престол Борис Годунов», самозванец, обращаясь ко «всем людем, живущем во градех и во весех», обещал «великую свою милость и во всех винах, что противу его стояли, пощаду и милосердие, и от темниц освобождение, и ото уз разрешение». Далее он заявлял о своем намерении «воинскому чину поместья и вотчины изобиловати и златом и сребром удоволити, а гостем и торговым и всяким тяглым людем великую лготу давати»[224]. Следовательно, в грамоте шла речь об удовлетворении прежде всего требований служилого дворянства, затем городской верхушки. В то же время щедрые обещания «великих лгот» раздавались «всяким тяглым людям», под которыми разумелись низшие городские слои и крестьянство.
Население Северской Украины, как и соседних южных окраин Русского государства, — крестьяне, городские низы, мелкий служилый люд — было охвачено недовольством, обострившимся в последние годы правления царя Бориса Годунова, и жаждало перемен. Появление «царевича Димитрия», призывавшего к свержению Годунова, было тем толчком, который превратил существовавшее напряжение в восстание. Напомним, что вскоре после смерти в мае 1591 г. царевича Димитрия на южных окраинах, в том числе в Северской Украине, циркулировали слухи об убийстве царевича Дмитрия Годуновым. Правительство Годунова жестоко расправлялось с теми, кто их распространял. «Во всей Украине… множество людей с пыток помроша, а иных казняху и языки резаху, а инии по темницам умираху»[225]. Понятно, что так жестоко наказываемое за распространение слухов об убийстве Годуновым царевича Дмитрия население южных окраин с радостью восприняло весть о его «чудесном спасении» и появлении с войском в Северской Украине.
Первым городом на пути двигавшегося войска был Моравск. Жители Моравска, получившие перед этим грамоту от самозванца, связали противившихся сдаче города воевод и открыли ворота крепости. Из Моравска самозванец обратился с грамотами к местному населению. В Северской Украине в помощь Лжедмитрию собирались отряды, в которые входили также спасшиеся участники восстания Хлопка. После Моравска войско самозванца подступило к Чернигову. Тут произошло почти то же, что и в Моравске. Казаки, приблизившись к плохо укрепленному посаду, закричали: «Поддавайтесь царю и великому князю Дмитрию Ивановичу: Моравск уже сдался». Часть гарнизона по приказу воеводы Татева вначале оказала сопротивление, но когда казаки вместе с присоединившимися к ним горожанами пошли на штурм крепости, прекратила сопротивление. Воевода был связан и выдан самозванцу. Стремясь афишировать свое «великодушие» по отношению к воеводам Годунова и тем ослабить сопротивление противника, он простил Татева, который в ответ на это присягнул ему на верность. В Чернигове Лжедмитрию досталась значительная добыча.
Окрыленный первыми успехами, самозванец вскоре подошел к Новгороду-Северскому. Здесь, однако, его положение осложнилось. Воеводой в Новгороде-Северском был Петр Федорович Басманов — брат убитого в сражении с Хлопко Ивана Федоровича Басманова, энергичный и способный военачальник. В отличие от Чернигова и Моравска, в Новгороде-Северском почти не было посадского населения. Гарнизон состоял как из местных служилых людей, так и из присланных из других городов, в том числе московских стрельцов, приведенных Басмановым. Призывы сдать город ни к чему не привели, а все попытки овладеть им штурмом были отбиты. Самозванец оказался перед необходимостью длительной осады города, что не входило в его планы. Скоро, впрочем, положение Лжедмитрия значительно улучшилось. Вести о падении Моравска и Чернигова распространились по всей Северской Украине и за ее пределами. Одни за другими начали восставать против Годунова города и села. Как отмечается в одном источнике, в это время «бысть мятеж во всех северских странех и в городех»[226]. Меньше чем за месяц на сторону «царевича Димитрия» перешли Путивль, Рыльск, Севск, Курск, Кромы.
