— Что там происходит? — Истер взглянул косо на Анну, но та была безучастна. Обулась бы хоть, впрочем, готовясь исчезнуть в неизвестных далях Врат, она могла и не обращать внимание на такие мелочи.
— Красный город разрушен, но Храм ещё стоит. Твои предки строили на совесть вместе с гномами.
— Что будет, когда их вытащат? Что нам делать?
Ольга медленно сняла с пальца тёмный перстень и протянула Истеру:
— Это ключ. Он разрушит связь Источника, опираясь на магию Конде, эльфов и волшебников. И Сила выплеснется, утратит связь, — Истера передёрнуло, когда он взглянул на Чужого и представил, что будет, когда вся скопившаяся в Сфере энергия освободится. — Анна откроет Врата, и мы уйдём отсюда.
— А Врата останутся?
— Я закрою их, мы умеем не только открывать, но и закрывать их.
— Почему ты не сделала это раньше? — огрызнулся Истер. — Чего ждала?
— Невозможно закрыть Врата, через которые струится Сила. Это как закупорить бесконечные пути Пространства или попытаться остановить ток Времени. Когда мы уйдём, вы станете отдельным Пространством, не подвластным Силе, как и другие миры, куда мы ещё не проложили Нити.
— Может, и не стоит?
— Мы принесли добро миллионам миллионов миров — далеко, глубоко и давно отсюда. Вы первые, кто пострадал от Силы. Вы уникальный мир Любящих Хищников.
— Что? — Истер нахмурился, злясь. — Хищниками нас сделал твой кровосос, или как ты там его зовёшь!
— Он просто жил в вас, используя то, что в вас есть и так. Вы Хищники, но ваше умение любить сродни нашей Силе. Это магия, которая вечно сражается с врождённой у людей Жаждой крови, — Ольга как-то очень искренне смотрела на завороженного Истера, и он сглотнул: ещё несколько минут назад он вспоминал вкус Гретты Фауст.
— Вы ведёте вечное сражение Любви к жизни и Жажды смерти. Мы нарушаем баланс в этой войне. Сила, проникшая в ваш мир, вкусила Жажду, пленилась вкусом смерти, которая живёт в каждом человеке.
Истер хотел огрызнуться, но услышал позади шаги, оглянулся: к нему спешили Ярик и Кристин, в их руках были большие бутыли с водой.
— На всякий случай, — проговорила девушка, останавливаясь возле Истера и отвечая на его взгляд. И парень понял: они боялись, что с ним всё-таки что-то случится, когда Источник будет уничтожен. Это возможно, но он не боялся.
— Пора, — Ольга и Лукас вдруг развернулись к Анне. — Пойдём.
— А она сможет? — Истер шагнул, преграждая дорогу босой подружке Лектуса. — С чего вы взяли, что она откроет Врата?
— Она человек, в ней есть ваша магия. После проклятия Тедиса её спасали магия эльфов и магия Конде, я вижу её, как вижу в тебе Яд гномов, а в твоём друге — три кольца проклятий его народа, — Ольга смотрела на Старшего Принца спокойно и уверенно. — Сила оставляет след, всегда, просто вы не умеете это видеть. Пойдём, Анна.
Девушка обошла Истера, даже не взглянув на него. Ни колебаний, ни сомнений. Как двигающийся мрамор. Самоубийца.
— Как она это сделает? Как откроет Врата? — уже им вслед спросил Ярик, но Истер догадывался, что без кровавой жертвы вряд ли обойдётся. Запечатали кровью путь кровососа, значит, и открывать будут тем же способом.
— Нужно просто приложить ладонь и напоить Врата, — проговорила Ольга, подтверждая догадку Истера. Хотя он ожидал, что девчонке предложат вскрыть себе вены и залить створки, чтобы этот чёртов Чужой перед концом напился. Истер с ненавистью посмотрел на Сферу, которая билась в агонии, явно предчувствуя свою смерть.
Умри, исчезни!
— Ты знаешь, что нам делать? — Ярик встал рядом с другом: они смотрели, как Ольга легко и быстро заморозила участок реки, превращая воду в плотный лёд. Кажется, тысячи лет назад так делал сам эльф, когда спасал их из Красного города.
— Ярик!!!
Они вздрогнули: по снегу в их сторону нёсся перепуганный Свят, а за ним ещё кто-то. На лице мальчишки был написан ужас.
— Что?! — эльф схватил брата за плечи, а Истер застыл, прислушиваясь и пытаясь понять, что не так. Замерли на том берегу и Ольга с Лукасом, а Анна уже скрылась за водопадом.
— Сюда идут, летят, ползут, — Свят попытался перевести дыхание от бега, — твари! Монстры! Их очень много, они огромные, им больно, они злые!
— Быстрее, — Ольга не повысила голос, но ребята хорошо её услышали, — идите к Сфере и бросайте ключ.
— Он пытается помешать нам? — прорычал Истер, с яростью глядя на Чужого и чувствуя на языке горький привкус ненависти.
— Давайте! — и волшебники, чьей волей управляла Мать Чужого, также исчезли в пещере с Вратами: в последнее мгновение их озарил мерцающий свет Чужого.
— Что нам делать? — в панике спросила Кристин.
— Свят, стой тут, пожалуйста, — Ярик быстро рисовал что-то на руке брата. Тот пытался воспротивиться, но слишком поздно: мальчишка словно оказался под ледяным куполом, охранявшим его. — Я сниму заклинание...
— ... если выживешь, — пробурчал Истер, схватил Кристин за руку и потащил её по ледяному мосту через реку, ближе к Сфере, чтобы они не промахнулись, кидая кольцо. Он уже слышал новые звуки боя во дворе Академии, крики боли и ужаса, рёв жутких существ, которые в последнем порыве пришли спасать своего господина. Себя.
Ярик догнал их, тоже взял Кристин за руку, и на мгновение они втроём застыли напротив сияющей, бьющейся Силы.
— На, — Истер втолкнул в ладонь Ярика перстень, который ему оставила Ольга, — твоя очередь.
Они переглянулись над головой Кристин, крепко держа её за ладони, и Ярик, не раздумывая, бросил перстень в Сферу. Тот сверкнул в воздухе, пару раз повернувшись — и исчез внутри фосфоресцирующей массы.
Мир вокруг замер, заледенел, застыл. Словно время остановилось, пространство замёрзло — и только стучало в ушах испуганное сердце Истера. Он не мог пошевелиться, смотрел — и слышал, как воздух вокруг беззвучно кричит от ужаса и страха перед бесконечной бездной Времени и Пространства. Истер понял: Анна открыла Врата, ведущие куда-то в другие миры.
Но тут Сфера вспыхнула изнутри — осколками, лавой, нитями, и Истера пронзила жуткая, выворачивающая наизнанку боль. Он бы упал, если бы не застыл вместе со всем миром. Даже глаза не мог закрыть, а внутри него, внешне каменного, рвались ткани и лопались сосуды, он это знал, чувствовал, как частички Чужого умирают, но перед этим уничтожают тело, в котором жили.
Он потерял сознание, но видел всё, что происходило вокруг, — через чужие глаза тех, чья магия сейчас текла через него, залечивая травмы, что наносила ему умирающая Сила Чужого.
Он должен был погибнуть, но держащая его рука не позволила парню уйти вместе с Чужим. А застывший мир не позволил им расцепить эти руки.
И он, умирающий и исцеляющийся тысячи раз, смотрел, как Сфера после взрыва вновь собралась в Шар, сжалась, стала плотной, уменьшилась — и начала стекать на землю сине-серебряной лавой. Его плавила другая Сила, Истер и её видел: три точки, соединившиеся в какой-то странный щит. Чужой натыкался на него — и струился на камни, превращаясь в лёгкие добрые Нити, которые струились по направлению к пещере за водопадом.
Мать загоняла непослушного ребёнка домой, в распахнутые сейчас Врата, а здесь от ужаса перед открывшейся за ними Бесконечностью застыл целый мир.
Маленький, израненный, потерянный Водный мир сжался в комок в углу Вселенной и закрыл глаза ладошками, трясясь от страха.
На какое-то мгновение перед ними чётко предстал гном, заключённый в Источнике: он стоял на земле, расставив короткие толстые ноги, и смотрел багровыми глазами. И эти глаза жили, гном не был мёртв. Он пошевелился, словно вынимал ноги из огромных тисков, разминал затёкшие конечности. Поднял на них взгляд:
— Спасибо, — пророкотал гном и, тяжело переваливаясь, пошёл за Чужим, в потоке сине-серебристых Нитей, что становились все более бледными, иссякая.
Прошла бесконечная минута, а может, час. Истер потерялся в боли умирания и возрождения. Но внезапно всё закончилось: и внутренние разрушительные процессы, и неподвижность мира, и возможность глядеть на мир через Кристин и Ярика. Сознание тут же отключилось.
Когда он открыл глаза, над ним было высокое голубое зимнее небо. И тишина. Ему было холодно, тело окутала слабость. Над ним склонилась Кристин, она плакала, поглаживая его по лицу.
— Я давно без сознания? — он сел, чувствуя, что руки и ноги закоченели.
— Минут двадцать, — девушка поддержала его за плечи. — Как ты?
— Всё закончилось, — Истер огляделся: река спокойно текла прочь, водопад привычно падал в неё. Только на месте, где был Живой источник, а потом Чужой, камни обгорели до черноты.
Мир успокоился, камни не стонали, но стояла полная испуга, какая-то странная тишина. Казалось, всё вокруг пока боится пошевелиться. Наверное, нужно время, чтобы они почувствовали победу, осознали, что мир избавился от кровососов, что больше нет страха и нет опасности.
— Да, всё закончилось, мы победили, — кивнула девушка, но по лицу её текли слёзы.
Что-то случилось. Иначе она бы не плакала.
— Где Ярик? — просипел парень, пытаясь подняться.
Новый мир пока ещё рождался.
— Он ушёл к роднику, помогать.
И тут он вдруг понял, осознал, почувствовал, связал воедино конец Чужого и родник.
— Мама, — прошептал он, вскочил, не обращая внимания на протестующее тело — и вперевалку, словно тот гном, бросился в сторону леса с родником.
Мама.
Сначала не было ничего. Пустота и обрывки бессвязных мыслей. Позже они начали складываться во фразы, и он осознал себя.
Какое-то время спустя вернулись запахи. Порывами, словно ветром, — море, гарь, нагретый камень.
Пока он обонял мир, вернулось осязание. Он чувствовал ломоту внутри тела. Под ним — ткань и камень, свежий прохладный воздух щекочет голые запястья и лицо. Его голова лежит на тёплых мягких коленях, чьи-то бережные ладони перебирают волосы. Чешется нос, затекла спина. Наверное, он давно так лежит. Одежда влажная, подсыхающая.
За обонянием и осязанием восстановился слух. Словно постепенно миру добавляли громкость: таяла тишина, которую по капле наполняли доносившиеся откуда-то крики людей, шаги по камням и плеск воды, хлопки ткани на ветру, стук крошащихся и рушащихся камней, всплески, и снова крики и плач. Ветер. Волны.
Вернулся вкус. На языке был оттенок морской соли и воды, и немного собственной крови. И, наконец, он увидел веки, сквозь которые пробивался слабый свет в полумраке. Он вздрогнул и открыл глаза, тут же щурясь и откатываясь на бок, чтобы защититься от пробивающегося сквозь дыру в каменной стене солнца, закрыться руками.
— Лектус! — обрадованно вскрикнул девичий голос у него над головой. Голос отразился от сводов каменной комнаты, в которой они были, и парень вздрогнул: звук бил по ушам, словно резко ударили по ним ладонями.
— Тише, — прошипел он и не узнал свой голос. Раньше он звучал по-другому. Всё звучало по-другому. Всё было по-другому: звук, вкус, яркость мира, температура вокруг. — Погоди.
Это была Ксения, он разглядел её, чуть приоткрыв глаза и глядя на тонкий силуэт девушки, чуть менее чёткий, чем раньше. Но Лектус уже понял, что дело не в мире вокруг и не в сестре. Дело в нём.
— Мы его уничтожили, да? Нет больше Правящих? — он с трудом сел, собираясь с мыслями и силами. Зная, что с ним произошло. Хоть жив, и то неплохо.
Открыл глаза шире, было больно от света, хотя они находились внутри каменной стены, в полумраке. Лектус помнил эту комнату: отсюда вниз когда-то вела лестница. Дыра, через которую лился яркий свет, — обрушение, словно кто-то огромный откусил часть кладки. Но мир за ней был таким ярким, что Лектус предпочёл пока отвести взгляд и сосредоточиться на сестре.
— Да, но я очнулась, когда всё закончилось, — Ксения присела рядом с братом. — А город рассыпался ещё раньше, когда мы разрушили второй Узел, так Гретта сказала.
— Гретта? — Лектус, наконец, нашёл свои последние воспоминания и стал оглядываться. — Где...?
Он не закончил, потому что увидел Фауст: она сидела подле лежавшей у стены на расстеленном плаще Алексис — бледной, неподвижной, словно мёртвой.
— Она жива! — Ксения тут же поспешила успокоить брата, когда тот подскочил, чуть не упав тут же: тело пока не осознало утрату Силы. Лектус сделал три шага, что отделяли его от подруги, и упал рядом с ней на колени, больно ударившись. Раньше он бы и не заметил этого. — Эйлин её осмотрела, а сейчас они пошли в город, чтобы помочь раненым.
— Эйлин? — Лектус оглянулся на сестру, которая тоже подошла и присела. — А Джеймс где?
— Он с Эйлин, сказал, что зверски хочет есть, а ждать, пока вы очнётесь, не мог. Но скорее, он пошёл охранять мать Ярика, ведь Александр остался тут, он снаружи, на страже, — тихо заметила Ксения, глядя куда-то вдаль, в дыру. Ну, конечно, их охраняют от людей, которые наверняка пережили падение Правящих и теперь добивают всех, кто попадётся под руку.
— Очнулся? — появился отец Ярика: огромный, загорелый, строгий. Он заслонил собой почти весь проём. Лектус раньше не обращал на него особого внимания. Александр внушал опасность, и это парню совсем не понравилось: не вид Дхана, а собственные ощущения. Сила ушла, и он перестал чувствовать себя уверенно в собственном теле. Ещё не хватало. — Я пойду за Эйлин и Джеймсом, — и он как-то очень легко, мгновенно исчез в проёме, словно в один прыжок.
— Что произошло? — Лектус держал Алексис за холодную руку, растирая. Почему все они очнулись, а она нет?
— В Ольгу и Лукаса вселилась Сила, что тогда в пещере говорила с Алексис, — Ксения проследила глазами за исчезнувшим из вида отцом Ярика, а потом тепло посмотрела на брата, — и она сказала, где нас искать. Гретта привела сюда родителей Ярика, и они нас вытащили из Храма.
— И, видимо, Ярик с Истером разрушили Источник, это такая жуть была, — Гретта встала, считая свой рассказ исчерпывающим.
— Почему мы до сих пор тут?
— Я не могу перемещать по Следу людей без сознания, — пожала плечами Фауст, отряхиваясь и глядя на Лектуса. — Плохо выглядишь, Принц.
Он промолчал. Алексис всё ещё была без сознания, это беспокоило и злило. Вообще ощущений было слишком много, и парень с трудом с ними справлялся. Всё ярко и сильно, а тревога, что сейчас стояла где-то в горле, мешала думать. А он должен думать.
Почему она не приходит в себя?!
Он почувствовал волну бессмысленного, ни на что не направленного гнева внутри, и впервые понял брата. Если бы не воспитанная годами сила воли, наверное, Лектус сейчас бы сорвался — от звуков, запахов, боли, тревоги, яркого света, беспокойства, голода и странного чувства, что так сладко сжимало грудь, когда он смотрел на лежащую перед ним девушку.
Моя.
— Мы ждали, когда ты очнёшься. На! — Фауст, не дождавшись ничего в ответ от Лектуса, сунула ему в ладони волшебный компас, с помощью которого они — неизвестно сколько времени назад — переместились к подножию Красного города. — Сейчас все придут, и можно возвращаться.
Лектус заставил себя подняться, отступить от Алексис. Нужно взять себя в руки, переключить внимание. Он удостоверился, что крепко стоит на ногах, и приблизился к провалу стены, постепенно охватывая взглядом то, что осталось от его дома, от столицы мира Правящих.
