— Не выходи, это опасно! — окрикнула его Гретта, но он даже не обернулся. Он не будет бояться вырвавшихся на волю людей. Это его дом, его город, его мир — даже сейчас.
Глаза привыкали постепенно, захватывая всё новые детали разрушений. Перед ним открывался вид на павший оплот многовековой власти Правящих. От его народа остались руины, и он помог разрушить этот мир.
Дворец Кар-Альны перестал существовать — на его месте зияла пустота. Видимо, он рухнул вниз, в Храм Природы, когда они уничтожили второй Узел. На краю пропасти, появившейся на месте дворца, лежали руины арок и белых каменных стен вперемешку с красными блоками.
Его дом провалился в пустоту, в море, и тем самым открыл ему вид на остатки Красного города. Камни, пепел, рухнувшие дома и колонны, домашняя утварь — и всюду тела и пепел, который носил ветер, скидывая вниз, в море. То и дело где-то обрушалась стена, и камни со стоном падали с обрыва. Или кого-то толкали вниз с остатков стен, окружавших город. Лектус чётко видел людей, отдельные эпизоды расправ над теми, кто ещё уцелел.
Что теперь будет, как жить тем, кто сейчас в страхе мечется по острову среди океана? Когда они убьют всех, кто, по мнению людей, заслуживает смерти. И сколько их, вот таких напуганных, потерянных взрослых и детей с фабрик, из питомников? Кто скажет им, как жить?
— Не волнуйся, всё будет хорошо, — Ксения встала рядом, обнимая брата за плечи, прислонившись к нему. Они сейчас смотрели в одну сторону: на одну устоявшую на краю пропасти, наполовину обвалившуюся красную башню Дворца.
Они — дети Правителя Водного мира — возвышались над развалинами великого города, где Лектус должен был править.
— Отец погиб, — проговорил Лектус, он не сомневался, что Байрока больше нет. — Я наследник всего этого. На мне вся ответственность.
— Я знаю, — прошептала Ксения, ещё крепче его обнимая холодными руками, — но мы всё решим. Давай вернёмся в Академию, Алексис нужно туда отправить, а она ни за что не ушла бы без тебя, если была в сознании. Потом ты вернёшься, если захочешь. Волшебники не бросят людей, — они смотрели, как по направлению к ним, перепрыгивая через камни и трещины мостовой, бежит взлохмаченный Джеймс, держа в руках какой-то свёрток.
Он улыбался — широко и радостно. Свободный человек, наследник людей этого мира. Наступало его время.
Кочевник не успел затормозить и налетел на Лектуса, чуть не сбив с ног:
— Ты бы это видел! Какое-то безумие! Но там уже организуются, я даже нашёл, где еду дают, — и он раскрыл свёрток, демонстрируя два яблока и несколько кусков хлеба. — С твоей кухни, небось, а? Алексис ещё спит?
Друга было, как всегда, много. И он как-то странно гармонировал с хаосом и разрушениями вокруг. Рваная местами одежда, лохматые волосы, царапины на лице, жующий рот.
Лектус молчал, глядя, как к ним спешат родители Ярика.
— Все Правящие в городе погибли, старосты с фабрик организуют людей, детей собирают в помещении питомников, — Эйлин смотрела в глаза Лектусу, и было ощущение, что эльфийка понимает, что у него на душе. А он молчал, потому что иначе бы закричал. Всё слишком ярко и слишком больно, невыносимо.
— Не переживай, они справятся. Я залечила тяжело раненых, кого ещё можно было спасти. Тут оказались пленные с северных берегов, видимо, недавно привезли. Эти люди помогут остальным до подхода помощи.
Лектус кивнул и отвернулся от разрушенного города, глубоко вздохнул, находя внутри точку опоры, смиряя чувства, насколько это возможно, сжимая их внутри. Только после этого перевёл взгляд на Алексис.
— Помоги, — он кивнул Джеймсу, и друг помог Принцу взять девушку на руки так, чтобы тот мог сжать в руке компас. Её рыжая голова мягко легла на плечо Принцу, и он немного успокоился: это была знакомая ситуация. Доставить их из Красного города в Академию, удостовериться, что они в порядке и в безопасности, а потом уже позволить себе вспомнить, кто он и какие обязанности на него возложены после смерти Правителя Водного мира.
Даже если Водный мир в прежнем виде больше не существует. Сейчас это земля Хаоса, растерянности и безумия обретённой свободы. Всё ещё мир крови, только льётся кровь не людей, а тех, кто когда-то был ими, но выбрал Силу Чужого.
История повторяется. Хаос сменяет эпохи мира. Если кто-то из Посвящённых и выжил, то, скорее всего, они станут жертвами расправы ожесточившихся, почувствовавших победу людей. Разве что в Академии они останутся, этакие архаизмы ушедшего мира. Можно будет показывать в зверинце.
— В Красном городе выжили больше сорока Посвящённых, Лектус, — Джеймс словно почувствовал, о чём думает друг, посмотрел на него исподлобья, — но их не убили. Им помогают, как и остальным, и они помогают, чем могут. Давай уже доставим девчонок в Академию: тут всё может рухнуть вниз, вслед за дворцом, гора-то полая, как ты помнишь. Удивительно, что весь город не ухнул в море, оставив просто дыру...
— Джеймс, Лектусу тяжело держать Алексис, — корректно остановила парня Ксения, беря того за руку, а другой рукой хватаясь за Гретту. Принц был ей благодарен: он уже не сильный Посвящённый, обычный человек.
Удостоверившись, что все желающие сцепились, он представил место назначения — Академия, госпиталь — и кивнул Джеймсу, который крутанул компас.
Парень крепко держал Алексис, пока неизвестная сила в очередной раз пропихивала их сквозь пространство. На этот раз перемещение вызвало тошноту и боль в ушах. Видимо, теперь, когда Сила ушла из мира, ему придётся привыкать быть человеком и испытывать много разных неприятных ощущений.
Неудивительно, что люди такие неуравновешенные, яркие, неуправляемые. Быть человеком сложно. Но ведь он не человек, он Принц Водного мира. Он справится.
Наконец, спустя какие-то десятки мгновений, он выдохнул и опустил Алексис на кровать в светлой пустом госпитале. За окнами начинало садиться солнце, но парню было сложно сориентироваться, сколько дней, недель, лет они отсутствовали. Сколько времени прошло с тех пор, как они отправились в Красный город.
— Надо найти остальных, — Александр тут же нарисовал проход и исчез, Эйлин последовала за ним, лишь раз оглянувшись на ребят. Они беспокоились за своих сыновей. Фауст замешкалась, а потом тоже покинула госпиталь.
— Надо разбудить сестру, — Джеймс сел на кровать, и только тут Принц заметил, что друг босой. Посмотрел на себя: нет, у него с одеждой и обувью всё хорошо. — Отдал какому-то парню в Красном городе, у него ноги совсем разбиты, — пожал парень плечами, заметив взгляд друга.
— Не надо будить, — Ксения устало опустилась на свободную койку и привалилась спиной к стене, тут же засыпая.
— Устала, — тихо заметил кочевник и стал бережно укрывать подругу пледом.
Лектус же стоял и смотрел на неподвижно лежащую Алексис, стиснув зубы. Ему было страшно, что она не очнётся, что это та цена, которую им предстоит заплатить за то, что они сделали.
— Ты знаешь, что произошло? Видел конец Силы? — Лектус старательно сдерживал голос, стараясь не выдавать своих чувств. Раньше он делал это, не задумываясь, а сейчас нужно было принуждать себя к контролю.
— Ага, я первым очнулся, почти сразу, как нас вытащили на поверхность, — тихо ответил Джеймс, вставая рядом с другом, поддерживая его и разделяя беспокойство за рыжеволосую девушку на кровати. — Потом вдруг мир словно застыл, всё застыло, только мысли были. Я испугался жутко. А потом внутри стало очень больно. Эйлин сказала, что это потому, что во мне были части Чужого, ну, после отравления Анной. И мир будто кричал, но безмолвно, жуть, бррр. Не знаю, как описать. А потом всё закончилось, меня вырвало кровью — и всё.
— А я?
— Ты бился от боли, но Эйлин что-то сделала, и ты стих. С девчонками всё было хорошо, только Алексис на какое-то мгновение вдруг засветилась изнутри, обалдеть просто. Теперь она спит, не переживай. Она была Источником той Силы, что говорила с ней в пещере. В общем, как-то помогла уничтожить Чужого и устала, — Джеймс вздохнул и присел рядом с Ксенией.
Странно, но друг тоже заснул мгновенно, словно отключился, и Лектус остался наедине с собой. У него было много вопросов, но он не успел их сформулировать, потому что из светящегося прохода вывалилась белая как мел Гретта.
— Лектус, идём.
Он не стал спрашивать, что не так, уточнять: всё узнает сейчас. Оглянулся на Алексис, на спящих рядом сестру и Джеймса, — и шагнул в проход, чуть не упав, потому что Фауст вцепилась в его рубашку, потянув за собой.
Никакого воспитания.
— Давай, — он не успел опомниться, как она протащила парня через Путь, или как она там называла свою способность преодолевать расстояния за один шаг. Из Холла, куда они пришли из госпиталя, они мгновенно перенеслись в зимний негустой лес. Где-то на территории Академии, судя по всему.
Стояла тишина зимнего вечера, но Лектус не ощутил холода, хотя должен был. Судя по всему, тут была какая-то своя среда, организованная магами. Снег растаял, и проступили сырая тёмная земля и корни деревьев.
И он понял, что увидит, ещё до того, как разглядел группу у воды. На берегу лежала прекрасная, неподвижная Правительница Водного мира, а над ней склонился Истер.
— Помоги, — прошептала Гретта, и Лектус увидел слёзы в её глазах. И он осознал с благодарностью, что её 'помоги' относилось не к Электре.
Брат нажимал на грудь их матери, заставляя её сердце гнать кровь по телу. Делал он это давно, поскольку руки дрожали. Истер был белый как мел, но на лице — упрямство, смешанное с яростью.
Над ним, словно охраняя, навис такой же бледный мужчина, и Лектусу было знакомо лицо человека. Он давал кровь матери, когда ей нужно было питаться. Её бывший жених. Невий. Он иногда наклонялся и вливал в приоткрытый рот Электры воду. Руки у мужчины тоже дрожали: наверное, они с Истером постоянно сменяли друг друга. Сколько часов?
В трёх шагах от этой сцены застыли Ярик и Кристин, девушка плакала, а эльф явно сдерживал её, не давая броситься вперёд, к другу. Правильно делали.
Лектус вздохнул и сделал шаг в обход Невия, положил руку на плечо брата:
— Хватит. Перестань, — Принц скосил глаза на пепел рядом с телом матери. Она уцелела, потому что практиковала магию людей, а отец нет. Вот он, Правитель Водного мира, вот всё, что от него осталось. — Оставь её.
— Нет! — Невий попытался оттолкнуть Лектуса от брата, но парень был к этому готов: замахнулся и со всей силы, что у него осталась, врезал тому по лицу. Заслужил.
Рука нещадно болела, парень зашипел, зато мужчина упал навзничь, явно не ожидавший такого.
— Истер, оставь её, — Лектус присел рядом с братом и с силой прижал его горячие красные ладони к груди матери, не давая шевелиться. — Не надо. Отец мёртв, отпусти её к нему. Она не сможет без него.
Брат застыл, не шевелясь, глядя стеклянным взглядом на красивую женщину, что лежала перед ними, на её щеках ещё был лёгкий румянец.
— Отпусти её, — снова проговорил Лектус и сам пристально посмотрел в лицо матери.
Принц не знал, сколько прошло времени в тишине. Никто ничего не говорил, и брат не шевелился, словно давно ждал, что кто-то силой заставит его остановиться. Ему нужно было, чтобы кто-то принял это решение за него.
Теперь Истер не двигался, даже Невий, кажется, смирился: в какой-то момент он поднялся и ушёл, понуро опустив плечи.
Потом Гретта обняла замершего Истера, помогла ему встать — и увела. С ними молча ушли Ярик и Кристин, и Лектус остался один в гулком холодном лесу посреди разрушенного Правящими Северного города в уничтоженном людьми Водном мире.
Тело под ладонью быстро каменело и становилось холодным, но Лектус не мог найти сил подняться или убрать руки. Пепел отца, мёртвая мама — всё это словно было символом утраченного ими всеми будущего. Нет, Лектус не жалел, так было нужно, но ощущал пустоту внутри, словно там, в его теле, такая же бездонная пропасть, что поглотила Кар-Альны.
Тёплые руки легли ему на плечи, он вздрогнул и встал, оборачиваясь: перед ним стояла Алексис. Она куталась в тёплый плащ, а в глазах было какое-то странное родное сияние серебра, где-то на дне прекрасных, ещё немного сонных карих глаз.
Она порывисто обняла его, крепко прижавшись, обхватив руками. Он почувствовал горячее дыхание девушки на груди и осознал, как замёрз. Оказалось, что на лес уже опустились сумерки.
Они стояли, обнявшись, и лес, вторя им, хранил молчание.
Глава 5. Летопись гнома
— Оля, ты чего тут? — Ярик начал говорить, едва высунув голову из сияющего прохода возле выхода из госпиталя. Фрей уже вернул всем возможность пользоваться прежним способом передвижения внутри Академии, но здесь сейчас было много обычных людей, а также магов, которые ранее не жили в Древе. Поэтому двери по-прежнему держали открытыми.
— Смотри, — тихо сказала женщина: она стояла у окна, за которым было ещё темно, только на горизонте едва-едва была заметна оранжевая полоска восходящего солнца. Весна вступала в свои права, и ночная тьма на Севере блекла раньше обычного. Ольга куталась в тёплый плед, лицо её было немного бледным и осунувшимся после всего, что им пришлось пережить.
Ярик подошёл к ней и посмотрел за окно, чтобы понять, что её так заворожило. Ну конечно, мог бы догадаться. Вдали, у вернувшейся в русло реки, спиной к ним стоял Лукас — в одном свитере, без плаща или куртки. Его окружали светящиеся точки: они кружили, то подлетая, то возвращаясь к воде. В темноте были видны ещё какие-то существа, бегавшие по снегу вокруг.
— Выжили, удивительно, — проговорил эльф, глядя на общение защитника с магическими созданиями. — Ты маму не видела?
— Она в задней комнате, восполняет запас зелий и лекарств, прогнала меня, не дала помогать, — улыбнулась женщина, отводя взгляд от картины за окном на друга. — Ты как?
— Очень шумно в голове, — шутливо пожаловался Ярик, — слишком много у всех мыслей. Да и у меня тоже.
— Думаешь о гноме?
— Как ты догадалась? — удивился парень, садясь на подоконник.
— Я тебя хорошо знаю, и подобные вещи тебя цепляют. Гном, который веками был Источником силы Чужого, живой. Лежал столько лет, а потом встал — и ушёл во Врата. Добровольно ушёл, я видела. Почему? Задачка для тебя, — улыбнулась Ольга, но лицо её было всё равно грустно-задумчивым. — Они там живы, не умирают никогда. Струятся в Пространстве Безвременья.
— То есть Сила, эти Нити, временем не управляют? — уточнил эльф, чуть наклонив голову на бок.
— Насколько я смогла разобраться в отрывочных впечатлениях, что были во мне, пока я была Узлом Матери... — она помолчала, словно медитировала ответ, — они перемещаются в Пространстве, в бесконечности, но Время им не подвластно, как и они ему. Оно течёт само по себе, они вне Времени, пока не попадают в какой-то мир.
— Как думаешь, Анна тоже выжила?
— Уверена. Она слилась с Чужим, стала частью его Нитей, чем-то иным, каким-то другим сознанием, но она жива — везде и всегда.
— Всегда. Вот это очень интересно, — пробормотал эльф, потом спрыгнул с подоконника. — Есть у меня одна мысль, интересная.
