Тирания. Греция знала еще одну форму государственного строя, которая получила большое распространение в IV в. до н. э., а именно тиранию. Тиранами называли чаще всего властителей, пришедших к власти и удерживавших ее насильственным образом. Понятен поэтому негативный смысл, который постепенно придавали слову «тиран». Дважды в политической жизни древних греков обстоятельства складывались благоприятно для возникновения тиранических режимов: в эпоху архаики и в период так называемого кризиса полиса. Соответственно различают два вида тирании: раннюю, или «старшую» (с середины VII в. до н. э.), характерными представителями которой были тираны Коринфа Кипсел и Периандр, и позднюю, или «младшую» (с конца V в. до н. э.), нашедшую воплощение в деятельности сиракузского тирана Дионисия Старшего и Клеарха в Гераклее Понтийской (первая половина IV в. до н. э.).
Существовало несколько факторов, которые непосредственно вызвали к жизни младшую тиранию. К первым можно отнести развитие наемничества. Именно наемники, которым, в отличие от граждан, было менее присуще чувство долга перед полисом и которые сознавали более личные связи со своим командиром, выступали той силой, опираясь на которую честолюбивый полководец захватывал власть. Вторая причина — развитие крайнего индивидуализма, которое порождало у «сильных личностей» стремление выйти из-под контроля общества и, сбросив власть коллектива, подчинить его своей воле. В-третьих, практика самих государств, которые учреждением чрезвычайной военной власти с неограниченными полномочиями (стратегов-автократоров) создавали прецеденты, давали повод к захвату власти и установлению тирании.
Указывая на черты как сходства, так и различия между «старшей» и «младшей» тираниями, в литературе отмечали, что они образуют как бы два рубежа в истории классического полиса.
Неполисные формы политической организации. Под ними подразумевается главным образом этнос. Этносы охватывали Ахайю, Аркадию, Фессалию и Македонию. Сам факт их широкого распространения свидетельствует, что они играли важную роль в истории Эллады, чему не соответствует степень их изученности. Этнос обычно рассматривается как более примитивная, дополисная форма организации общества, где основным видом населенного пункта остается деревня, характерная для более отсталых областей Греции.
Современные ученые обращают внимание на тот факт, что многие этносы в позднеклассический (и следующий, эллинистический) периоды трансформировались в конфедерации, которые смогли противостоять самым крупным полисам. Подчеркивается сложность организации этноса, в рамках которого находились даже собственно полисы. Например, такая ситуация наблюдается в Аркадии. Важная особенность подобных политических образований заключается в том, что осознание собственного единства, как правило, предшествовало возникновению сильной политической организации — это характерно для конца V — начала IV в. до н. э. В рамках этой формы общества также отмечались тенденции развития в сторону демократии, особенно ярко проявившиеся на следующем этапе исторического развития (аристократический Ахейский союз на Пелопоннесе и демократический Этолийский союз в Средней Греции в III-II вв. до н. э.).
Основные черты социально-экономического развития
Экономическая жизнь Греции в эпоху классики характеризуется развитием тех процессов, которые берут свое начало в предшествующее время. Основной чертой можно считать распространение рабства так называемого классического типа, которое находилось в тесной связи с другими изменениями в области социально-экономических отношений — достаточно далеко зашедшим процессом разделения труда и ростом товарно-денежных отношений.
Не подлежит сомнению широкое распространение рабского труда в Афинах в различных отраслях хозяйства. Судя по речам оратора Лисия и комедиям Аристофана, большая часть крестьян, даже тех, которые определяли себя как «беднейшие из беднейших», владела несколькими рабами. Все большее значение труд рабов приобретает в ремесле. Особенно широко использовали рабов в самом тяжелом, горном деле — в серебряных рудниках Лавриона. В источниках разбросано довольно много сведений о рабах-домашних слугах. Основная масса рабов принадлежала к варварам. Общественное мнение осуждало порабощение соплеменников, особенно в связи с распространением в годы Греко-персидских войн представления о единстве эллинов, вследствие чего развивается практика выкупа попавших в плен соотечественников.
Сельское хозяйство по-прежнему оставалось главной отраслью экономики. Как писал историк Фукидид, «большинство населения Аттики… по старинному обычаю все-таки жило со своими семьями в деревнях». Для V в. до н. э. характерно сочетание старых, традиционных черт в земледелии и новых явлений в производстве сельскохозяйственной продукции. Ведущей оставалась так называемая «средиземноморская триада»: зерновые (пшеница и ячмень), оливки и виноград. Новые явления связаны с распространением рабского труда, ростом товарности сельского хозяйства и его специализации. Еще в эпоху архаики недостаток плодородной земли и рост населения, особенно городского, вызывали дефицит хлеба, который приходилось ввозить извне. Увеличение значения импорта зерна привело к тому, что в Элладе стала развиваться региональная специализация. Так, Аттика сосредоточивалась на выращивании оливок и вывозе масла, Фасос и Хиос — на виноградарстве и виноделии и т. д.
Довольно долгое время господствовало мнение (хотя разделялось далеко не всеми учеными), что Пелопоннесская война стала для земледелия рубежом «аграрного поворота», который характеризовался массовым разорением крестьянства, миграцией сельского населения в города и концентрацией земли в руках немногих богачей. В последнее время противники данного мнения приходят к обоснованным выводам об отсутствии оснований для утверждения о массовом обезземеливании крестьян. Скупка земли, несомненно, имела место, но обычно связывалась не с необходимостью из-за нужды продавать ее, а с другими причинами. К денежным займам прибегали также преимущественно состоятельные граждане, а вовсе не бедные слои сельского населения. В этой среде действовали соображения престижа, политической карьеры, стремление разместить «лишние» деньги, тем более что доход от земли поступал, вероятно, меньше, чем от ремесленных мастерских, не говоря уже о заморской торговле. В последней ведущую роль играл импорт продуктов питания, особенно зерна. В основном, оно поступало из Северного Причерноморья, Сицилии и Египта. Греция была заинтересована в лесе для постройки кораблей и в металлах. Взамен вывозились изделия ремесла, вино и оливковое масло.
Торговля осуществлялась преимущественно по морю. Крупнейшим торговым центром был афинский порт Пирей. Перечисляя преимущества Афин как морской державы, анонимный автор «Афинской политии» упоминает о том, что «всякие вкусные вещи, которые только есть в Сицилии, в Италии, на Кипре, в Египте, в Лидии, в Понте, в Пелопоннесе или где-нибудь в другом месте, — все это собиралось в одном месте благодаря владычеству над морем». Вся торговля сосредоточивалась в городах, и в сознании крестьян город ассоциировался прежде всего с рынком. Герой комедии Аристофана «Ахарняне» Дикеополь, придя поутру на площадь, восклицает:
«Мне город мерзок. О село желанное!
Там не кричит никто: «Купите уксусу!»
«Вот угли! Масло!» Это там не водится:
Там все свое, и нет там покупателей».
Рост значения внешней торговли в V в. до н. э. нашел отражение в том факте, что именно в это время чеканка монеты широко распространилась по всему греческому миру.
Имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют говорить о торговой политике правительств полисов. Одно из новых доказательств этого — найденная в 1986 г. на афинской Агоре надпись, содержащая текст закона Агиррия, принятого в 374/3 г. до н. э. Надпись свидетельствует о сдаче на откуп налога на пшеницу и ячмень, которые происходят с о-вов Лемнос, Имброс и Скирос, где находились афинские клерухии (колонии-поселения). Текст свидетельствует о непосредственном вмешательстве государства в транспортировку, хранение и продажу части ввезенных в Афины пшеницы и ячменя.
Более широкое распространение по сравнению с предыдущими веками получили кредитно-денежные операции. Важным институтом экономической жизни IV в. до н. э. становится трапеза, которая в известной мере перерастает свою функцию меняльной конторы и приобретает черты некоторого сходства с банком, не только принимая деньги на хранение, но и предоставляя кредиты. Займы выдавались, в частности, для приобретения ремесленных мастерских, получения лицензий для разработки шахт в Лаврионе, для покупки земли и совершения торговых сделок. К услугам трапез прибегали политики и полководцы. Велика была роль трапез в международной торговле. Известны настоящие банкирские дома, осуществлявшие кредитные операции чуть ли не по всей Элладе.
Характерной чертой времени становится деловая активизация предпринимателей (хрематистов), которая нередко носила спекулятивный характер. В тяжелые для полиса времена регламентирующие продажу зерна законы, нарушались, что порождало бесчисленные судебные процессы. Как свидетельствует оратор Лисий в речи против хлебных торговцев, они бессовестно наживались на нужде сограждан: «Когда вы всего более нуждаетесь в хлебе, они вырывают его у вас изо рта и не хотят продавать, чтобы мы не разговаривали о цене, а были бы рады купить у них хлеба по какой ни есть цене». Аристотель, рассматривая в «Политике» различные способы обогащения, впервые в европейской литературе коснулся торговой монополии и в качестве примера рассказывает о некоем дельце, который в Сицилии «скупил на отданные ему в рост деньги все железо из железоделательных мастерских, а затем, когда прибыли торговцы из гаваней, стал продавать железо как монополист, с небольшой надбавкой на его обычную цену. И все-таки он на 50 талантов заработал 100».
На IV в. до н. э. падает расцвет наемничества — одного из ярких явлений, за сравнительно короткое время достигших небывалого развития. Начиная с Пелопоннесской войны, характер боевых действий несколько меняется, финансово-экономическая сторона все более выдвигается на первый план и параллельно возрастает роль наемных контингентов. Усиление роли финансов в ведении войны, в свою очередь, отражается и на ее характере: война сама приобретает вид чуть ли не финансового мероприятия. Происходит постепенная эмансипация наемников и их командиров от полиса. Она проявляется прежде всего в том, что наемное войско становится своеобразной социальной организацией, в известной мере противостоящей полису, внутри него складываются новые формы зависимости, формируется новая идеология, отличная от полисной. Разрывается связь между понятиями «гражданин» и «воин», армия начинает выступать наряду и даже против полиса. Для полиса войско теперь в известной мере выглядит самостоятельной политической силой, по выражению оратора Исократа, «независимой от какой-либо государственной власти».
Кризис полиса
Кризис полиса — тема, в сущности, историографии новейшего времени. Главный признак кризиса писавшие о нем ученые видели в процессе обезземеливания крестьянства и концентрации земельной собственности, которые имели своим последствием замену свободного труда в деревне рабским. Подрывается и мелкое ремесленное производство, ослабляются узы, связывающие полисный коллектив.
С течением времени концепция кризиса полиса подверглась значительному пересмотру со стороны ряда ученых, которые, изучая отдельные стороны жизни Греции в IV в. до н. э., разрушали элементы существующей схемы. При всех различиях суть их выводов заключается в том, что представления о массовом обезземеливании крестьянства и концентрации земли оказались чрезвычайно преувеличены. Критике подверглось и положение о превращении значительной части граждан в люмпен-пролетариев.
Хотя кризис полиса отнюдь не равнозначен социально-экономическому упадку и скорее, наоборот, явился своеобразным следствием общественного прогресса, современники восприняли его как тяжелое испытание. Следует обратить внимание на общественные коллизии, на смуту (стасис), о которых пишут античные авторы. Потрясения охватили все стороны жизни: социальные и политические отношения, как внутриполисные, так и общеэллинские дела.
Источники IV в. до н. э. рисуют безотрадную картину. Вполне возможно, что акценты несколько смещены, но реальные факты свидетельствуют о социальной и политической нестабильности. Гражданские раздоры внутри полисов нередко смыкаются с политическими, общественные противоречия перетекают в военные. Социальная борьба в полисах перекликается с событиями внешней политики. Сторонники демократии и олигархии в различных полисах находили поддержку соответственно у Афин и Спарты.
Фукидид в своей «Истории» повествует о настоящей гражданской войне на Керкире во время Пелопоннесской войны в 427 г. до н. э. и продолжает: «впоследствии вся Эллада, можно сказать, была потрясена потому, что повсюду происходили раздоры между партиями демократической и олигархической, причем представители первой призывали афинян, представители второй лакедемонян… И вследствие междоусобиц множество тяжких бед обрушилось на государства».
В начале IV в. до н. э. по Греции прокатилась волна смут, междоусобиц и заговоров. В 399 г. до н. э. во время войны Элиды и Спарты элидские олигархи во главе с богачом Ксением устроили настоящее побоище. В ответ народ под руководством Фрасидея вышел на бой и победил, так что их противникам пришлось бежать к лакедемонянам. В 392 г. до н. э. в Коринфе столкнулись знать и демократы. Знать составила настоящий заговор. Демократы же, боясь, что Коринф снова подпадет под спартанский контроль, во время одного из праздников, обнажив мечи, напали на аристократов: «Один погиб стоя, во время дружеской беседы, другой сидя, третий в театре… Когда стало ясно, в чем дело, знатные граждане бросились искать убежище — одни к подножьям статуй богов, стоявших на агоре, другие к алтарям», но убивали даже прильнувших к алтарям. Об ожесточенности борьбы можно судить по «Греческой истории» Ксенофонта, по словам которого, после битвы «на маленьком пространстве погибло так много народу, что можно было там увидеть людей, лежавших огромными кучами, как лежат кучи зерна, дерева, камней». Лишь после заключения в 387 г. до н. э. Царского (или Анталкидова) мира организаторы резни 392 г. до н. э. покинули Коринф, и аристократы смогли туда вернуться. В 391 г. до н. э. народ на Родосе изгнал аристократов, которые бежали за поддержкой в Лакедемон. Лакедемоняне, понимая, что если верх возьмут демократы, то Родос попадет в руки афинян, если же богачи, то он достанется им, отправили на остров восемь судов. Наконец, в Аргосе, где была демократия, народ, подстрекаемый демагогами, восстав в 370 г. до н. э., перебил дубинками более 1200 богатых и наиболее влиятельных сограждан.
