Такое засилье патрициата Далмации уже в XIV—XV вв. имело следствием частые конфликты с представителями простого народа («пополаны» или «пук») и крестьян подчиненных местностей. О силе этих противоречий говорят антипатрицианские восстания народа в городах Трогир, Шибеник и Сплит (1357—1359), Задар (1346) и волнения крестьян на островах Дубровницкой республики (1402—1403), которые иногда (пусть на короткий срок) низвергали власть нобилей (как было в Которе в 1380 г., в Сплите в 1398—1402 гг.). Во время таких народных движений нобили разных городов сразу забывали о своей извечной вражде и спешили оказать помощь друг другу, чтобы только подавить «чернь». В то же время даже в наиболее экономически развитых далматинских городах острота противоречий между нобилями и другими слоями горожан иногда смягчалась в периоды распрей данного города с другими или конфликтов с соседними феодальными властителями, а также Венецией.
Самым бесправным, выполнявшим основную массу повинностей и поборов для нужд феодального государства и его правящей верхушки, было зависимое крестьянство, составлявшее наиболее многочисленную часть населения субрегиона. В отличие от раннефеодальной эпохи в XII—XV вв. для оценки положения крестьян уже не было главным противопоставление рабов и свободных общинников; определяющими теперь становятся различия сельских жителей по их занятиям и повинностям в пользу феодального господина.
В сербской деревне XIII—XIV вв. имелся ряд категорий крестьян (меропхи, сокальники, ремесленники, влахи, отроки и др.), которые отличались по размерам и формам феодальной ренты, своим юридическим правам, размерам надела, иногда даже основным занятиям. В XIII — первой половине XIV в. в Сербии преобладала отработочная и продуктовая рента, причем резкий, хотя и недолговременный, рост барщины (введение в середине XIV в. двухдневной барщины в неделю) совпадал с постепенной нивелировкой разных категорий крестьян.
Иным был аграрный строй в Далмации XIII—XIV вв., где основными были два типа крестьянской зависимости: колонат (аренда разных видов) и кметство, близкое к положению сербских и хорватских зависимых крестьян (меропхов, кметов). Здесь тогда господствовала продуктовая и денежная рента, а отработки крестьян были довольно редкими. В северной части Хорватии и Словении с XIII в. уже заметна тенденция к замене барщины денежной рентой и продуктовым оброком, но и в середине XIV в. барщина оставалась важнейшей формой эксплуатации кметов; в этих землях, как и в Сербии, заметно постепенное сближение и слияние разных категорий крестьян в единую массу кметов. В словенских землях рост значения денежной ренты был связан с падением роли феодального домена, с нивелировкой прежних категорий крестьянства и распространением разных форм аренды.
В последующий период, т.е. в эпоху османского завоевания балканских стран (во второй половине XIV и XV вв.), нивелировка старых категорий крестьянства постепенно все более усиливается в Сербии, Далмации и других областях. В ту пору сначала борьба с османскими завоевателями, а затем признание даннической зависимости от них заставляли балканских правителей вводить новые налоги, а одновременно ограничивать или вовсе отменять иммунитетные привилегии духовной и светской знати. Таким образом, в то время возрастала роль государственной власти в регламентации крестьянских повинностей; вместе с тем нередко феодалам приходилось сокращать барщину или денежный чинш для крестьян, пострадавших от османских набегов и терпевших урон во время междоусобных войн. Среди таких мероприятий феодальных властей по регламентации крестьянских повинностей следует назвать закон, изданный в середине XIV в. в королевстве Венгрия (о девятине урожая с крестьян), и почти одновременное постановление Законника Стефана Душана (1349) о двухдневной барщине в неделю, в XV в. — решения венецианских властей о размерах повинностей крестьян в пользу республики и местных дворян, а также меры по сокращению податного иммунитета в некоторых югославянских государствах в XIV—XV вв.
Анализ всех этих мероприятий феодальной государственной власти в сфере социальной и экономической политики, которые были выработаны в результате соглашения феодальных правительств той эпохи с разными прослойками и группировками правящего класса, позволяет перейти к вопросу о складывании на этих землях сословного представительства, которое играло здесь значительную роль в некоторые периоды. Преобладающее влияние в этих сословных собраниях принадлежало тогда светской знати, и лишь в случаях острых конфликтов между различными группировками светских феодалов и возглавлявшими их представителями разных династий (например, в Сербии) могли приобрести особое значение позиции представителей высшего христианского духовенства (в Сербии — православной церкви, в Боснии — так называемой «боснийской» или богомильской иерархии).
Весьма показательно многообразие форм сословного представительства в югославянских землях той поры. Здесь наряду с общегосударственными собраниями (соборами), которые созывались в Сербии, Хорватии и Боснии, и «земскими» собраниями в каждом из тех герцогств, на которые были разделены словенские земли, существовали и иные формы сословных собраний. Они могли быть постоянными, временными, иногда недолговечными, собирались в разных территориальных рамках и в разном составе. Известны, например, соборы, созывавшиеся в удельных «королевствах», входивших в состав Сербской державы Неманичей (в начале XIV в.); примерно в то же время в Хорватии появляются областные собрания дворянства, сходные с аналогичными институтами в Венгрии. В таких областных («жупанийских») собраниях мелкое и среднее хорватское дворянство могло легче добиваться выгодных ему мероприятий. В борьбе против могущественных магнатов, вероятно, было создано не менее примечательное объединение дворян Хорватии, а именно «Двенадцать хорватских племен» (или братств), которое ревностно отстаивало свои права и привилегии, возводя их ко времени подчинения Хорватии Арпадами (1102). Вместе с этим объединением здесь было создано «Общество дворян королевства Хорватии». Одновременно возникла и узколокальная «благородная община» дворян Турополья (близ Загреба). Существование таких разнообразных форм сословной консолидации и представительства дворянства вызвало к жизни и разные течения общественно-политической мысли, отраженные в некоторых сербских памятниках: одно из них было направлено на усиление феодальных ограничений центральной власти, другое, напротив, — к монархической автократии.
Важным рубежом социально-политического развития южнославянских государств этого субрегиона, как было сказано выше, явилось османское завоевание Сербии (окончательно в 1459 г.), Боснии (1463 г.), Герцеговины (1482 г.) и Зеты (нынешней Черногории, 1499 г.), а также подчинение некоторых районов этого субрегиона Венеции и Венгрии.
ДУНАЙСКИЕ КНЯЖЕСТВА В XIV—XV вв.
В VII—X вв. в карпато-балканском субрегионе происходили процессы взаимовлияния и ассимиляции в ходе совместного проживания местных романизированных гето-даков и расселившихся здесь с начала VI в. славян. В условиях постоянных контактов, тесных экономических и культурных связей между ними к X в. сформировалась восточнороманская этническая общность, в латинских и греческих источниках именуемая чаще всего влахами, в славянских — волохами[11].
Влахи (предки современных румын, молдаван) стали этнически преобладающими к северу от Дуная, в Карпато-Дунайских землях; к югу ют Дуная возобладали славяне. Но контакты между ними продолжались и в последующие периоды истории.
Славяне оставили значительный след в истории духовной и материальной культуры влахов, особенно в сфере деятельности, связанной с земледелием и ремеслами. Влияние славянского элемента сказалось и в области социальных отношений. Первые политические объединения влахов и славян X—XIII вв. возникали в форме славянских институтов «кнезатов» и «воеводатов». Вместе с христианством, воспринятым влахами у южных славян, с X в. во влашском обществе распространяется славянское письмо и книжнославянский язык, который стал официальным языком в возникших в XIV в. Валашском и Молдавском княжествах. Влияние славян проявилось и в процессе формирования языка романского населения к северу от Дуная, о чем говорит значительное число славянских заимствований в его лексике при сохранении основного словарного фонда и грамматической структуры народной латыни.
Контакты и взаимовлияния влахов к северу от Дуная с разными ветвями славян — южной и восточной — обусловили возникновение здесь к XIV в. двух народностей — валашской и молдавской, оформлению которых способствовало создание самостоятельных государств — Валашского и Молдавского княжеств.
В X—XII вв. население Карпато-Дунайских земель не было этнически однородным. Влахи проживали преимущественно в предгорьях и на южных склонах Карпат, постепенно расселяясь в равнинные районы левобережья Дуная. К востоку от Карпат продолжали обитать славяне. В X—XII вв. в Карпато-Дунайских землях кочевали и оседали печенеги и половцы (или куманы). Источники фиксируют здесь в XII—XIII вв. также отдельные группы населения под наименованием берладников и бродников, этническая принадлежность и локализация которых учеными до сих пор точно не установлены. В XIII—XIV вв. в результате притока влахов из южнодунайских областей и за счет бежавших от феодальной эксплуатации влахов с территорий, входивших в состав королевства Венгрии, в Карпато-Дунайских землях и Восточном Прикарпатье возрастает и становится преобладающим влашское население.
К XIII в. экономика и социальные отношения в Карпато-Дунайских землях достигли значительного развития. Главными отраслями хозяйства населения были скотоводство и земледелие. Развивалось и ремесло: получили распространение гончарное дело, добыча и обработка металлов, возникали города. В юго-западной части субрегиона в конце XIII—XIV в. появились города Кымпулунг, Куртя-де-Арджеш, в Восточном Прикарпатье — Байя, Сирет, Сучава. Расширялся внутренний обмен, распространялось денежное обращение. Этому способствовала и транзитная торговля. Через Карпато-Дунайские земли проходили торговые пути, связывавшие Западную и Центральную Европу с Причерноморьем и Балканским полуостровом, Балтийское море с Черным.
Основой социальной организации сельского населения издавна была территориальная община, объединявшая одно или несколько поселений в совместном владении земельной площадью (хотаром). Общинники получали во владение участки земли; леса, пастбища, луга и водоемы находились в общем пользовании. Дела в общине решались общим собранием ее членов, управлял общиной совет старейшин (жуде) из числа зажиточных крестьян. В совет входил вождь (кнез), осуществлявший власть в военное время. С разложением общин роль общих собраний падает, власть кнеза становится постоянной. Из среды зажиточных общинников, сосредоточивавших в своих руках крупные земельные и материальные богатства, формировалась феодализирующаяся знать, постепенно захватывавшая административную и судебную власть в общине. В XIII—XIV вв. она превращалась в верхушку раннефеодального общества. Вместе с общинной собственностью эта знать присваивала себе право взимания общинных повинностей, превращая часть членов общины в зависимых крестьян.
В XIII — начале XIV в. в Карпато-Дунайских землях оформляются, раннегосударственные объединения влахов — кнезаты и воеводаты. В их политической организации сохранились черты строя военной демократии. Возглавляли их кнез или воевода, власть которых опиралась на военную дружину. В случае военной опасности созывалось всенародное ополчение. Административные и судебные функции также были в руках кнеза или воеводы, их власть постепенно становилась наследственной.
В середине XIII в. на территории Олтении (к западу от р. Олт) существовали кнезаты Иоанна и Фаркаша, на севере Олтении и на северных склонах южных Карпат сформировался кнезат Литовоя. В северной части Мунтении располагались земли воеводы Сенеслава. Имеются данные, свидетельствующие о наличии политических объединений влахов и в Восточном Прикарпатье.
Эти раннефеодальные политические объединения влахов находились в трудных внешнеполитических условиях: они были вынуждены отстаивать свою самостоятельность в борьбе с половцами и татарами. В XIII в. кнезаты и воеводаты юго-западного района Карпато-Дунайских земель оказались в зависимости от королевства Венгрии. Необходимость внешней защиты, внутреннее социальное развитие вызывали стремление кнезатов и воеводатов к объединению в более крупные государственные формирования.
В начале XIV в. источники фиксируют в Мунтении государство во главе с воеводой Басарабом. В господарских грамотах того времени оно называется «Румынской землей» или «Угровлахией», позднее появляется название Валахия. Образованию этого государства благоприятствовала внешнеполитическая обстановка на юго-востоке Европы: после гибели хана Ногая Золотая орда была отвлечена борьбой с Ираном; в королевстве Венгрии вспыхнула феодальная анархия; Византия, Болгария, Сербия боролись между собой.
В этих условиях Басарабу удалось объединить существовавшие в юго-западных районах Карпато-Дунайских земель кнезаты и воеводаты в одно государство с центром в Куртя-де-Арджеш. Признав формально вассальную зависимость от венгерской короны, Басараб стремился проводить самостоятельную внешнюю политику, участвовал в нападениях татар, болгар и сербов на южные границы королевства Венгрии. В 1330 г. венгерский король Карл Роберт предпринял поход против валашского воеводы, но был вынужден отступить. Используя гористую местность, Басараб около местечка Посада устроил ловушку отступающим королевским войскам и выиграл сражение с ними.
Победа при Посаде способствовала укреплению власти воеводы в княжестве в борьбе против крупной знати, противившейся централизации. Опорой воеводы являлись свободные крестьяне-общинники, обязанные нести воинскую повинность и составлявшие войско в случае военной опасности.
При преемниках Басараба Николае Александру (1352—1364) и Владиславе Влайку (1364—1372) расширяется территория княжества, растет его политический вес, о чем говорит учреждение в 1359 г. в Куртя-де-Арджеш «угровлашской» митрополии. Упрочение внутреннего положения княжества побуждало валашских воевод к проведению самостоятельной политики, что встречало противодействие венгерской короны, стремившейся к укреплению своего сюзеренитета в Карпато-Дунайских землях. Попытки валашских воевод добиться самостоятельности успеха не имели: в сражении с венграми погиб Влайку; тщетными оказались усилия воевод Раду I (1377-1383) и Дана I (1383-1386).
В Восточном Прикарпатье в середине XIV в. возникло другое государство, называвшееся в источниках «Молдавская земля». Центром его формирования был бассейн реки Молдовы. Здесь в XII—XIII вв. выросло влашское население за счет притока влахов из Трансильвании и других областей Прикарпатья, входивших в состав королевства Венгрии. В начале XIV в. Восточное Прикарпатье оказалось также под властью венгерских королей, превративших эту область в свой домен, управлявшийся наместниками.
