— Скхажите, мы победили или вы тут от драконов спрятались? — Продолжил я вживаться в роль Тайзо — И где Хи..Кхм, где Ноихара?
— Атака была отбита, хоть и не без потерь. А Химари решила пока не терять времени и разведать, куда ведут туннели из этого зала — пояснил Юто, указав стволом дробовика на один из проходов который мы ещё не исследовали.
— И тхы её отпустил? Одну?! — Насторожился я, кивнув на ближайшую расстрелянную змею — Тхы что, забыл про.... Правила выживания от Коуме?
— Не знаю, про какие правила ты сейчас говоришь, но ваша мелкая подруга сама превратилась в монстра с щупальцем вместо лица и Ноихара притащила её на вершину, предложив мне за ней присматривать! — Тем временем сообщила Сёуно — Или ты думал, я сюда полезла только из-за Амакавы и тебя?
— Аха! — Охотно подтвердил я и несмотря на боль в губах, попытался улыбнуться.
— Я не успел выяснить все подробности случившегося с ней, когда Химари вместе с Икуко спустились сюда, поскольку некко-химэ была весьма раздосадована на меня за то, что полез искать тебя и бился с монстрами в одиночку. — Виновато вздохнул Амакава. — Но не тревожься, она же вооружена и как и все кошки умеет ориентироваться темноте. Кстати, пока ты лежал в отключке, Ику, осматривая зал с помощью фонаря, обнаружила тут нечто примечательное. Если можешь двигаться — взгляни сам! — Предложил Юто, коснувшись Сёуно, сжимавшей трофейный фонарь и заставляя полицейскую зашагать за ним в зал сначала высветив тушки расстрелянных змеюк, а потом, обойдя их, посветить вверх.
При этом Амакава постоянно оглядывался на меня, словно желая спросить — всё ли получилось и, глядя как Масаки, потянулся рукой к нашему общему и сильно ноющему лицу, вынуждая меня вмешаться, не желая лезть грязными пальцами в подтекающее месиво лопнувших ожоговых пузырей и сорванной вместе с ошмётками оплавившегося противогаза кожей, Юто отвел взгляд.
— Скхажи, кхомандир...Лицо...Нхасколько всё плохо? — Хрипло спросил Тайзо, пока что игнорируя пятно света фонаря на потолке и страшась услышать ответ.
— Тебе сильно досталось, так что волшебницам придётся постараться. Возможно, стараниями Каеде и её помощниц тебе вообще создадут новое лицо, не попавшее в полицейские ориентировки... Ты не забыл? Тебя ведь все ещё за убийство и побег разыскивают.
"Но тогда...Меня даже семья не узнает...Хотя, может это и к лучшему". — Мелькнула в голове мысль Масаки.
— Новое лицо, говоришь... Жаль мы сюда хоккейную маску не захватили, чувствую она смотрелась бы на мне сейчас прямо по киношному, соответствуя прозвищу. — Не удержался от чернушной шутки я, желая подбодрить Масаки, после чего осторожно поднял перезаряженный ПТР за рукоять для переноски и с трудом сохраняя равновесие, пробираясь по залу, почувствовал как страх парня вспыхнул с новой силой когда мы приблизились к ближайшей расстрелянной тушке змеи.
"И правда, монстры".
Тьма в таких местах может таить ещё много чего нехорошего, поэтому и тревожно за Химари. Да и Икуко не следовало сюда спускаться... — Мысленно отозвался я.
— Почему я теперь слышу в своей голове ещё и тебя?! — Страдальчески поморщилась Ику, при этом не спеша освобождаться от хватки Юто, нагло взявшего её за руку с фонарём. — И напоминаю, что твои отпечатки пальцев даже после пластической операции останутся неизменными, а значит — стоит тебе хоть раз снова где-нибудь наследить и...
— И нас ждёт новое свидание и ролевые игры с наручниками, офицер? — Ухмыльнулся я, радуясь что голосовые связки наконец пришли в норму и я могу чётко говорить.
— Вижу, общение с Амакавой явно не пошло тебе на пользу. — Вздохнула Икуко, наконец высвобождая левое запястье из пальцев усмехнувшегося Юто и вновь подсвечивая для меня потолок.
Ух ты! И по этому сильно запылившемуся и изрядно осыпавшемуся великолепию я ещё недавно потоптался ботинками?!...Охренеть! — Потрясённо прокомментировал я, разглядывая тускло поблёскивающий огромный рисунок или вернее мозаику, неведомо кем созданную из бесчисленного количества осколков камней и достаточно крупных плиток, тщательно подогнанных друг к другу, формируя нечто, похожее на атласную карту неведомых земель, рассечённых бугристыми шрамами горных систем и поблёскивающими бирюзой морского залива в центре острова или архипелага. Или не архипелага, а...Как же там именовались те континенты в энциклопедии, описывающей реконструированные модели древнейших земель Земли, предположительно объединявших в себе все массивы суши? Во, вспомнил — энциклопедия называлась Палеогеография, а эта изображённая на потолке напоминающая атолл суша, рассечённая цепочками горных хребтов с внутренним заливом — на самом деле, возможно, что и вовсе никакой не архипелаг. И даже не просто крупный остров или континент — а этакая Лавразия или Гондвана этого мира...
— Как по мне, этот орнамент на потолке очень похож на древнюю карту. А изображения на стенах... — тут Сёуно опустила фонарь, подсвечивая ближайшие к нам стены за колоннами — История народа, создавшего эти пирамиды.
— Погоди Ику... Ты сняла планисферу? — Уточнил я, скользнув взглядом по высвеченной фонарём новой мозаике, изображавшей обычные пейзажи с горами, лесами и лугами, а так же сцену охоты схематично изображённых человекоподобных существ с копьями на некое существо, напоминающее быка и видя, что смерившая меня настороженным взглядом полицейская явно не понимает вопроса, я пояснил:
— Если мобильник всё ещё при тебе, включи камеру и засними эти картины, но сначала — ту карту.
— Л-ладно, но... Что за слово ты только что упомянул? — Поинтересовалась Сёуно доставая телефон, после чего вручив фонарь Амакаве и наведя камеру мобильного на потолок несколько раз сфоткала творение таинственных мастеров.
— Планисфера? В прошлом, в некоторых европейских замках стены расписывали вместо фресок и гобеленов картами земель ойкумены, а так же сценами жизнеописания населяющих её народов... — Машинально отозвался я, подойдя к стене и смерив настороженным взглядом проход со ступенями, ведущие в неведомые глубины, тревожась за мечницу, принялся изучать остальные настенные картины в этой галерее, на фоне карты выглядящей как простые наскальные рисунки, пусть и более усовершенствованные по технологии нанесения на поверхность, но в целом не отличающиеся разнообразием. Охота на зверей в полях и на лесных опушках, на берегах рек и отмелях, возделывание земель, междоусобные схватки с такими же двуногими охотниками, разделка добычи и пойманных врагов.
"Они что, все людоедами были?" — С тревогой задумался Тайзо.
Возможно и нет, если эта картина изображает не заготовление "розовой свинины" впрок на случай неудачной охоты в ближайшем будущем — а устроенное вождём или жрецом жертвоприношение. Уж больно много народа в процессе собралось и их позы...Вроде как при забое скота и разделке мяса зрителям сего действа кланяться не следует. — Беззвучно отметил я, осторожно переступая через мусор и старые кости и разглядывая следующие мозаики всё чаще и чаще отмечал кровавые детали картин. И если с межплеменными разборками в целом всё было ясно, соседи всегда найдёт повод для кровавой вражды, то вот с расчленённкой и кровопусканием по поводу и без повода у тех аборигенов явно были какие-то пунктики. Победа в битве — потрошат пленников, сбор урожая — тоже потрошат в поле кого-то, добыли на охоте скотину и опять-таки кого-то из соплеменников режут, причём в том числе и мелких, валят лес на постройку новых домов — тоже рубят не только деревья, но и почему-то кого-то из своих, вдобавок фигуры вождей или жрецов начали приобретать какие-то гротескно-гипертрофированные формы. Понятно, что Верховный вождь или жрец — большой человек, но стоит ли это дополнительно подчеркивать, прорисовывая его фигуру чуть ли не в два раза выше и крупнее чем сородичей? Вон как на этой сцене, опять таки похоже, что изображавшей жертвоприношение или какую-то иную кровавую мистерию, сопровождаемую потрошением жертвы здоровяком-жрецом в рогатом шлеме, эффектно вознесшим окровавленный клинок над телом, причем выбранный на заклание пленник или соплеменник не распластался на алтаре как кусок мяса, а словно бы парил над поверхностью в окружении сияния, подсветившем и его убийцу.
— Интересно, не правда ли? — Указал я стволом ПТР на подсвеченную фонарём картину, заставившую побледневшую Икуко закусить губу — По уровню гуманизма и человеколюбия прямо ацтеки, а ведь у них там, как я понимаю, пока что самые темные века, едва из первобытно-общинного строя выбрались и только крупные селения-крепости начали создавать. Что же будет, когда дорастут до уровня развития, способного создать столь величественные...
Послышавшийся с прохода на нижние уровни шум торопливых шагов заставил меня замолчать и поднять оружие, но тревога оказалась ложной, поскольку вскоре в зал буквально выскочила Химари, сначала удивленно уставившаяся на меня, а затем, тяжело дыша и нервно озираясь, торопливо затараторила с неожиданно сильно проявившимся "някающим" акцентом:
— Нюто, ням тут ня нясто, сконяя уйнямте, ня! Понялуйста!
— Химэ, что ты говоришь? Там враги?! За тобой кто-то гонится.... — Сориентировался Юто, рванувшись с дробовиком к проходу, в то время как я, передёрнув затвор "Барретта" тоже поспешил на позицию к другу взяв на прицел проход, откуда выскочила нека, после чего, настороженно вглядываясь в уходившие во тьму ступени спуска, запоздало осознал что давненько не видел обычно безстрашную демоницу настолько выведенной из себя или...напуганной.
— Боец, — Не оборачиваясь, прошептал я Амакаве стоя рядом с ним и всматриваясь во тьму ступеней уходящих в неведомые глубины, слушая доносившийся со спины някающие мольбы неки валить отсюда как можно скорее. — Выводи принцесс на поверхность и рюкзак не забудьте.
— Ты что...Хочешь остаться прикрывать? — Ошеломлённо пробормотал Юто.
"Хорос, ты что задумал?!" — Беззвучно заорал Тайзо, но в данный момент мне было плевать на страх хентайщика и на то что пытавшаяся успокоить мечницу Икуко могла уловить его ментальный крик.
— Не знаю, что там увидела Химари, но она сильно напугана, а это — очень скверный сигнал, получив который нельзя спину показывать. — Пояснил я и Амакаве и Тайзо, крепче перехватывая ствол ПТР и разложив сошки, пристроил "Барретт" у края верхней ступени начинающегося спуска, намереваясь с этой позиции держать под прицелом не только ведущую в неведомые бездны лестницу, но и окружающие её мозаичные стены и потолок.
— Ты же только очнулся, тебе нельзя снова драться. К тому же это не единственный проход, ведущий вниз, там дальше есть ещё — попытался образумить меня Юто.
— Тут ты прав... Поэтому я просто немножко обожду и двинусь за вами следом....Всё давай, выводи их, осторожней с покемоншей и смотри, что б меня там не пристрелили при выходе! — Пообещал я нехотя подчинившемуся Амакаве, пристально всматриваясь во тьму, которая по мере моего освоения в новом теле уже не казалось такой уж и непроглядной. Даже уже начало казаться что там, в глубине становится светлей чем здесь. Или это я уже настолько проникся тьмой, что при отходе группы Амакавы с их слепяще ярким трофейным фонарём моим глазам стало легче?
"Зато мне не стало!"
Привыкай! — Беззвучно напутствовал я напарника, обратившись вслух и крепче сжимая ПТР внимательно всматривался поверх его ствола во тьму, сопротивляясь искушению не таиться, а встать и отправиться навстречу тому что ждёт там внизу. Ведь какие бы открытия и ужасы не поджидали там — чувствую, это лишь малая часть того что нас неизбежно ждёт на пути, который мы для себя выбрали. И который в конечном итоге приводит таких как я в преисподнюю.
Хех, как там говаривал Ницше — "Если долго всматриваешься в бездну, бездна всматривается в тебя". И чувствую, этому искушению, что бы там меня не манило, мы ещё поддадимся, отправившись туда и встретившись лицом к лицу. Но сначала проверим как там Золушка и покемонша, Селеста и Карина, Герцог и та наездница дракона, что сестрёнки отловили живой... — Решил я, медленно поднимаясь и не отпуская оружие, всё ещё нацеленное на лестницу, к облегчению Масаки, мы осторожно двинулись обратно к выходу на поверхность.
Глава 24
Медленный подъём по скользким от насыпавшегося песка старым ступеням прохода до первой комнаты-сифона был отягощён не только наличием ПТР, удерживаемым за рукоять для переноски, но и волочением за собой наиболее целой тушки монстро-змеюки в качестве наглядного предупреждения союзникам, чтобы не только драконов и местных человекоподобных остерегались, но и этих ползучих хищниц с повадками личинок киношных чужих. Да и, чего греха таить, в качестве возможной отвлекалки для тех, кто мог скрываться в глубинах этого подземелья и по канонам хорроров мог проявить себя атакой сзади с последующим утаскиванием схваченной добычи во тьму. Так что если какая-нибудь поебень за нами все же крадётся, держась в отдалении — то свежая, ещё подтекающая соками расстрелянная крупняком змеевидная тварь, в теории может сыграть роль от-вле-кааалки... Да чего ж ты так тяжело тащишься, падла?! — С матерным беззвучным рывком я наконец-то сумел подняться на уровень комнаты, где позволил себе и Масаки небольшой передых с занятием позиции у края лестницы, где и оставил свежую, всё ещё сочащуюся ихором и прочим говном дохлятину.
И вот, уже в третий раз ствол перехваченной по-боевому винтовки пятидесятого калибра, несмотря на дрожь в натруженных руках, взял на прицел участок пути, по которому Тайзо, ведомый моей волей, судорожно втягивая хрипящими лёгкими разрежённый воздух, с натугой поднялся словно осиливший крутой подъём БРЭМ с прицепом в виде тяжёлого танка. И хотя выход на поверхность уже находился так близко, что прислушиваясь, я мог различить доносившийся сверху колодца взволнованный голос Хироки, расспрашивающей Амакаву, Икуку и Химари о том, что они видели внизу, я не спешил рваться из подземелья на свежий воздух. Необходимо было хоть немного восстановить силы, попутно наблюдая и слушая — не раздастся ли снизу подозрительный шорох, свидетельствующий о том, что из тьмы, по оставленному дохлым монстром на камнях и песку влажному следу может красться нечто, способное вогнать в панику даже самую безстрашную воительницу нашего отряда.
Медленно текли секунды и минуты, но вроде бы с лестницы по-прежнему не доносилось ничего подозрительного и всё что я слышал — это собственное хриплое дыхание и доносившиеся с поверхности приглушенные голоса Хироки и Амакавы, пытавшихся добиться от неки понятных ответов, но судя по мяуканью демоницы, она все ещё не пришла в себя после спуска ниже зала со странными и жутковатыми мозаиками, повествующими о жизни древнего народа, некогда населявшего эти земли.
