Далекая страна-2

Фудживара оказалась миловидной, пускай и несколько пухлой девочкой. Она сидела на кровати, подоткнув под спину две подушки, и с печальным видом читала мангу. Тору снисходительно оглядел ее, затем сказал:

— Вы курьер?

— Что? — удивилась Сая.

— Ох, забыл, — спохватился Тору, и произнес кодовое слово.

Глаза Саи отстекленели. Манга упала ей на колени.

— Камень? — спросила она.

Тору кивнул.

Сомнамбулически двигаясь, Сая встала с кровати и несколько раз прошлась по комнате. Проверка, догадался Тору. Вдруг рядом шпионы этих светлых и отвратительно добрых Виндальвов? Курьер должен проверить всё.

Наконец Сая, убедившись, что все чисто, закатала рукав халата до локтя и протянула Тору свою пухлую ладонь. Кожа на внутренней стороне разошлась, и стал виден маленький камень, инкрустированный в кость под большим пальцем. Камень был черен, как уголь. Тору ощутил благоговение.

— Отдай, — сказал он.

Сая вытащила камень из ладони и протянула ему. Тору положил камень в карман. Надо донести его до получателя в ценности и сохранности, иначе сестра ему голову отвернет.

— Молодец, — сказал он Сае. — Эти придурки думали, что курьер тот парень, а это на самом деле некая Фудживара Сая! Которая уже как неделю в городе! Все-таки хитро сестра придумала. Ладно. Теперь ляжь и спи. Сон полезен для здоровья.

Сая механически поклонилась ему.

Тору покинул палату с видом триумфатора.

Все-таки он истинный злодей и настоящий повелитель человеческих судеб.

Пора бы навестить Эйдж Рейвена — и отдать ему этот чертов камень, который он так выпрашивал.

Глава 6.

— Позволь я объясню, — начал Минамото. Он отступил в сторону, и моему взору открылась массивная железная плита, поставленная вертикально. — Здесь мы пытаем людей. Я знаю, что это запрещено, однако война есть война: никакой пощады к недолюдям, — и он задорно рассмеялся, однако смех быстро перешел в истерическое бульканье. — Займи свое место, и начнем.

Я отрицательно мотнул головой. В теле нарастала противная слабость.

За плитой смутно виднелся стол, заполненный зловещими инструментами — Минамото не лгал насчет пыток. А мне ведь совсем не хотелось, чтобы меня пытали. Конечно, мой болевой порог был ниже, чем у обычных людей, однако Минамото наверняка об этом знал; так что пытки его, скорее всего, проймут даже меня.

— Не будь таким слабым! — взвизгнул Минамото. — Не будь трусливым, ничтожество!

Он больно ткнул меня в грудь. Я потерял устойчивость и невольно прислонился спиной к рифленой поверхности плиты; Минамото тут же оказался рядом, ловко пристегивая меня наручниками.

Я ощутил панику.

Все шло совсем не так, как я надеялся.

И куда только подевался этот идиот Мифунэ?

... Господи, я ведь даже не настоящий Виндальв. И сейчас этот Минамото — жестокий ублюдок с татуированным лицом и двумя одушевленными мечами за спиной — начнет меня уничтожать.

— А вот эта вещь называется Makita 6271, — произнес Минамото, взяв со стола плотницкую дрель. — Она заряжается анкер-шурупами, это как обычные шурупы, только в пластиковых футлярчиках. В строительстве незаменимая вещь.

Мутными глазами я осмотрел дрель.

— Вы будете меня этим сверлить? — спросил я.

— Да, — в предвкушении ответил Минамото. — Сейчас только подключу ее к сети.

— Зачем? Что вам это даст?

— Я безумен, — пояснил Минамото. — Считай, что мое безумие проявляется вот в такой форме.

Вряд ли.

В темноте под потолком слабо помаргивала камера. Должно быть, Минамото хочет заснять картину пыток... зачем? Чтобы похвастаться красивым затяжным убийством?

А может, он и вправду безумен? Маги помещают в мечи собственные души; но у Минамото два меча — значит, у него раздвоение личности, или что-то в этом роде. А камера... Камера, камера, камера, она ведь очень важна, и я...

Я понял, что уже не могу мыслить ясно.

— Перед тем, как мы начнем, хочу рассказать тебе одну вещь, — сказал Минамото. — В детстве я заглянул в Пойнт Зеро, и мне открылись славные картины будущего. Я видел огромные вампирические щиты, раскрывающиеся над Японией, видел фуна-юрэй, обращающие Сикоку в прах и пепел. Но это все неважно. В этих видениях я видел тебя — живого и невредимого, и мне ужасно интересно: как ты сможешь пережить сегодняшние пытки? Ты ведь наверняка выживешь. Но как? каким образом? Ведь я отнюдь не намерен выпускать тебя отсюда живым. Интересно, — он сощурился, — кто же мне помешает?

Я изогнулся на плите, стараясь освободиться.

— Хватит! — заорал Минамото, рывком поднимая дрель. — Начнем.

Первый шуруп я перенес молча.

Дальше стало тяжелее. Я периодически терял сознание от боли — она и впрямь оказалась оглушительной, кровавым облаком взрывавшейся в мозгу, во всем моем существе; и не вполне осознавал, что именно говорил мне все это время Минамото. А он говорил. Его речь практически не смолкала. Я же смотрел на него сквозь красную дымку, и видел лишь только свое страдание.

Минамото просверлил мне обе ладони, плотно впечатав их в рифленое железо, после перешел к плечам. Кости влажно похрустывали, поддаваясь визгливому напору дрели, принимая в себя извилистые шурупы. Потом настал черед челюсти. Здесь Минамото показал свое милосердие. Он лишь просверлил мне нижнюю челюсть, оставив четыре рваных отверстия, и не стал оставлять шурупы в ранах. Моя неживая кровь могла литься свободно. Челюсть отвисла — похоже, мускулы, поддерживавшие ее, окончательно перестали существовать.

— ... Гляди, что у меня есть, — внезапно произнес Минамото, окладывая дрель в сторону. Он повернулся — я увидел его скрещенные за спиной клинки — и снял со стены тусклый меч с рукоятью, оплетенной вольфрамной проволокой.

Перед глазами все плыло, и я не сразу понял, что именно это за меч.

— Эсмунд, — ответил кто-то за меня. Надо же, мышцы, отвечающие за челюсит, пока еще работают.

Минамото только и ждал этой реплики.

— А знаешь, Сакакибара, здесь чья-то душа! — в восторге произнес он. — Я слышу, как она внутри плещется. Интересно, кому она принадлежит? Неужели тебе?

Во мне всколыхнулся гнев.

Он был внезапен и силен, как девятый вал, и я сразу вспомнил, как убил того парня у Дворца железных скульптур; не я направлял меч рукой, а меч направил мою руку. Сейчас я чувствовал гнев. Но это был не мой гнев — то был внешний порыв; меня переполняла ярость самого меча.

"Убей его!" — завизжал Эсмунд.

Я подтянулся на шурупах и посмотрел в глаза Минамото.

— Оставь ее в покое, — чувствуя, как сочится кровь из перфорированной челюсти, прохрипел я.

— Что? — удивился он.

— Оставь... меч... оставь в покое.

— Я не слышу! — взвился Минамото.

Он размахнул и, вдруг выронив Эсмунд — тот легко вошел лезвием в пол — метнул в меня, беспомощно сжавшегося на плите, оба своих меча. Его жестокое татуированное лицо вспыхнуло при этом от радости.

Первый меч вошел мне в диафрагму, второй — точно в плечевой сустав, отсекая правую руку напрочь. В железе одушевленные клинки не вязли — пробивали легко, как картон.

Я заорал.

Самое ужасное, что я не мог даже пошевелиться: шурупы держали крепко. Отсеченная рука не упала — она по-прежнему висела, привинченная к плите.

Эсмунд кричал вместе со мной — но не от боли, как я, а от дикой ошеломляющей ярости.

— В яблочко! — Минамото принялся хлопать самому себе.

Хлоп. Хлоп.

Хлоп.

Тут лицо его помрачнело.

— Я устал, — сказал он.

Резко развернувшись, Минамото показал на камеру, помаргивающую в темноте.

— А бедняжка все видит. Все, что здесь происходит. Ты, может, и пытался ее от всего этого отгородить — но время взрослеть подошло. Она уже больше не девочка.

— Ты это... о ком? — выдавил я.

— О той, кто дала тебе этот меч, — отчеканил Минамото, поднимая неслышно верещащий Эсмунд. — Она так о тебе беспокоилась. Сестре моей звонила, Рейвену звонила... Прямо в трубку рыдала. На все была готова, лишь бы тебя отпустили.

— Ну, это вряд ли, — я кое-как усмехнулся. — Фудживара-сан не такая.

— Фудживара? — удивился Минамото. — Я вообще-то о Короле Зимы сейчас говорил.

— А, Юми...

— Ей, наверное, не понравится, если я тебя убью.

— Думаю, да.

— Ну так чего стоим? Давай огорчим ее, что ли.

Он положил Эсмунд на плечо и подошел ко мне. Повернул немного мое лицо, заставил смотреть в камеру. Сказал: "Улыбнись, придурок", — и сам повернулся к камере.

— Слушай сюда, Король Зимы! — сказал он. — Если ты смотришь это видео, значит, обмен уже произошел. Ты выполнила все наши требования. И ты, наверное, ждешь, чтобы выполним свою участь уговора. Ты ждешь, когда твой принц вернется домой здоровым и невредимым, чтобы ты могла поцеловать его в задницу. Так вот — обломись, сука!

Он воздел Эсмунд над головой — при этом мой взгляд, как прикленный, двигался за ним — и мгновенно опустил.

Меч рухнул, как гильотина, отсекая мне голову.

Больно не было.

— Не могу! — громогласно объявил Минамото.

Я открыл глаза.

Меч торчал над моей головой, завязнув в плите.

— Это ведь воля судьбы, — Минамото подпрыгнул и дважды перекувыркнулся в воздухе. — Пойнт Зеро открыл мне будущее, и в нем ты был живой! Иначе и быть не может! И кто я такой, чтобы идти против воли судьбы?

Он сомкнул руки на груди, глубоко восхищенный собой.

Неужели это правда?

Минамото настолько безумен, что его безумие входит в конфликт с его жестокостью?

Я ощутил холодную, обессиливающую волну облегчения, прокатившуюся от пят до залитой кровью головы. На секунду я даже потерял сознание, но быстро пришел в себя.

— Ладно, запись готова, — будничным тоном сказал Минамото. — Отправим эмэмэской Тору, и пусть он предъявит Королю Зимы... и обмен состоится, и Король инкапсулирует камень в обмен на жизнь своего консорта, и бла-бла-бла, все счастливы, особенно Эйдж Рейвен. А для нас с тобой, Сакакибара, уготована встреча в будущем.

— Я... — пошевелил я языком.

— Да? — Минамото внимательно меня слушал.

— Я ведь был не просто живым, а невредимым... в твоем видении... а ты...

Я силился показать хоть пальцем, хоть подбородком на свою отрубленную руку. И Минамото меня понял.

— И впрямь, — он тяжело задумался. — Рука-то у тебя в видении точно была. Тогда что же делать?

В волнении Минамото заходил по комнате. Похоже, эта проблема его и впрямь заботила.

— Придумал! — воскликнул он.

Он быстро приблизился ко мне.

— Никто и не утверждал, что я видел именно тебя, — произнес Минамото, жадно оглядывая мое лицо. — Возможно, я видел кого-то с твоей внешностью... а возможно, и самого себя! Тогда мне следует украсть твое лицо. Содрать его с твоих костей. Присвоить себе! Вот как вращается колесо логики. Ты понял ход моих мыслей?

"Убей... убей его!" — настойчиво шептал мне Эсмунд, пока Минамото ощупывал мои окровавленные щеки своими тонкими пальцами.

Я чувствовал, как силится клинок выплеснуть свою накопленную и взлелеенную ярость. И ему нужна моя помощь, чтобы разрядиться гневом.

На мгновенье я увидел саму душу клинка — она имела облик Фудживары-сан, но иной: полной жестокости, садизма и животной нутряной злобы. Абсолютно обнаженная, окутанная лишь волнами пламени, с красными, как кровь, волосами, она касалась моей души и шептала:

"Убей его! Уничтожь!"

И я не смог сопротивляться клинку — в конце концов, собственных сил у меня уже не осталось.

— Отрежем тебе личико, — ворковал Минамото, копаясь в пыточных инструментах. — Отрежем, отрежем...

Где-то далеко раздался взрыв.

— Это еще что такое? — поднял голову Минамото.

Следующий взрыв, с интервалом в секунд десять, заставил его недовольно поежиться.

Я же злобно задергался на плите.

Спасение пришло? Кавалерия прибыла?

Нет!

Я не дам каким-то жалким идиотам помешать выходу моей ярости. Они ничего не понимают. Они не поймут, что я ДОЛЖЕН уничтожить Минамото, размазать его кровавой кашицей по полу; они осудят мой порыв. Особенно Юми — это ничтожество, заделавшееся Королем Зимы; жалкая, трусливая тварь.

Как смеют они только мешать мне!

В тот момент мысли клинка подменили мои, но я даже не осознавал этого.

— Эй, — раскачиваясь на плите, прошептал я.

— Да, я слушаю, — рассеянно ответил Минамото. — Что-то хочешь сказать?

— У тебя гости, — булькнул я.

— Это вряд ли. Сразу после захвата мы опустились на дно и сейчас нас хрен достанешь. Скорее всего, это Мо-кун пошаливает — у него это случается. Сначала попадает в плен, а затем героически сбегает — ну прям герой боевиков. Только меня он не особо волнует. Ведь важен не он, а ты, — Минамото ласково погладил меня по щекам.

— Нам не должны помешать, — прошептал я.

— Согласен, — промурлыкал Минамото. — Я сниму с тебя кожу.

— А я убью тебя, — сказал я.

Минамото широко распахнул глаза.

— Ты это серьезно?

Он сложил руки на груди и отошел к столу с пыточными инструментами.

— Нет, я все понимаю, — продолжал он. — Такое часто случается в мальчиковых аниму. Герой почти побежден, он на эшафоте — и тут срабатывает плотармор, и герой, опрокинув всех своих врагов, влегкую добивается поставленной цели. Но мы же не в аниме, а в реальном мире! У тебя хотя бы цель есть?

— Да, — отвечал за меня Эсмунд, и потому в голосе сквозила насмешка. — Я хочу спасти отца из рук Эйдж Рейвена и остановить вас, магов.

— А ты не вмешивайся! — в недоумении произнес Минамото.

— Это еще почему?

— Если все пройдет, как нужно, мы — то есть маги — уйдем, не причинив никому вреда. Мы здесь только ради Эйдж Рейвена. Он дал нам оружие, а мы лишь выполняем условия договора, и уничтожение Фукуоки в эти условия не входит. И еще, я уверен, что после всех этих злоключений Рейвен наверняка отпустит твоего отца, кем бы он там ни был, целым и невредимым. А потому будь послушным мальчиком, и тогда... Ах, кого я обманываю? — воскликнул он, патетически хватаясь за сердце. — Сам же признался, что хочу стереть этот поганый город с лица земли. И с тебя я кожу уж точно сдеру, и ничто меня не остановит.

Он уперся ногой в плиту и рывком вытащил из меня оба своих меча. Из открывшихся раной лужицей вытекла кровь. Все-таки кровь у меня не вполне человеческая. Минамото принюхался, с удовольствием обоняя железистый запах, и склонился над моим лицом. Мечи в его руках растеклись, меняя форму, и превратились в два бокскаттера, красный и желтый.

Скальпели.

Татуировки в виде красных потеков на лице Минамото больше не казались татуировками. То были кровавые брызги, прочерченные моей собственной кровью.

И как я раньше об этом не догадался?

Тут раздался взрыв — сильнее и громче, чем раньше, и лодку тряхнуло. Не удержавшись на ногах, Минамото растянулся на полу и выронил оба бокскаттера.

— Нет!

Он заползал по полу.

— Где они?

В этот момент Эсмунд шепнул мне:

"Вперед!"

Да, то был прекрасный момент для нападения. Такой хищник, как алая Фудживара-сан, определял это безошибочно. Я ощущал ее ободряющие пальцы на своем истерзанном плече. И меня переполняла сила.