Переход книга первая

— Слушаюсь, господин президент, — произнес Шапников. Он достал из папки диск с записью.

— Что здесь?

— Запись встречи резидента и как на неё отреагировал Стивенсон, — пояснил советник.

— Что же, давай посмотрим кино, — произнес Цапин, откидываясь на спинку кресла.

Просмотр занял полчаса. Материал был уже смонтирован, отражая самые яркие моменты.

— Дмитриевич, а мы в точку попали, выбрав Стивенсона, для воздействия на конгломерат, — сказал Цапин, когда запись закончилась.

— Похоже на то, только Стивенсон не первая скрипка в конгломерате, — высказал сожаление Шапников.

— Фальшивая нота может полностью испортить даже самую прекрасную мелодию, — философски произнес Цапин. — как дальше собираетесь разрабатывать Стивенсона?

— Задача у него только одна — снизить темп развития конгломерата. С нашей стороны — помощь в подготовке к "переходу к старине" во владениях Стивенсона, — доложил советник.

— С этим вопросом мы разобрались. Что там еще у тебя? — спросил президент.

— Есть ряд текущих вопросов требующие, вашего вмешательства, — сказал Шапников и положил на стол вторую папку.

Через два часа, когда Шапников собрался уходить, хозяин кабинета остановил его.

— Саша, подожди, у меня к тебе есть разговор.

— Слушаю вас, Виктор Сергеевич, — усаживаясь на место, произнес советник.

— Саша, мы с тобой далеко не молодые люди. Не пора ли нам подумать, кто будет править страной после нас. Демократия в том виде, в каком она сейчас, в будущем неприемлема. А что дальше? Монархия? Нет, я считаю нельзя допустить, чтобы судьба государства зависела от прихоти природы. История нас учит — передача власти по родовому признаку иногда очень болезненно отражается на развитие страны. У меня вот какая идея возникла — а не основать ли нам учреждение с узкой направленностью — поиск среди молодых кадров потенциальных руководителей, а также их подготовка. В общем, нам нужны люди, на которых мы можем положиться, зная, что они смогут продолжить начатое. Боле того, нам нужно создать систему, с помощью которой можно будет защитить Россию от нерадивых правителей. Находящийся у власти должен знать, ему придется отвечать за вред, причиненный своим правлением, — президент сделал паузу. Он встал, подошел к столику, налил себе в стакан воды.

— Сергеевич, я слушал тебя и мне стало немного страшно. Я понимаю, ты озабочен будущим страны. Будет жаль, если какой-то болван или тщеславный придурок разрушит все, что мы создавали с таким трудом. Но то, что ты предлагаешь, может дать кучке людей абсолютную власть. Представь, если бы над тобой, когда ты начинал свои нововведения, стоял такой контролирующий орган, и им бы не понравились твои идеи, — нахмурившись, произнес Шапников.

— Понимаю, это звучит дико и все же, нужен небольшой круг посвященных, в руках которых будет сосредоточена огромная власть и остриё этой власти должно существовать только для одного, для надзора за правителями. Посвященные не должны вмешиваться в жизнь страны до тех пор, пока правитель не будет представлять опасность для страны, — от произнесенной речи у Цапина появился румянец на щёках, а глаза блестели от возбуждения.

— Но кто, кто будет решать: прав или не прав глава государства? — так же горячо возразил Шапников.

— Совет посвященных.

— А кто будет в этом совете? Ведь чтобы люди не говорили, или не делали, они останутся людьми со своими слабостями и привязанностями. Кто даст гарантию, что в определенный момент эта слабость, или привязанность не сыграет важную роль в принятие решения о судьбе правителя, — продолжал гнуть свою линию Шапников. — нет, если у вас, господин президент, есть с десяток святых, то может, может быть что-то и получится.

— Десятка святых нет. Даже одного нет, но две кандидатуры, которые служат России не ради корысти, на примете есть, — мрачно произнес Цапин, слова советника и друга задели его, — а из этого следует, что найдутся и другие.

— А можно будет узнать, кто эти достойные?

— Да, один из них сидит напротив тебя.

Шапников открыл рот от удивления, и указательным пальцем показал на Цапина:

— Вы?

— Да.

— Кто же тогда второй?

— Ты.

— Нет, нет, я не хочу брать на себя такую ответственность, у меня и так дел по горло, — замахал руками советник, словно мог отмахнуться от слов президента.

— И не отмахивайся, это наш крест — брать самое трудное на себя, — как-то не очень весело усмехнулся Цапин.

— Но, Сергеевич, на сколько нас хватит при такой жизни — ну, ещё лет на двадцать. А то, что ты затеваешь, за сто лет не сделаешь, — привел последний довод Шапников.

— Насчет этого у меня с тобой будет отдельный разговор, — загадочно произнес Президент.

— Да, жить становиться все веселее, — буркнул под нос советник.

— Не бурчи, иди, работай, через месяц жду первых кандидатов, — закончил совещание Цапин.

ПОДМОСКОВЬЕ ИСЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ БАЗА.

Кузьмин сидел у себя в кабинете, ломая голову над новым заказом, поступившим из Кремля. Взлохматив волосы, он подался внутреннему порыву, со всего маху ударил по столу.

"Ну, сколько можно, только с паровозами разобрались, — подумал он, — " нате-получите, Юрий Николаевич. Теперь им нужны дирижабли, да еще и на ручной тяге!"

Кузьмин был на грани истерики. Похожие чувства он испытывал пять лет назад, когда к нему, рядовому инженеру пришли из администрации президента и предложили сделать паровоз. В начале он подумал его разыгрывают, но дядьки из Москвы и не думали шутить. Мало того, гости из столицы настаивали, механизм должен быть так максимально упрощен, что бы его можно было собрать в любой мастерской.

— Вы понимаете, паровозы достигли высшей точки своего КПД, лучше уже не придумаешь, — пытался он втолковать чиновникам, до конца не веря что в серьёзность предложения.

— Юрий Николаевич, нам не нужно лучше, — улыбались в ответ чиновники, — нам нужно проще и надежнее.

— Но почему вам не расконсервировать существующие паровозы, это хорошие машины, — недоумевал Кузьмин.

— Обязательно так сделаем, когда придет время, но вас мы убедительно просим заняться новыми разработками, не только локомотивами, но и подвижным составом. Еще есть одно маленькое пожелание — если возможно, попутно адаптируйте паровоз для езды по грунту на гусеницах.

После этих слов Кузмин месяц пребывал в депрессии, его одного самых перспективных инженеров, заставляют заниматься проблемами, даже не вчерашнего дня, а если можно так выразиться позавчерашнего. Но москвичи настаивали, предлагая такие условия для работы, что он не мог устоять, и чем больше, Кузмин думал о поставленной задаче, тем больше она его захватывала. Деньги приходили регулярно, все его требования выполнялись незамедлительно. Больше всего инженера ставило в тупик то обстоятельство, что с него взяли подписку о неразглашение, а всю работу засекретили.

Через год из мастерской выполз монстр, вручную собранный мастерами, которых Кузьмин выискивал по всей стране. На фоне современных тепловозов их малыш смотрел уродцем. Скорость чудовища не превышала сорока километров в час, пыхтя и скрипя, "оно" не могло проехать без поломки и пару сотен километров. Еще через восемь месяцев Кузьмин со своими подопечными произвели на свет "Фому", маленький паровозик, с трудом тащивший за собой четыре вагона массой не больше пятидесяти тонн. Правда, скорость его была уже за шестьдесят километров, но без вагонов. В общем, за пять лет Кузьмин собрал четыре паровоза. Последний назвали "Добрыней", он тянул сто тонн и прошел без ремонта тысяча двести сорок километров. Специально для испытаний в Сибири была построена круговая ветка в тайге, где и гоняли паровозы. И это притом, что пользоваться современными технологиями было запрещено, начиная с чертежей, кончая станками. и многое пришлось выдумывать по ходу.

Кузьмин с ужасом вспоминал эту гонку. И вот только он облегчено вздохнул, дядькам из Кремля захотелось дирижаблей.

— Что я в них соображаю! — чуть не кричал он.

— Не волнуйтесь, мы вам пришлем человека, который вам поможет и советом, и делом, — продолжал Кузьмин разговор сам с собой. — А я что, робот, не человек, мне что, не хочется отдохнуть, на море съездить, например, погреть бока на солнце.

Вызов по внутренней связи прервал монолог инженера.

— Анжела, я просил в течение часа, меня ни с кем не соединять, — раздражено проговорил Кузьмин.

— Но, Юрий Николаевич, это от Александра Викторовича, — стала оправдываться секретарша.

— Хорошо, пусть войдет, — разрешил Кузьмин.

Спустя мгновение дверь постучали.

— Можно? — раздался нежный женский голос.

— Входите.

Стук повторился.

— Я же сказал мо....жно, — поперхнулся Кузьмин, когда увидел вошедшую в кабинет незнакомку.

Среднего роста девушка с ярко-рыжими волосами и голубыми глазами смущено смотрела на него.

— Вы кто? — глупо хлопая глазами, спросил он.

— Аглая, — ответила девушка, но затем спохватилась, добавила, — Шмелёва Аглая Васильевна, инженер — проектировщик воздухоплавательных судов. По направлению прибыла к вам для консультаций.

— Да, да, проходите — спешно произнес Кузьмин. — Чай, кофе?

— Что?

— Что будете пить, чай, кофе? — переспросил Кузьмин и от волнения сглотнул слюну, которая не вовремя начала выделятся.

— Водички, если можно, — продолжая стоять в дверях, ответила девушка.

— Конечно можно, — заверил хозяин кабинета и нажал на кнопку внутренней связи. — Анжела, принеси, пожалуйста, чай, кофе и минералку.

— Да чего же вы в дверях стоите, — Кузьмин вскочил, больно ударившись об угол, он едва не перевернув стол.

Молодой инженер чувствовал, как краснеют его щёки, выдавая волнение, и от этого краснел ещё сильней. Сердце буквально готово было вырваться из груди. Кузьмин заставил себя отвести взгляд от девушки, но её глаза манили, и от этого он становился все неуклюжее. В общем, когда Кузьмину удалось усадить девушку на стул, кругом царил бардак. Постучав, в кабинет вошла секретарша. Она с подозрением, перемешанным с любопытством, осмотрела кабинет, одарив своего шефа и посетительницу многозначительной улыбкой. Кузьмин и девушка с приходом секретарши, как по команде развернулись в разные друг от друга стороны. Секретарша еле заметно покачала головой, её левая бровь приподнялась. Она моча поставила поднос, величественно удалилась.

— Вот, — неловко разводя руки, произнес Кузьмин, — угощайтесь.

— Спасибо, — ответила девушка и взяла стакан с водой. Сделав глоток, она поставила стакан на место. — Юрий Николаевич, вот.

Девушка положила на стол стопку документов.

— Что это? — спросил Кузьмин.

— Паспорт, диплом, трудовая книжка, — ответила девушка и сделала ещё один глоток.

— Так это не ко мне, а в отдел кадров, — взяв паспорт, сказал Кузьмин.

— Извините, — смутилась Аглая, потянулась за документами. — Мне Александр Дмитриевич говорил, чтобы я через месяц к вам пришла. Но я не удержалась, думала пока в курс дела войду. Извините ещё раз.

Девушка забрала диплом и трудовую. Когда же она взяла паспорт из рук Кузьмина, их пальцы соприкоснулись. Они, как дети оба покраснели, будто их застали за чем-то неприличным.

— Нет, нет, вы правильно сделали, что пришли сейчас. Я, признаться, уже начал скучать без дела. Вы как раз вовремя, — сказал Кузьмин, а затем налил из графина воды и залпом выпил. — А документы оставьте, я сам занесу их в отдел кадров.

— Спасибо, Юрий Николаевич, а когда мне на работу выходить?

— Можете хоть завтра, я вас лично представлю коллективу. Правда, основная масса народа разъехалась по отпускам, но это даже к лучшему. Вам легче будет.

— До свидания, Юрий Николаевич, ещё раз спасибо за все, — девушка встала со стула, на который её усадил Кузьмин, и направилась к выходу. В дверях она остановилась, не решаясь что-то сказать.

— Я вас провожу, Аглая ... — Кузьмин к своему ужасу понял, что отчество девушки вылетело у него из головы.

— Васильевна, — подсказала девушка.

— Да, да, — на этот раз смущаться пришлось хозяину кабинета, — пройдемте, я вас провожу.

Девушка кивнула головой и вышла. Первое, что увидел в приемной Кузьмин, были смеющиеся глаза секретарши.

— Анжела, — как можно суровее, произнес он, — я скоро буду. Пойду, покажу новой сотруднице наше предприятие.

Кузьмин одернул пиджак, стряхнул невидимую пылинку, направился к выходу.

— Юрий Николаевич, — остановила его секретарша, — к вам господин Осипов.

Кузьмин взглянул на молодого человека, сидевшего в углу около окна. Слово "господин" подходило к внешнему облику посетителя меньше всего. Высокий, худой, с длинными волосами, собранными в хвост на затылке, он больше походил на какого-нибудь компьютерного мальчика — переростка.

— Вы ко мне? — недовольно спросил Кузьмин. — По какому вопросу?

— Меня к вам направил Александр Дмитриевич. Он считает, что моя помощь в новом проекте будет необходима.

Кузьмин обречено вдохнув, посмотрел вслед уходящей Аглае.

— Хорошо, заходите, — произнес он и зашел в кабинет.

Усевшись за стол, он ещё раз придирчиво осмотрел посетителя.

— Ну и кто, вы, молодой человек, какова ваша специальность?

— Соловьев Андрей Иванович, — представился посетитель, — ну а насчет моей специальности, скажем так, я эксперт по левитации.

— Ещё раз, в какой области вы эксперт? — переспросил Кузьмин.

— По левитации, — не обращая внимание на удивление хозяина кабинета, ответил юноша. — Надеюсь, значение этого слова вам известно.

— Так, молодой человек, немедленно покиньте мой кабинет, — разозлился Кузьмин, — Вы, что не слышите, что я вам сказал, или мне вызвать охрану.

— Не надо никого звать, Юрий Николаевич. Позвоните, пожалуйста, Шапникову, он очень просил, — спокойно отреагировал Соловьев.

Кузьмин набрал номер Шапникова, исподлобья взирая на юношу. На десятый гудок ему ответили:

— Слушаю.

— Александр Дмитриевич, это вас Кузьмин беспокоит.

— Слушаю вас, Юрий Николаевич.

— Ко мне пришёл некий Соловьев, говорит, что вы его направили к нам?

— Да, Юрий Николаевич, он весьма будет полезен для вас в новом проекте, — подтвердил слова юноши Шапников.

— Мне кажется, вы на этот раз ошибаетесь, Александр Дмитриевич. Этот юноша утверждает, что он эксперт по левитации, понимаете — по ле-ви-та-ции, — Кузьмин в запале, казалось, забыл, что разговаривает со вторым лицом государства. — Я не знаю, что он вам наплел, но левитации не существует.

— Юрий Николаевич, я прекрасно осведомлен, чем занимается Андрей Иванович, — дав выговориться инженеру, произнес Шапников. — Могу заверить вас, он один из лучших в своем деле. Именно поэтому я его и послал к вам. Мы очень надеемся, что вы найдете общий язык. Вам, Юрий Николаевич, выпадает уникальный шанс, как сказал один наш поэт "сказку сделать былью". Так что, дорогой Юрий Николаевич, дерзайте, вы наш последний шанс. Ведь никто, кроме вас с этой задачей не справится. И кстати, я направил к вам ещё одного специалиста.