Князь Барбашин 4

— И какой же город вы предлагаете в качестве опорной базы? Вернуться на Камаран?

— Нет, оттуда слишком долго реагировать на ситуацию здесь. Хотя и бросать базу на Камаране не стоит. Но я всё же предлагаю присмотреться к Маскату. Город расположен на побережье Оманского Залива в достаточно большой бухте в три мензила (семьсот метров) в ширину, хорошо защищенный со стороны моря скалистым островом. Отбив его у португальцев, мы сможем опереться на его мощности для ремонта и починки кораблей. А купцы, что посещают Маскат, обеспечат нас финансами.

— А потом придёт вся португальская армада и устроит нам хорошую головотрёпку.

— Ну это если мы будем сидеть тихо, — ощерился Серхат-эфенди.

— А мы не будем?

— Нет, конечно. О чём и пишет вам Ибрагим-паша. Да, он мне поведал часть своего послания. Так что после Маската у нас появится много новых целей. Правитель Ормуза Шараф эд-Дин уже не раз обращался к нашему султану, да будет Аллах милостив к нему, с просьбой о помощи против тех же португальцев. И если мы окажем ему эту помощь, то не только изгоним гяуров из залива, но и перекроем торговлю персидскому шаху. К тому же в последнее время в Ормуз на зимовку стали часто заходить португальские эскадры, которые охотятся на торговые суда братьев по вере, а потом продают награбленное прямо в нём. Так что если мы поймаем таких любителей чужого добра, то кто сказал, что мы должны отдавать товары их владельцам? А португальские корабли хорошо впишутся в наш флот, чтобы потом отыграться на их прежних хозяевах.

— Но как же Диу? — воскликнул Мустафа-реис и понизил голос настолько, чтобы его слышали только эти двое: — Здешний правитель настолько слаб, что его можно легко заткнуть за пояс. Порой я удивляюсь, как у Малик Айяза мог получиться такой наследник.

— А кто сказал, что мы уйдём отсюда навсегда? — притворно удивился Серхат-эфенди. — Португальцы в скором времени обязательно попытаются захватить город вновь, и мы просто будем держать руку на пульсе событий. Хорошо бы было ещё и отправить наших лазутчиков на юг, дабы мы смогли вовремя прознать про планы гяуров.

— В этом нам помогут местные властители, — уверенно произнёс Мустафа. — А Гуджарат нам нужен. Это единственное царство в округе, где умеют делать хорошие пушки. Просто поразительно, как индийцы беспечны. Вот уже полвека португальцы бьют их артиллерией, а делать свои орудия у них с той поры научились, дай Аллах, пара царств.

— Никто не спорит, Мустафа-бей, — согласился с командующим Серхат. — Оставим тут наиболее смышлёного капитана на самой быстрой шебеке, а сами выступим в поход. Время уходит. Сейчас, когда наш султан, да будет милостив к нему Аллах, стоит на пороге Вены, победа на востоке позволит и нам оказаться под тем дождём наград, что прольётся на победителей. Да и Ибрагим-паша будет доволен. А благорасположение великого визиря стоит немало.

— Думаю, вы правы, Серхат-эфенди. Надеюсь, в ближайшие дни я окончательно оправлюсь от болезни, так что вы пока начинайте подготовку к походу. Кстати, Ходжа, тебе придётся отписать нашим семьям, чтобы они тоже готовились к переезду.

— Я давно говорил, что не стоит оставлять их в Йемене, — буркнул в ответ Сефер.

И он имел ввиду вовсе не османский флот, что сейчас почти полностью сосредоточился в Диу, а личные силы Мустафы, что охраняли семью реиса и его довольно богатую казну. Шесть сотен хорошо выученных османских воинов и тысяча триста набранных по всему побережью арабов вкупе с большим количеством орудий, включая даже осадные "василиски", представляли собой огромную силу, верную не далёкому султану, а своему нынешнему господину (и это не ради красного словца, в иной истории эти люди пойдут за Мустафой до конца, даже когда он станет изгоем). Доставленные в тот же Маскат, они станут надёжной опорой их власти, с которой придётся считаться не только португальцам, но и правителю Омана. Нет, Ходжа Сефер был по настоящему верен правителю Порты, но ситуация с учителем заставила его теперь по иному смотреть на некоторые вещи.

А вот Серхат-эфенди был полностью доволен результатом беседы. Единственное, что его огорчало — это то, что он прибыл в Суэц достаточно поздно. Кинжалы наёмных убийц уже пронзили тело адмирала Рейса, что практически похоронило его дерзновенные планы, одобренные самим великим визирем. И это ещё стареющий флотоводец не знал, что в иной истории эта смерть привела к целой цепочке событий, приведших, в конце концов, к падению целой страны — султаната Гуджарат. Да и появление османских кораблей возле Индии отложилось на десятилетие, когда политическая ситуация в регионе значительно изменилась. Теперь же, когда Мустафа Байрам остался верен османскому султану, он не поступит на службу к султану Гуджарата и не изменит тому в битве с моголами, которая от этого может окончиться совсем по-другому. А португальцы ещё не перехватили письма правителя Ормуза Шараф эд-Дина и не казнили его за предательство, посадив вместо него правителем своего ярого сторонника. Да и восстание, вспыхнувшее в Багдаде, не было ещё подавлено войсками персидского шаха, отчего прибытие османских кораблей в Басру могло многое изменить и там. А кроме того на севере залива полыхнул восстанием против португальцев Бахрейнский архипелаг, который мог стать надёжным союзником османам в борьбе с гяурами. В общем, 1529 год для османского флота Индийского океана мог стать годом величайших свершений, однако жажда власти одного бея привела к тому, что удачный момент был бездарно упущен.

Вот только волны изменений, запущенные пару десятилетий назад в одной северной стране, нынче достигли и тёплых вод Индийского океана. Ведь в иной истории Серхат-эфенди так и не вернулся домой, сгинув где-то между Бухарой и Крымом. Здесь же он не только выжил, но и получил неплохую практику, покомандовав большим парусным кораблём в необъявленной войне с Ганзой. Да и долгие беседы с русским князем не прошли для него даром. Теперь Серхат на многое смотрел под другим углом, что вряд ли позволило ему сделать карьеру при дворе султана. Но толкаться локтями в средиземноморской луже, где различных реисов было как блох на собаке, он не собирался. Его манили безбрежные просторы океана, и он ничего так не желал, как вновь оказаться на службе под рукой у своего давнего друга Селмана Рейса. О чём он и поведал самому султану, который лично пожелал выслушать историю похождений своего подданного.

Именно по этой причине Серхат, сам того не ожидая, и попал во дворец правителя. И ему, привыкшему совсем к другим отношениям, стало тошно от душной атмосферы интриг, что пронизала все комнаты и коридоры дворца. Но, слава Аллаху, его рассказ понравился правителю и тот с понимание отнёсся к просьбе старого моряка. Зато Ибрагим-паша оказался куда более требовательным и пару раз вызывал его в свой новый дворец, что построили всего пару лет назад на развалинах трибун ромейского Ипподрома. Влившись в хор придворных интриганов, он как-то подзабыл о том, что где-то на Востоке люди султана продолжают исполнять тот план, что одобрил когда-то один египетский паша.

Да, нынче империя готовилась к войне на Западе, но Серхат сумел убедить его в том, что восточные дела не потребуют многих сил. Всё, что им надо — это корабли, построенные по европейским технологиям. Для начала хотя бы несколько штук. И ведь у Порты были такие союзники, что могли ей их построить.

Ибрагим не был тугодумом и прекрасно понял, о чём говорил его гость. Как дипломат он и впрямь был очень успешен и достиг множества выгодных соглашений с лидерами католических держав. Отчего венецианцы даже прозвали его "Ибрагим Великолепный". Вот и сейчас он смог выкроить время, чтобы договориться с послами республики святого Марка, для которых господство португальцев в Индийском океане было также нужно, как телеге пятое колесо. В результате переговоров, те позволили османам купить три мореходных нао, которые были ими доставлены на побережье Северной Африки, а после перевезены в Суэц, где их вновь спустили на воду и оснастили для долгого плавания. Правда, пушки для кораблей отлили уже в Турции, но это были пушки изрядных калибров, да и Серхат знал, как лучше всего их расположить на корабле.

Сложнее всего оказалось набрать команды. Не хватало всех: и офицеров и навигаторов. И даже матросов на них набирали по всей империи, и то большая часть их была слабо обученной. Но, как говорили на севере, не боги горшки обжигают. Так что когда перед его эскадрой замаячили берега Гуджарата, он имел под рукой уже достаточно сплаванный отряд. Что и подтвердила атака одиночной португальской каракки, отбившейся от основных сил. Так в его эскадре стало на один корабль больше, и он смог продвинуть тех людей, кто сумел проявить себя с наилучшей стороны, и тем самым увеличив число своих сторонников. Как встретит его Мустафа Байрам он не знал, а потому готовился к разного рода ситуациям.

Но повезло. Мустафа оказался вполне вменяемым человеком, хотя и не лишённый амбиций. Но именно такой человек и нужен был для тех дел, что собирался вершить Серхат-эфенди, прикрываясь именем Паргалы Ибрагим-паши. Да и Ходжа Сефер оказался подстать своему реису. Хороших преемников воспитал себе покойный Селман Рейс.

Флот покинул Диу примерно в тоже время, когда армия Османской империи подходила к Вене. Переход дался им легко. Океан был тих, что позволило Серхату провести несколько учений, подтягивая выучку команд своего отряда. Наконец на горизонте показались коричневые горы Омана.

На рассвете, снявшись с якорей, шестнадцать шебек и четыре больших парусника при слабом северо-западном ветре начали медленно огибать остров Маскат с севера. Впереди, ведя разведку, шла самая малая и оттого самая юркая шебека. Флот двигался за ней чуть отстав, но при этом не теряя её из видимости. Однако тех, кого больше всего опасались — португальцев — в бухте не оказалось. Точнее, стояли на рейде две каравеллы, но и они явно не были готовы к бою. Как и суда торговцев, что спокойно дремали у причалов.

Не ожидали гостей и сами португальцы. Особенно если смотреть на ситуацию с фортификационной точки зрения. Да, строительство шло, но до его конца было ещё не близко. Впрочем, стены и бастионы Forte de Almirani уже были готовы, а его пушки грозно смотрели на водную гладь, готовые растерзать непрошенных гостей. Но вот второго форта — Сан-Жуан (современный Аль-Джалали) — ещё не существовало, ведь в иной реальности его и построят в ответ на захват города Пири-рейсом, показавшем всю неустойчивость обороны города. А пока что на том месте располагались старые, полуразвалившиеся укрепления, доставшиеся Маскату ещё от оманских правителей, которые были корабельной артиллерии на один зуб. Точно так же в стадии достройки находился и форт Мутрах, который контролировал проездную дорогу через горы в Маскат из глубины Омана.

Как и Пири-рейс, Мустафа Байрам решительно ворвался всеми силами в бухту, не смотря на сильный заградительный огонь. В ответ его орудия буквально смели старые укрепления, подавив или просто заставив замолчать выдавленные там португальцами пушки. Так что единственной реальной угрозой его силам стал форт Адмирал, в котором укрылся небольшой, всего в шесть десятков бойцов гарнизон и инженеры, что руководили работами. Строителей из числа местных жителей они благоразумно выгнали взашей.

Конечно, высадив десант прямо на песчаный берег, Мустафа попытался обстрелять и португальский форт, чтобы вывести и его из строя. Однако быстро стало понятно, что расположенные на борту шебек пушки не могли добросить ядра до расположенных высоко на горе стен и башен вражеского укрепления. А вот португальцы, наоборот, могли палить и по кораблям, и по высаженному десанту, и просто по городу, где сейчас шли бои между османскими десантниками и сторонниками гяуров. Правда, последних было не так много, так что уже к вечеру последние очаги сопротивления были уничтожены и город пал в объятия адмирала, если не считать одинокий форт, что словно заноза в известном месте путал все карты.

Но у Мустафы, в отличие от Пири-рейса, был Серхат-эфенди, на кораблях которого кроме больших пушек имелись ещё и большие мортиры. Которые и начали забрасывать форт каменными ядрами и чугунными бомбами. Что явно не добавило португальцам радости. К тому же основная проблема защитников была в том, что, не ожидая нападения, командир форта не озаботился пополнить кладовые крепости запасами воды и продовольствия. Так что если в течение пары недель в Маскат не прибудет помощь (а прибыть ей было неоткуда, так как о нападении никто не доложил), то гарнизон и без боя умрёт от голода и жажды.

Впрочем, об этом никто из османских полководцев не ведал. Португальцы не пускали строителей в свои закрома, так что единственное, что удалось от них выведать — более-менее точное количество защитников. Зато поняв, с кем имеет дело, Мустафа-реис умело организовал блокаду форта частью своих пехотинцев, придав им для верности пушки, вытащенные из-под завалов разбитого укрепления, а потом занялся ревизией доставшегося ему имущества. Тем же самым занялся и Серхат-эфенди, наложивший свою руку на обе португальские каравеллы. Причём матросов для них он добыл в самом неожиданном месте — на рынке рабов, куда португальцы привезли захваченных ими в море экипажи торговых судов. Эти люди были буквально замотивированы на борьбу с гяурами, так что эскадра Серхата пополнилась двумя новыми кораблями, экипажи которых просто полыхали жаждой мщения.

На десятый день непрерывных бомбардировок гарнизон форта запросил пощады, однако Мустафа-реис, помнивший, как вырезались защитники мусульманских твердынь, отказался отпускать их "с честью" и готов был терпеть до последнего, не смотря на то, что пушки форта мешали полноценно использовать гавань. Да, Forte de Almirani стал этаким Пеньоном Маската. Но, в отличие от средиземноморской твердыни, этот орешек был полностью лишён любой помощи извне. А потому, когда последние бочки показали дно, изрядно исхудавшие и страдающие жаждой португальцы сложили оружие и сдались на полную милость победителей. Взорвать форт героев не нашлось, так что в руки осман попали не только прекрасно устроенные укрепления, но и десятки пушек, стоящие на бастионах и почти две тысячи бочек пороха. А также прекрасные инженеры, которых османы, по совету Серхат-эфенди, собирались использовать по назначению, дабы возвести на месте разрушенных укреплений второй форт и тем самым окончательно закупорить бухту от вторжения извне и достроить форт Мутрах. Потому как, узнав об "освобождении" Маската, султаны Омана непременно попытаются наложить на него свою руку. А Мустафа-бей уже рассматривал город именно как свой удел.

Но при этом он прекрасно понимал, что тянуть разом две больших войны (с Европой на западе и Персией на востоке) Великолепная Порта не способна и потому основательно закрепиться в отвоёванном городе он сможет лишь тогда, когда устроит португальцам перманентную войну по всему периметру, чтобы им стало не до больших экспедиций к Маскату. А потому ещё до того, как защитники Forte de Almirani сложили оружие, его эмиссары отправились в Ормуз и Бахрейн, который считался владением ормузских правителей. Вот только жадные до денег португальцы вынудили Шараф эд Дина поднять дань, выплачиваемую ему бахрейнцами с десяти тысяч ашрафи до шестидесяти тысяч. И Бахрейн восстал. Его правитель Бадр ад-Дин отказался платить грабительскую дань, собрал небольшое войско в восемьсот бойцов и с его помощью вырезал до последнего человека португальский гарнизон, находившийся на острове, показательно повесив его капитана на пальме. И стал активно готовиться к акции возмездия.