Спасти Ссср ч9

Пример Китая показывает — что движение к социализму в принципе возможно без милитаризма. Того самого милитаризма который буквально въелся в нас и сейчас мы с недоумением и раздражением спрашиваем — а почему Китай не защищает Венесуэлу? А Иран? Китайцы вероятно с таким же недоумением, если не раздражением смотрят на нас и наши попытки на Украине...

Ну и третье — сама ведь эта "колхозно-заводская цивилизация" — она была не "благодаря" а "вопреки". Белобородов едва не сел за трату денег завода на новые очистные сооружения для Ижевска. Все вот эти вот социальные траты — их приходилось выпрашивать, выбивать, выговаривать, потом оправдываться. Председатель колхоза мог сесть за трату денег на баню, а то и на школу...

Суть то в чем. На чем споткнулись реформы Косыгина. На том — и это открыто признавал Брежнев — что люди, получив самостоятельность и зарабатывая деньги внутри системы — тратили их тут же на месте, на решение наболевших местных проблем. Дороги, жилье, школы, больницы. А государству нужны были деньги на перевооружение. На помощь странам мирового социализма. Причем Устинов и генералы напрямую видимо увязали вопрос политической поддержки Брежнева с продолжением политики централизации доходов и выделения денег на оборонку и армию. Потому то реформу свернули а Косыгин на том сломался...

Никогда в СССР гражданская, а порой даже и партийная власть — не контролировали вооруженные силы и не могли умерить их аппетиты. Особенно это было заметно при Брежневе, когда фронтовики были в силе, а Устинов — силен как никогда. И мы как то до сих пор не можем понять, что ничего общего ни с марксизмом ни с социализмом — это не имеет. Это трагедия и травма двух мировых войн и войны гражданской — что мы должны быть вооружены до зубов, причем только своим оружием. Китай даже сейчас, будучи второй, а по многим показателям уже первой державой мира — не стесняется закупать оружие на стороне, если в том есть смысл. Индия закупает на стороне большую часть — из ей необходимого.

Но в одном авторы выше упомянутой книги совершенно правы — без честного и жестокого к самим себе анализа ошибок советского проекта — мы вперед не двинемся.

Информация к размышлению

из ТГ "Сорок сорок"

Увидел у Димитриева репост некоего Туленкова насчет генезиса хомейнизма. В общем и целом, взгляд на хомейнизм как на синтез социализма и модерновой версии шиитского ислама весьма распространен среди иранской оппозиции. Которая из-за этого одинаково не любит как осточертевших "мактуби" (фундаменталистов), так и всевозможных левых, которые считаются косвенными виновниками установления режима велаят-е факих, власти теологов.

Понятно, что это излишне упрощенный взгляд: все-таки демократическое неонародничество Али Шариати не тождественно "большевистскому" хомейнизму, а, например, взгляды "марксистского" великого аятоллы Талегани или "социал-демократического" великого аятоллы Шариатмадари (и тот и другой были противниками принципа велаят-е факих) сильно расходились с тиранически-репрессивными "ленинскими" воззрениями имама Хомейни. Тем не менее, зерно в утверждении о близости хомейнизма и социализма (в его крайне левой интерпретации — с однопартийным централизмом, модернизацией и бесконечной революционной войной) конечно же есть.

Именно поэтому Советский Союз воспринимал режим Исламской Республики весьма положительно, несмотря на очень рано проявившиеся реакционные черты (типа введения обязательных платков для женщин в марте 1979). И если высшему государственному руководству СССР просто нравился жгучий антиамериканизм великого имама в силу геополитических раскладов Холодной войны (рассказы о построении исламского государства социальной справедливости считались пустой демагогией), то в партийном руководстве КПСС имелся настоящий поклонник аятоллы: заместитель руководителя Международного отдела при ЦК, старый марксист и индолог, отвечавший за ирано-афганско-пакистанско-индийское направление Ростислав Ульяновский.

Будучи ключевой фигурой в формировании официальной советской позиции относительно Исламской революции, Ульяновский пришел к выводу, что хомейнистский Иран встал на путь "некапиталистического развития", а сам Хомейни пламенный антиимпериалист и национально-демократический вождь, чья политика готовит почву под переход власти в руки "наиболее прогрессивных секторов общества" (т.е. иранских коммунистов). Которым, соответственно, необходимо всецело поддерживать великого аятоллу в его "антикапиталистической" политике.

Религиозно-архаичная риторика Хомейни, начало "культурной революции", сопровождавшейся закрытием университетов и усилением религиозных милиций (исламских муджахидов, хезболлахи и пасдаров), даже первые удары по огромным тогда левым силам (левоисламским Народным Муджахидам и несоветским Народным Фидаям) Ульяновского вообще не смущали. Он твердо и упорно держался идеи о "прогрессивном и антиимпериалистическом характере" режима Исламской Республики, авторитетно третируя своих коллег, которые по глупости выражали сомнения в этой вере, построенной на "научном марксистском анализе".

Но что еще хуже, Ульяновский не просто навязывал любовь к аятолле Хомейни просоветским иранским левым, но и настаивал на том, чтобы они всецело поддерживали борьбу великого имама против "сионистско-американских марионеток" в лице исламских либералов и против "ультралевых авантюристов на службе империализма" в лице Народных Муджахидов (вставших в оппозицию к "ложному исламу" и бойкотировавших конституционных референдум в декабре 1979), курдских левых партий (поднявших восстание против аятоллы в августе 1979) и радикального откола Народных Фидаев (отличившихся в том же 1979 вооруженной поддержкой восставших курдов, туркмен и арабов).

Имея непосредственное влияние на решения партийного руководства, Ульяновский сыграл роль в том, что неоднократные просьбы партии Туде (просоветской компартии) к советской стороне о предоставлении оружия и военного обучения "для возможной самообороны" были проигнорированы, а вместо этого из Москвы летели рекомендации обратного характера: сдать антиимпериалистическим властям даже то оружие, которое имелось у левых на руках, дабы не давать возможностей для провокаций и антикоммунистических спекуляций.

В общем и целом я уже писал чем закончилась эта хитроумная марксистская политика для самих иранских левых: расправившись сначала с "либералами", а затем и с "ультралевыми авантюристами", марширующий по некапиталистическому пути антиимпериалист аятолла Хомейни нанес удар и по просоветским левым, которые поддерживали его все это время. Причем, в отличие от тех же Народных Муджахидов или меньшинства Народных Фидаев, которые оказывали ожесточенное вооруженное сопротивление, просоветские элементы усилиями Международного отдела ЦК КПСС были разоружены, дезориентированы и абсолютно открыты. Что позволило режиму без проблем и в кратчайшие сроки полностью уничтожить просоветскую фракцию иранской левой.

Часть членов Туде и Народных Фидаев/большинства была брошена за решетку (в 1988 году в ходе тюремных казней многие из них попрощались с жизнью), некоторых вытаскивали на телеэкраны, с которых они публично признавались в одновременной работе на США, СССР и Израиль, кому-то удалось бежать через границу в народно-демократический Афганистан. Просоветские левые форсировали так же и границу с Советским Азербайджаном, но, в отличие от Афганистана, здесь их ждал далеко не столь братский приём: нередки были случаи когда КГБ, не получив необходимых списков от сидевшего в СССР руководства Туде, просто передавало беглых коммунистов прямо в руки иранских пограничников, после чего люди терялись в жерновах репрессивной системы велаят-е факих.

Короче, просоветские левые получили по полной программе за ошибки в "марксистском анализе", совершенные Международным отделом ЦК КПСС. И это еще не считая того, что геополитические надежды советского руководства на блок с хомейнистским Ираном тоже не оправдались, т.к. с момента ввода советских войск в Афганистан великий имам становился все более враждебен СССР, несмотря на все шаги советской власти в сторону дружбы.

А чем заплатили те, кто эти ошибки непосредственно совершал? А ничем они не заплатили. Потому что никто никаких ошибок традиционно не признал и вопрос о некомпетентности Международного отдела и приданного к нему сообщества востоковедов был спущен на тормозах. Ни за Иран, ни за Афганистан, ни за Ирак (где советские инструкции так же подвели местных коммунистов под монастырь) никто никакой ответственности не понес. А Ростислав Ульяновский, так же как и его начальник Борис Пономарев, счастливо доработали до 1986 года и, после прихода к власти Горбачева, тихо отправились на пенсию.

Из докладной записки подполковника Леонида Ивановича Шершнева, руководителя отдела спецпропаганды Туркестанского ВО, по адресу Главпура СА и ВМФ "О содержании беседы с доверенным лицом Ахмад Шаха Масуда Азмуддином и некоторых выводах из обстановки в Панджшере"

...Из беседы с Азмуддином складывается мнение, что Ахмад Шах пользуется непререкаемым авторитетом среди местных жителей и мятежников. Его зовут не иначе, как амир саиб (вождь, главнокомандующий). Это, в частности, подтверждается неукоснительным соблюдением мятежниками условий перемирия. Азмуддин убеждал, что у Ахмад Шаха и его окружения самое доброжелательное отношение к Советскому Союзу. В беседе неоднократно подчеркивалось, что они помнят ту неоценимую помощь, которую оказал Советский Союз Афганистану.

Сам Ахмад Шах учился в Политехническом институте, построенном Советским Союзом, у профессора Волкова. Азмуддин прямо сказал: "Мы не дураки, чтобы воевать с Советским Союзом, мы и сейчас не ваши враги"...

...

Политические взгляды Ахмад Шаха и его окружения ближе всего к "исламскому социализму". Так, на вопрос, что же вам подходит у Ленина, Азмуддин, не задумываясь, ответил: "Все, только мы за ислам. Ленин был против эксплуатации и капитализма, мы тоже. Он был за народ, мы тоже".

30 марта 1987 года

Ближнее Подмосковье

Сегодня был важный визит. В СССР с рабочим визитом прибыл министр обороны ДРА, генерал армии Ахмад Шах Масуд...

Масуд был включен в состав коалиционного правительства Афганистана, несмотря на резкие протесты Международного отдела ЦК КПСС, советского посольства в Афганистане и командования 40ОА. Включен, прежде всего, потому что я на этом настоял. Жизнь показала, что я не ошибся — во время недавней грязной свары с уличными боями в Кабуле, которую (в который уже раз) затеяли армейские халькисты и парчамисты, опиравшиеся в основном на ХАД* — именно позиция Масуда и значительной части его боевых частей (среди которых были в основном бывшие боевики, перешедшие на сторону народной власти) — сыграла свою роль в том, что мятеж был подавлен. По итогам мятежа были приговорены к смерти заместитель министра обороны Танаи и Наджибулла. Обоим впрочем, приговор был смягчен, и они были высланы из Афганистана с лишением права заниматься политической деятельностью. Наджибулла вылетел в Москву и сейчас подвизался в КГБ — его там кто-то курирует и еще надо понять кто именно. А вот Танаи сумел бежать в Пакистан и сейчас находился в обозе у потерявшего влияние подонков из Пешаварской семерки*. Напомню, что Танаи считался самым храбрым из афганских военачальников, в 1980 году он один с автоматом ринулся подавлять мятеж взбунтовавшегося полка — и что удивительно, подавил. Советское командование доверяло ему беспредельно, именно ему поручили создать и возглавить части коммандос — аналога советского ВДВ. Кстати он просил для них голубые береты — но не дали, вместо этого были бордовые, как у наших десантников до Маргелова.

Впрочем, к командованию 40ОА вопросы были и есть...

Из аэропорта Масуд проследовал, прежде всего, в Генштаб, где состоялась рабочая встреча в рамках ОГА — оперативной группы Генерального штаба по Афганистану, она сидела в Ташкенте, но для этой встречи ее в полном составе перебросили в Москву. Затем — Масуд проехал в Теплый Стан, где должна была состояться важнейшая встреча. Со мной. Местом встречи должно было стать стрельбище

* * *

.

На стрельбище Масуд в первую очередь ознакомился с новыми изделиями. Как известно, новая афганская армия была почти поголовно перевооружена на АК-74. Причина — более политическая, патроны калибра 5,45 производятся только в соцстранах, их не производят ни Китай, ни Египет — там где предпочитает покупать Пентагон. Но сразу — афганская армия столкнулась с тем же с чем и советская: патрон был откровенно слаб по пробиваемости. Дошло до разговоров о предательстве, что нас специально хотят истребить, бойцы начали брать на операции трофейные АКМ...

Сейчас в ускоренном порядке был разработан новый вариант патрона 5,45 повышенной пробиваемости. А на стрельбище Масуд ознакомился с новым семейством 100 Ижевского машзавода. Еще первый вариант, без пластикового складного приклада — формы не отлили. Но — под калибр 7,62, было принято решение выпускать автоматы под все имеющиеся калибры, в том числе и 5,56 НАТО. Но афганская армия явно предпочла бы старый 7,62...

Кроме того, Вятско-полянский завод привез свою новинку, разработанную как раз как экспортное семейство по заказу армии Афганистана. Автомат, ручной пулемет и снайперская винтовка под калибр 7,62*54.

Дело в том, что война в Афганистане показала — по крайней мере, часть бойцов при такой войне стоит оснащать оружием полноценного винтовочного калибра. Моджахеды, вооруженные БУРами стали настоящим ужасом ограниченного контингента. Несмотря на то, что БУР это британский Ли-Энфильд производства в основном Ишрапурского арсенала в Индии

* * *

и ничего технически продвинутого в нем нет и в помине. Спецназ в Афганистане иногда использовал СВД со снятым прицелом — но на всю армию СВД не напасешься, оружие дорогое, производится ограниченно. Потому и разработали такие образцы, которые можно производить массово, и на которое не нужно переучивать привыкших к Калашникову бойцов. Снайперская винтовка уже пошла в большую серию, показывая на стрельбище результаты не хуже — а порой и лучше СВД. Оно и понятно — не скованные требованиями заказчика, вятские полянцы сделали более тяжелый, не "играющий" как на СВД ствол и магазин с однорядной подачей патронов. Короче говоря, тот же Вепрь, только появившийся на двадцать лет раньше и с кондовым советским качеством. Как потом выяснят американцы — куда многие Вепри и уходили — однорядный магазин положительно влияет на кучность, отсутствие перестроения патронов при подаче.

Автомат и пулемет — тоже были наследием Калашникова. Дело в том, что сам Михаил Тимофеевич разработал такой вариант в шестидесятые, использовав магазины от винтовки Симонова. Но от нагрузок при автоматическом огне лопнула ствольная коробка — и больше он к этой теме не возвращался. А Вятские поляны использовали усиленную ствольную от ручного пулемета, там на нее металл идет в полтора раза толще, усиленный вкладыш. Пока что эта выдерживала.