| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Итак, его родители поселились в West Town, в котором имеются общины поляков, украинцев, русских, словаков, сербов, пуэрториканцев, итальянцев, ирландцев, немцев и норвежцев. Поляки сконцентрированы в районах Pulaski Park, River West и East Village, украинцы — в районе Ukrainian Village, пуэрториканцы — в районах Wicker Park и East Humboldt Park, итальянцы — в районе Smith Park. То есть, эдакая сборная солянка, но с преобладанием белых, а, точнее, эмигрантов из Советского Союза и Польши. Вот сюда и приехали Дудкины.
Конечно, куда ещё ехать эмигрантам из Одессы? Если ты в Нью-Йорке — тебе прямая дорога на Брайтон-Бич, в Бруклин. Но с Нью-Йорком не сложилось — слишком дорогой город. Да и знакомых там у отца с матерью не было. А в Чикаго нашлись. Помогли с жильём, с работой. Конечно, не сразу всё наладилось, да и поселиться пришлось почти на границе с Humboldt Park. Всё дело в том, что Ukrainian Village — довольно дорогой район, а Humboldt Park — район менее благополучный, значит, более дешевый. Он считается латиноамериканским, больше четверти проживающих там — пуэрториканцы. Цены на недвижимость здесь значительно ниже, зато уровень преступности выше. Миша в детстве постоянно дрался то с чикано, то с чёрными, то с итальянцами. Вот он в очередной раз и столкнулся с уличной бандой малолетних латиносов.
Память Михаила пока ещё плохо коррелировала с памятью маленького Миши, но постепенно он начинал вспоминать своё прошлое. Точнее, своё настоящее. Учился он сейчас в обычной Neighborhood school или Территориальной школе, то есть, школе, которая обслуживала учеников, которые живут поблизости. Потому что каждая улица в Чикаго относится к какой-то определенной начальной школе — elementary school и определенной средней школе — high school. Удобно — не надо тратится на школьный автобус, все ученики живут рядом. Как раз Мише недавно исполнилось 12 лет, он заканчивал начальную школу и на следующий год ему надо было переходить в школу среднюю.
Пока в память Дудкина-взрослого понемногу поступали новые мегабайты информации из памяти Дудкина-маленького, надо было приводить себя в порядок, топать домой и дальше уже думать, как ему жить. Судя по всему, он, Михаил Дудкин, получил шанс прожить свою жизнь ещё раз. Вот только теперь у него есть джокер в рукаве — его способности, умения и знания взрослого человека. И человека непростого — отслужившего в спецподразделениях армии США, прошедшего специальную подготовку, побывавшего у дьявола на рогах и в таких переделках, которые и не снились обыкновенному человеку. И уж, тем более, о которых и не мечтал маленький Миша. Который в Одессе, как все приличные мальчики из еврейской семьи, пиликал на скрипке, не подозревая о том, что судьба забросит его сначала в далёкую Америку, а потом... Потом помотает по всему миру. И забросит в прошлое.
Надо бы, конечно, проверить, как его детское тело отреагирует на его боевые навыки, сможет ли его мускулатура, его скелет, связки и прочие детали организма выполнить нагрузки, к которым он, взрослый и умелый боец, диверсант, ликвидатор, привык за последние двадцать лет? То есть, за то время, когда его работой было воевать и убивать.
Но внезапно всё произошло само собой. Ситуация резко изменилась, и он моментально это почувствовал.
"Значит, всё моё осталось при мне. Раз чуйка работает, значит, всё остальное — тоже", — с удовлетворением подумал Михаил.
Группа подростков была типичной уличной шайкой. Пока шайкой. И даже не шайкой, а так — стаей уличных сорванцов. Лет через пять те, кто не угодит за решётку, кого не убьют в драке, и кто не сядет на иглу, собьются в настоящую уличную банду, которая потихоньку, с начала 80-х станет наводить ужас на отдельные районы Чикаго. Которые станут разделяться на благополучные и неблагополучные.
Благополучные — это в основном район The Loop, или Петля. В неё входят Near North Side, Near South Side, Streeterville и, конечно же, Lincoln Park. Все эти районы или кварталы — тесно примыкают друг к другу, это — прибрежная зона. Но это — и Центральная часть Чикаго. The Loop является вторым по величине деловым районом в США, это финансовый центр всего Среднего Запада. Здесь сосредоточены крупнейшие бизнесы, здесь самые высокие небоскребы города, а также большая часть архитектурных достопримечательностей. Есть здесь еще Old Town — Старый город, исторический центр Чикаго, есть Gold Coast — "Золотой берег" — пляжи и бутики, есть River North, где богачи построили огромные дома на берегу озера Мичиган. Поэтому в таких районах обычно уровень преступности невысокий, к тому же полицейские патрули здесь на каждом шагу.
А есть в Чикаго и Bronzeville, Washington Park или West Garfield Park, где почти всё население — негры, есть Humboldt Park, где больше половины населения — латиносы, а 40% — чёрные. Вообще, большинство районов Чикаго — чёрные или смесь негров и латиноамериканцев. И вот к району, где жили украинцы — West Town, как раз примыкал район Humboldt Park. Да и рядом с украинским кварталом Ukrainian Village тоже жила община пуэрториканцев. Поэтому драки между украинцами и русскими, а также часто примыкавшими к ним поляками с одной стороны, и латиносами и чёрными с другой стороны были в порядке вещей. А сейчас в раздумьях о своей судьбе Михаил не заметил, как его занесло на берег озера как раз в Humboldt Park. Поэтому уличная стая малолетних будущих бандитов, застукав одинокого белого пацана, предвкушала скорую и показательную расправу.
Во главе цветасто разодетых пуэрториканских, мексиканских, колумбийских, кубинских, доминиканских и прочих латинских чикано, как это ни странно, был индеец. Именно индеец — Миша сразу узнал ярко выраженный типаж племени таино. В его спецгруппе в армии служил такой вот индеец араваки, очень похожий, кстати, на одного из киноперсонажей в фильме "Хищник". Того самого, с Арни Шварценеггером, который выйдет на экраны только через десять лет. Там был такой же колоритный индеец с огромным мачете. Правда, этому пацану до него ещё расти и расти.
У предводителя шайки мачете не было. Но был нож — вполне приличный клинок, вовсе не напоминавший перочинный ножичек. И этот "вождь краснокожих" всем своим видом показывал, что, не задумываясь, пустит своё оружие в дело. Не с пустыми руками были и остальные малолетние чикано. Правда, среди них затесалась и парочка мулатов, видимо, малолетние банды создавались по тому же этническому принципу, что и взрослые. То есть, чёрные — отдельно, латиносы — отдельно, а белые — само собой, отдельно. В ирландском районе O'Hare чёрных вообще практически нет. Впрочем, Дудкину от этого было не легче.
"Эти потомки конквистадоров и индейцев прирежут меня здесь и не поморщатся. Ай, как невдобно получилось, надо постараться никого не прибить на смерть... А смогу ли я? Надо будет как раз и проверить возможности моего организма..."
— Эй, ты, "снежок", ты чего сюда забрёл? Я вижу, тебе уже сегодня показали, кто ты есть? Ты ведь кайк, так ведь? Мы сейчас проверим, хорошо ли ты обрезан, еврейчик.
Миша неспешно поднялся и сделал шаг навстречу этому малолетнему "предводителю команчей". Пацан был явно года на два старше, да и выглядел он поплотнее. Мускулы уже проглядывали под его цветастой рубашкой, да и руки у мальчишки были уже не детскими. К тому же татуировки на них свидетельствовали о том, что некое посвящение в мужчины малолетка уже прошёл.
— Ты, рото, прежде чем пасть открывать, научись по сторонам смотреть, а то залетит что-то в неё — придётся потом доказывать своим приятелям, что случайно отсосал у дикой обезьяны, — с улыбкой проговорил Миша, смотря прямо в глаза главному хулигану.
Термин "рото" ("потрепанный") используется для пренебрежительного обращения в Перу, Боливии и Чили, а также в латинских кварталах США. Миша это знал и надеялся вывести из себя главаря. Тогда можно будет быстро с ним расправиться и обойтись без лишних разборок с его командой.
Как и следовало ожидать, индеец моментально взбесился.
— Ах ты ж, хайми, ты у меня сейчас сам отсосёшь, я тебе рот твой расширю своим "пером", — заорал подросток и бросился на Мишу, размахивая ножом. Но в этом была его ошибка.
Дудкин понимал, что если бы на него напал мастер ножевого боя, то шансы выстоять и победить, несмотря на все его знания и опыт в единоборствах, были бы минимальными. Нет, он бы смог что-то предпринять, но ценой глубоких порезов или тяжёлого ранения. С ножом шутки плохи, и умелый боец сможет за секунды нашинковать безоружного человека, пускай он даже супер-пупер мастер каких-нибудь боевых искусств. Это только в фильмах с голыми руками такие мастера разбрасывают вооруженных мечами, ножами и палками противников. В жизни всё гораздо проще и страшнее.
Поэтому Миша не стал выпрыгивать навстречу вооружённому ножом подростку и с криком "кия!" выбивать у него ногой нож. Не стал он так же ставить какие-то блоки или делать руками всякие там пассы. Он просто сделал три встречных удара — ногой и двумя руками. Поскольку нога длиннее руки, то удар в голень ноги набегавшего противника практически его срубил. Удар ребром стопы в надкостницу — очень болезненный удар. Но пока тот падал, Миша успел нанести ему рукой удар в лицо, прямо в нос, а второй рукой, точнее, ребром ладони — по руке с ножом, снизу вверх. Удар пришёлся точно в кисть, в болевую точку, после чего нож птицей выпорхнул из руки падающего "вождя". А рука сразу попала в захват Михаила.
Но на этом Дудкин не остановился — он моментально упал сверху на поверженного хулигана и коленом врезался в его грудь. Руку при этом он тут же взял на излом, повернув противника на живот. Индеец как-то утробно квакнул, зашипел от боли, но тут же заорал благим матом:
— Пусти, больно, руку сломаешь, пусти, чёртов хайми!
Миша повернулся к оторопелой шайке и крикнул:
— Чикано, если сейчас дёрнитесь, ваш вожак останется без руки. Я её так сломаю, что никакой доктор не исправит, понятно?
Из группы выскочил ещё один латинос, по виду похожий на пуэрториканца — голова у него была обмотана ярко-красным платком, как повязкой, под рубахой виднелась золотая цепочка, а джинсы этого модника были обшиты бахромой, прямо как в советских фильмах про индейцев.
— Отпусти Пепе, он же просто пошутил. Отпусти, а то я тебя сейчас с дерьмом смешаю, чёртов кайк!
Миша отпустил руку у поверженного Пепе и, не говоря ни слова, моментально выскочил навстречу понторезу в джинсах с бахромой. На этот раз он решил повыделываться — высоко подпрыгнув, в прыжке Дудкин нанёс своему противнику сокрушительный круговой удар ногой.
Этот удар в каратэ называется тоби микадзуки гери, хотя иногда его называют и тоби маваси гери. Все зависит только от ударной поверхность ноги — бьёшь ты боковой частью стопы, или верхней поверхностью стопы, а также голени. В китайском ушу этот удар называется сюань фэн цзяо — "стопа-вихрь", а во всем мире он стал известен как удар "торнадо". Его часто используют в ММА и тайском боксе. Техника этого удара построена на том, что, нагружая правую ногу, с неё делается прыжок вперёд-вверх, боец начинает вращение вокруг своей оси, пронося левую ногу и, закручивая себя, в прыжке наносит удар правой ногой в голову противнику. Удар довольно сложный, сильный и эффектный.
Собственно, на эффектность Миша и рассчитывал. Когда худенький невысокий подросток внезапно взлетел вверх, махнул ногой и Диего, как мяч, отлетел в сторону на несколько метров, упал и не встал, остальные чикано моментально притихли. Но гонор всё же взял своё, тем более что их главарь вскочил и заорал, брызгая слюной:
— Что вы смотрите, сыны ослицы, вас много, а он один! Валите его, быстро!
Но моментально заткнулся, так как Миша, не оборачиваясь, нанеся возбухнувшему предводителю в голову сильный удар ногой — уширо гери. Пепе снова как-то утробно квакнул и свалился без сознания. Миша смекнул, что надо показательно "скосить" ещё несколько самых шустрых из шайки, чтобы они успокоились и перестали на него напрыгивать. Нет, он, конечно, уже понял, что организм легко выполняет все его команды, а навыки его взрослого тела, до автоматизма отработанные годами упорных тренировок и боёв в будущем, мозг спокойно переложил на его тело 12-летнего мальчишки. И, наоборот, его скорость и гибкость возросли многократно, а поскольку точность никуда не ушла, то особой силы и не требовалось. Поэтому разбросать всех этих чикано он мог за три минуты.
Но калечить Дудкин никого не хотел. Зачем? Да и проблемы с полицией ему были не нужны. И с этими будущими бандитами — тоже. Так что надо пацанов аккуратно и показательно приструнить, но не унижать. Эти латиносы чересчур гордые, мало ли, как там в будущем всё повернётся, лучше плохие друзья, чем хорошие враги.
Поэтому через пару минут на траве валялись ещё трое из нападавших, а остальные со страхом смотрели на спокойно улыбающегося мальчишку, который подошёл к их вожаку, похлопал его по щекам, потом протянул ему руку и, поднимая того с травы, сказал:
— Слушай, как тебя там зовут? Пепе? Давай нормально поговорим. Я не хочу вас убивать, но, если вы не перестанете меня доставать, мне придётся это сделать. Поэтому предлагаю просто поговорить — выскажете мне свои претензии, а я вам на них отвечу. И потом решим, кто из нас неправ, ок?
Глава восьмая. Мальчик-убийца
Если бы мы умели заглядывать в будущее, то, наверное, смогли бы заранее просчитать, как достигнуть всеобщего благоденствия с минимальными затратами. Ведь достаточно посмотреть, кто в этом будущем чем занимается, с каким результатом, что сделал правильно, а что неправильно — и всё! Сразу понятно, куда идти, на кого равняться и кто должен это наше будущее строить. Вот этот будет президентом, а вот этот — всемирно известным учёным. Заранее всех расставить по местам и создать им все условия. А вот и нет! Потому что когда люди проходят свой жизненный путь, то на этом пути они учатся, в том числе, и на своих ошибках. Но если они не будут совершать ошибки, значит, нарушится баланс их компетентности. Грубо говоря, человек, никогда не ошибавшийся, не сможет принять важное решение. Или примет решение неверное — ведь он не сможет взвесить все "за" и "против", проанализировать ситуацию и верно оценить все риски.
Так ребёнок, выросший в тепличных условиях, когда ему всё всегда позволялось и прощалось, вырастает чёрствым, злым и капризным. Как ни странно, такое сравнение можно применить и по отношению к целым государствам...
США, Вашингтон, год 1977, май
Джордж Герберт Уокер Буш, директор Центрального разведывательного управления США, не знал, что ему делать. Сначала у него состоялся разговор с госсекретарем Генри Киссинджером, затем к нему зашел вечный критик Киссиджера и, как ему доложили, советник по внешней политике кандидата в президенты США Джимми Картера во время его президентской кампании, Збигнев Бжезинский. И вот что удивительно — он настаивал на том же самом, что и Киссинджер. Но когда его посетил глава Всемирного банка Роберт Макнамара, который был министром обороны США, и передал настойчивое пожелание мистера Лоуренса Рокфеллера оказать всяческое содействие расследованию Агентства национальной безопасности, а также агентов Бюро разведки и исследований государственного департамента — тут Буш понял, что ведётся какая-то хитрая и очень таинственная игра. В которой он, директор ЦРУ, может быть пешкой.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
