| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Потом, Эрик, потом, — выдавила Юля, с видимым усилием пропихивая звуки через саднящее горло, и перевела взгляд на живительные воды ручья, заманчиво переливающиеся в лучах полуденного солнца.
Скрипя и стеная, как несмазанная дверь, девушка завалилась на бок и окунула лицо в воду. Помотала головой, позволив воде намочить разноцветные волосы и майку, потом немного приподнялась и, опершись на связанные руки, стала жадно глотать прохладную воду, приятно пахнущую травой и цветами. Непередаваемое ощущение счастья! Вода смочила сухое горло и загасила огонь, истязавший нутро.
— Достаточно!
Сильные руки подхватили Юльку подмышки и оттащили от воды. Рассудок всё ещё пребывал в полудрёме, и девушка не сопротивлялась. Спустя секунду над ней склонился незнакомый мужчина, сунул в руки деревянную плошку с мутной синеватой жижей и приказал:
— Пей!
Юля послушно проглотила мерзкое на вкус зелье и привалилась к стволу кипариса, чувствуя, как расслабляется каждая клеточка измученного тела. Густая крона заслоняла тропическое солнце, успокаивающе журчал ручеёк, стрекотали кузнечики и пели птицы. Любовь и гармония наполнили душу. Девушка забыла о тревогах и постаралась раствориться в благословенной радости неведомого мира. Поэтому, когда тело пронзил электрический разряд, подпрыгнула на месте:
— Какого чёрта?! Уберите шокер!
Пытка прекратилась. Но отдать должное, боль помогла Юле очнуться. И не просто очнуться, а почувствовать себя собой. "Почти". Она взглянула на голубые ногти и спутанные многоцветные пряди, паклей свисающие по плечам и груди. Новоприобретённая внешность никуда не делась, но теперь Юлька чётко осознавала, где она, кто она и в какое дерьмо вляпалась. Мысленно выругалась, собралась с духом и посмотрела на пленившего её человека.
Незнакомец был высоким, метра под два ростом, и выглядел так, как в Юлькином представлении должен выглядеть кочевник: короткие замшевые сапоги, узкие коричневые штаны, полотняная куртка без рукавов, распахнутая на груди. Волнистые чёрные пряди доходили до плеч, обрамляя хищное лицо с резкими линиями бровей, цепкими тёмно-синими глазами и острым прямым носом. Тонкие губы плотно сжаты. Под правой бровью странная татуировка — три золотых ромба, а всю левую щёку занимал зелёный кленовый лист. И настолько тщательно прорисованный — от настоящего не отличишь. Каждая жилочка видна, каждая прожилочка...
— Потрясающе... — выдохнула Юля и покосилась на привязанного к кусту Эрика. "Так вот, что ты хотел. Это и есть твой вожделенный тенхор? Круто!" Девушка снова оглядела мужчину, стараясь не обращать внимания на яркий татуаж. Что-то в его взгляде и позе подсказывало, что тот не понаслышке знаком с военным делом, однако оружия при нём не было. Юля пошарила глазами по берегу — ни меча, ни ножа, ни других острых или колющихся предметов. "Странный охотник за рабами нам попался... Эй, может, представишься?" — с нервной бравадой подумала она, но вслух ничего не сказала. Ждала, что главернец заговорит первым.
Но незнакомец не спешил раскрывать рот. Он с мрачным видом разглядывал девушку, словно прикидывая, утопить эту холеру прямо сейчас или предварительно помучить. Юля суетливо поёрзала, пытаясь сесть удобнее (очень уж нервировал её изучающий колючий взгляд), и вновь посмотрела на Эрика. Мальчишка задёргался сильнее и стал яростно кивать на охотника. Но даже с ясной головой девушка не понимала, что он пытается ей сказать. Эрик бессильно выдохнул и поднял глаза к небу, призывая его в свидетели тупости некоторых женских особей.
Охотник проигнорировал переглядки пленников. Он по-прежнему стоял перед девушкой и о чём-то напряжённо размышлял. "Интересно, он на самом деле умный или тупо пытается сложить два и два?" — зло ухмыльнулась Юля.
— Да умный я, умный.
Незнакомец, склонился над пленницей и бесцеремонно вздёрнул её на ноги.
— Пустите! — потребовала Юлька, но охотник обратил на её слова внимания меньше, чем на писк комара.
Он запустил пальцы в спутанные многоцветные локоны, подёргал и помял их в руке, а потом стал придирчиво изучать лицо, уши и шею девушки. Напоследок подверг осмотру причудливый маникюр и толкнул Юльку на землю. Больно ударившись мягким местом, землянка зашипела, как придавленная змея.
— Не понимаю. Этого просто не может быть... У тебя в роду были эльфы?
— Ага! А также тролли, гномы и парочка драконов, — радостно закивала Юлька и на всякий случай подняла связанные руки и потрогала свои драгоценные ушки: "Уф-ф! На месте и человеческие, на ощупь по крайней мере".
— Дура!
— Вполне возможно, — охотно согласилась девушка и автоматной очередью затараторила: — А чего выёживаться-то? Не в том я положении. Да и к дурочкам люди относятся снисходительнее. Жаль, что я не превратилась в блондинку, совсем бы хорошо было. Хлопай себе глазками да жди, когда клиент дозреет и окончательно расслабиться...
— Не дождёшься!
Охотник схватил девушку за связанные руки и потащил за собой.
— Больно! — завопила Юля. Правда, завопила не сразу. В первый миг опешила. До неё, как до утки, наконец дошло, что черноволосый мерзавец читает её мысли. — Вот, гад! Вы не только пособник рабовладельцев, а ещё и телепат?! Ненавижу!
Верёвка врезалась в запястье, и девушка взвыла. И вдруг в голову пришла мысль, что её-то куда-то тащат, а бедного Эрика оставили подыхать связанным на берегу ручья. Стало совсем худо. Юлька обещала мальчишке, что поможет ему покинуть Главерну, и не могла бросить его вот так! Продолжая подвывать и поскуливать, она с ненавистью уставилась в спину охотника: "Этот слушать не станет. Он уже показал, что я для него не более чем щенок на верёвке. — Стиснув зубы, девушка приказала себе не ныть и с опаской взглянула на стёртые запястья. — Да... жалкая картина. Ещё немного, и об арфе можно забыть. Не хочу-у-у!" Землянка сбилась с шага и упала бы, но незнакомец, стремительно развернувшись, подхватил её, с яростью взглянул в глаза и зашагал дальше, однако чуть медленнее. Юлька молча бежала следом — просить и умолять было бесполезно.
Они прошли вдоль ручья, пересекли пальмовую рощицу и оказались на обочине широкой утоптанной дороги. Охотник остановился, огляделся по сторонам и громко свистнул. Юля решила, что он не один, и сейчас к нему присоединяться подельники, но вместо партии головорезов из-за раскидистого куста выступил огромный вороной конь и, нетерпеливо потряхивая длинной смоляной гривой, прогарцевал прямиком к хозяину. На минуту девушка позабыла о собственных горестях и невольно залюбовалась прекрасным животным. А потом вскрикнула от неожиданности: на крупе коня, покрытом чёрной бархатной попоной, восседал кошколапый петух. Конечно, это мог быть любой другой мутант, но по глазам-бусинкам Юля поняла, что тот узнал её. Это был Юлин шур!
— Шурик! — Землянка шагнула к коню, игнорируя сердитый взгляд конвоира, натянувшуюся верёвку и с искренней радостью улыбнулась петушку: — Счастлива видеть тебя, приятель.
— То же мне приятель, — презрительно отозвался охотник, похлопал коня по лоснящейся шее, толкнул пленницу вперёд и начал привязывать верёвку к седлу.
— Вот так-то, Шурик, попалась я твоему хозяину, — кисло улыбнулась Юля, лаская петушка взглядом.
Мутант нахохлился, прижал крылышки к бокам и застыл. Только глазки бегали от хозяина к девушке и обратно.
— Переживаешь, бедняга? Не стоит. Всё будет хорошо, Шурик.
Негромко фыркнув, охотник кивнул на пленницу и продемонстрировал шуру крепкий кулак. Петух вытянул шею, переступил с ноги на ногу и кукарекнул, да настолько пронзительно и звонко, что конь испугался и дёрнулся вперёд, немного протащив Юлю за собой. Верёвка сдавила запястья так, что перед глазами черти запрыгали. Девушке показалось, что она слышит треск собственных костей, и перед мысленным взором встала дикая картина: прекрасный вороной конь гарцует по дороге, а на луке седла болтаются кисти её драгоценных музыкальных рук.
Охотнику крик не понравился, и он, не иже сомневаясь, влепил девушке затрещину:
— Да заткнись ты!
В Юлиной голове что-то оглушительно звякнуло, и к чёртям присоединились звёздочки. От боли она почти перестала соображать, но рот всё-таки захлопнула, страшась опять получить по шее. У незнакомца была тяжёлая рука, и следующий удар мог оказаться смертельным. А умирать не хотелось. Юля стиснула зубы, и крик перешёл в неразборчивое мычание. Уткнувшись лицом в попону, она жалобно всхлипывала и молилась о том, чтобы забыть, кто она и откуда. Если бы за её спиной не было двадцати двух счастливых и беззаботных лет, Юля, вероятно, смогла бы смириться с нынешним положением, а так...
Постепенно боль в запястьях стала терпимой, черти и звёздочки исчезли, оставив лишь редкие кровяные всполохи и ноющую занозу в правом виске. Юля беспощадно загнала мысли о беззаботном детстве и вполне благополучной юности на окраины сознания. Да и что думать о прошлом, если настоящее важнее и страшнее. Особенно угнетала неизвестность, неопределённость её ужасного будущего, а в том, что будущее будет ужасным, Юлька не сомневалась. Шмыгая носом, она подняла голову и посмотрела на петушка. Шур весь сжался под заплаканным взглядом девушки. Он выглядел бедным сироткой, отнявшим ломоть хлеба у такого же, как он, горемыки, и теперь сожалеющим о своём бесчестном поступке.
— Это ведь ты его привёл? — спросила Юлька, хотя ответа ей и не требовалось. По тому, как шур вздрогнул и отвёл взгляд чёрных бусинок, всё было яснее ясного. — Не грусти, Шурик. Всё правильно. Ты же его птичка и не должен был продаваться за пригоршню семечек.
Девушка улыбнулась, а зря: птичке от её слов поплохело. Шур передвинулся к хвосту коня и вжал голову в плечи. Был бы человеком, наверняка, покраснел бы. А, может, усомнившись в здравости Юлиного рассудка, пришёл к заключению, что лучше держаться подальше. "Что ж, я тоже в своей вменяемости сомневаюсь", — хохотнула про себя девушка и, оставив шура в покое, с опаской огляделась. Охотник куда-то смылся, бросив её наедине с конём. Осознав сей факт, Юлька задрожала.
— Эрик! — Мысль о том, что черноволосый мерзавец собрался убить беглого мальчишку, обожгла огнём. Впав в отчаяние, землянка стала теребить верёвку, но увы — связали её на совесть. — Эрик! Я убью этого гада! Эрик!
— И кто у нас гад? — прозвучал насмешливый голос, и девушка обернулась, едва не свернув себе шею.
Охотник стоял в нескольких шагах от неё. А рядом с ним...
— Эрик! — Юля испытала невероятное облегчение при виде помятого, но живого мальчишки. — Слава Богу, это ты, Эрик!
— Я не убиваю детей, а тем более рабов, которых можно выгодно сбыть, — грубо и неприязненно сообщил незнакомец, подтолкнул паренька к коню и за руки примотал к седлу.
Приятеля закрыл вороной круп, но он был рядом, и Юля по-прежнему несла за него ответственность, и когда охотник остановился возле неё, чтобы подтянуть подпругу, рискнула задать вопрос:
— Вы повезёте нас в Кахнар?
Кленовый лист смялся в гармошку — охотник улыбнулся.
— Нет, — сказал он, радуясь непонятно чему, и на девушку захлестнула острая неприязнь к этому самодовольному типу.
— Я не рабыня, слышите?! Я ни от кого не убегала! Я иностранка! Вы не имеете права лишать меня свободы!
Охотник перестал скалиться. Он обвёл Юлю задумчивым и тревожным взглядом, откинул многоцветные пряди и придирчиво всмотрелся в её лицо, точно отыскивая какие-то особенные черты. Потом тихо вздохнул и убрал руку:
— Ты иностранка. Но это ничего не меняет. Я поступлю с тобой так... как сочту нужным.
Он вскочил в седло и тронул поводья, заставляя коня идти шагом. Юле не осталось ничего, кроме как быстро перебирать ногами. Слова охотника буквально раздавили её. Девушка понимала, что рабство есть рабство, и оно по определению не может принести человеку ничего хорошего, но готова была прямо сейчас оказаться в главернском притоне, лишь бы не оставаться рядом с этим человеком, от которого вдруг повеяло опасностью и... смертью. Откуда взялось понимание, что убить для охотника не сложнее, чем выпить стакан воды, Юлька не знала, но была убеждена, что права. Она бы поставила на это последнюю рубашку!
Внезапно голову будто железным обручем стиснули. Юля забыла о боли в руках, о том, что придётся идти пешком невесть сколько километров. Разум неожиданно подсказал ответы на некоторые вопросы, и они привели девушку в полнейшее замешательство. Незнакомец, чью спину она сверлила ненавидящим взглядом, не был охотником за рабами. Более того, он знал о Юлином появлении в этом мире и искал её. Вероятно, для этого он использовал шура. И успешно. Землянка нужна была ему для каких-то целей, а Эрика мерзавец забрал с собой, чтобы надавить на неё. "Мы целиком и полностью в его власти! По крайней мере, в Главерне. Но даже если бы нам каким-то чудом удалось сбежать, без татуировки нам не уйти от работорговцев... А вдруг здесь в каждой стране свои знаки на лице? Вот чёрт! Так и сдохну в рабстве, потому что не удосужилась расспросить Эрика об этом дебильном мире! Идиотка! Ничего не умеешь делать нормально!"
И Юльку захлестнула ярость. Вздыбилась, как штормовая волна, растеклась по телу кипящей лавой. Черти и звёздочки вернулись, закружились в диком, безудержном танце, вспыхнули сверхновой и исчезли. Сознание вновь прояснилось, боль в запястьях почти исчезла, зато горло скрутил спазм.
— Воды... — прохрипела землянка.
Лже-охотник порылся в седельной сумке, вытащил обтянутую кожей флягу и поднёс к губам пленницы. Пить было неудобно, но Юля справилась. Вода с привкусом лимона и мяты промыла сухой рот и растопила тугой узел в горле. "Он идёт на контакт", — мелькнуло в голове, и, пересилив себя, девушка благодарно улыбнулась захватчику:
— Как Вас зовут, сударь?
Юля предположила, что обращение "сударь" придётся ему по душе. И не ошиблась. Глаза мужчины на мгновение сузились, но землянка постаралась придать лицу максимум наивности и любопытства, и он сдался. Кинул взгляд на связанные руки пленницы, скривил губы в подобии улыбки и гордо сообщил:
— Тельвар Карром. И обязательно добавляй господин.
Эрик вдруг громко замычал, и Юля вежливо попросила:
— Не могли бы Вы напоить мальчика, господин Тельвар?
Мужчина даже не взглянул на подростка. Отвернулся, убрал флягу в сумку, достал из кармана маленькую книжку в тиснёном золотом переплёте и стал медленно её листать. Сообразив, что разговор окончен, Юлька больше не приставала с вопросами, хотя теперь их было ровно на один больше. Очень уж хотелось узнать, почему Эрик так отчаянно замычал, стоило Тельвару назвать своё имя.
Через пару часов унылого, монотонного пути они въехали в небольшое селение — десяток-полтора приземистых домов с жёлтыми крышами-конусами из гладких деревянных пластин. За домами виднелись аккуратные сараи, круглые загоны для скота и прямоугольники огородов. Местные жители обладали светлой, несмотря на палящее солнце, кожей и огненно-каштановыми волосами, перетянутыми на затылках широкими лентами. Одежда их была белоснежной: прямые штаны и широкие кофты с блестящими пуговицами — у мужчин, свободного покроя платья и газовые накидки — у женщин. Рабы отличались чистыми лицами, а их длинные, ниже колен туники зеленели, как тенхоры хозяев.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
