Вот и отдохнул

— Нет. Пока неизвестно, что нам сейчас нужнее — золото или мана.

— Как знаешь, тогда эти деньги я забираю. А то, понимаешь, сижу тут, в таверне, уже два дня и успел малость её содержателю задолжать... Два дня назад я бегал в том лесу от енота, потом здесь выпил уже бочку пива, ну наверное, а всё прочухаться не могу...

Два дня? Что-то не сходится с моими воспоминаниями...

— А я наблюдал, как ты из болотного данжа вылезал, почти три дня назад, — добавил непоняток гоблин. — Потом забрал с собой Хвата — и вот мы здесь.

— А я тебя, лорд, проводила на сушу пять дней тому назад, — это присоединилась эльфийка. — Потом из данжа вышла — и сразу в наше родовое болото перенеслась. Всех уцелевших сородичей собрала... Кстати, у нас ещё и два парня, кроме нас, было. Но они потом свалили за завесу, к дальним родичам.

Понятно, непонятные игровые анахронизмы — налицо. Система она такая система. Игровые условности, то, сё... Лучше будет, если об этом даже не задумываться.

Потом мы с Митричем наклюкались. Вернее, наверно, это только он наклюкался. Я же только делал вид.

И Митрич, по пьяной лавочке, начал жалостливую историю рассказывать:

— Звонит как-то нашему директору его начальник и говорит: "Приедет к вам сегодня на завод некий поц, будет ходить, высматривать и всякую херню спрашивать. Так ты, старый косячник, накрути своим придуркам хвоста, чтоб ни-ни! Бухих спрячьте, говно из-под ног наконец уберите, куда не надо — поца не пускайте". Директор берёт под козырёк: "Понял, сделаем!" И вызывает к себе начальников цехов — и толкает вдохновляющую речь...

Тут я его прерываю со своей собственной историей:

— Штурмую я, значит, однажды Замок Некроманта. Со своей армией. И чувствую, не хватит мне моих войск! И тогда мой Прелат делает призыв Архангела... Однако вместо Архангела — из большого портала — танковая атака наших, русских! БТ-7, ИС-7 и "Леман Русс" в одном строю. Страх и ужас... А вместо некромантов в Замке — какие-то германские учёные и охраняющие их эсэсовцы. "Опель" с парой немцев как раз у стены замка стоял. В нём — водитель и офицерик. Офицер дверку машины начал приоткрывать... Отнял я у этого офицера его "эмпэху", а ему самому по мордасам дал. Потом в машину запнул. И тотчас же его вместе с водителем смачно пережевал гусеницами ИС-7... Выносим мы, значит, ворота и врываемся, значит, во двор этой шараги...

Митрич, не слушая меня, крутит свою шарманку:

— ...И директор им и говорит: "К нам едет какой-то гондон. Будет вынюхивать, спрашивать... Вам — бухих спрятать, всё начистить, лишние двери — на замок! Своим говнюкам велеть — отвечать правильно, ну или мычать вежливо, мол — идинах, товарищ, не видишь — мы заняты, не мешай нам работать! Для потрепаться ему парторгов с комсоргами подсуньте. Ну и Соньку, диспетчершу из транспортного, принарядите получше, и сиськи пусть этак эротичненько вывалит..."

И опять рассказываю я:

— А там, впереди, какие-то бумажки летают, эсэсовцы суетятся, мечутся, папки тащат куда-то. В общем, хватай вокзал, мешки отходят. Ну я и давай лупить по ним длинными очередями от пуза! Вот тут-то я ее и зацепил. Тощенькая белобрысая немка, Гертруда. В живот попал ей — одной пулей, через всю стопку папок, что она куда-то тащила. Ну, остальных-то "электрииков" добил без пощады, сапогами и всяко, а вот её — пожалел. И чую — ломятся снаружи в двери дворца зомби — ну, те бывшие эсэсовцы, которых красноармейцы постреляли. Рота примерно. Красноармейцы-то уже ушли, время вышло, вернулись они в свой небесный портал, а эти и ожили. И вернутся теперь красноармейцы только через месяц, не раньше. Ну, откат от призыва у них такой...

Тут Митрич встрепенулся:

— А начальник цеха им: "Так, тупые абизяны! Слухайте сюда. К нам едет тридварас какой-то, и начальство велело: всё надраить — чтоб сияло как у кота яйцы! Кто бухой явится — лично от меня в рыло огребёт, и всех премий за год лишу, не посмотрю, что свой! И тебя, Митрич-Скотиныч, это тоже касается! В общем, сегодня не отсвечивай, в кандейке запрись". А я: "А я чо, я ничо..."

Я его перебиваю:

— Я Гертруду на плечо — она морщится от боли, но терпит, — и наверх. А там, оп-па, — лаборатория! Там напарница Гертруды, толстая некрасивая обаяшка-брюнетка по имени Мари, ну и профессор-некромант Пауль Зибель. Лохматый как Эйнштейн и тоже рассеянный... Ну, я Гертруду на стол сгрузил, шасть к двери, быстренько на шпингалет её, даю бесконечную очередь, на расплав ствола, прямо через дверь — и всё нормально, зомби нам больше не страшны. Зибель кудахчет, по-прежнему ничего понять не может, я за ним бегаю, все его установки отключаю, кое-что и ломаю. Бить его стесняюсь, пожилой ведь человек, да и не от мира сего. А ещё и ученый-некромант мирового уровня...

Теперь уже Скотиныч меня перебивает:

— Начальник цеха продолжает речугу: "Полдня всего потерпите, утырки! Ты, вон, молодой, — на собрании трещал складно — будешь этому чудаку на вопросы отвечать, как у тебя в тетрадке твоей комсорговской записано. А ты, Синичкина, подол покороче чтоб, и сиськи... а, у тебя ж нету... Это транспортникам повезло, у них Сонька есть. Ну, морду хоть наштукатурь, и улыбайся! Остальные — морды свои козлячьи в станки засунули, и не отвлекаться, хоть всю заготовку на стружку переведи, пока тот хмырь не уйдёт — но чтоб вид был как у настоящих пролетариев, как в кино показывают! Всё ясно? И не приведи бог, которого нет, и Крал Мракс, который есть и будет есть — оттрахаю! Вот как есть — оттрахаю! Невзирая на пол и возраст... Синичкина, а ты не лыбься, тебя это не касается, тебе просто расценки срежу и норму выработки увеличу! Вон, Митрич всё оформит..."

Моя очередь трындеть:

— Я этой толстенькой Мари только чаю успел заказать, а Зибель к двери метнулся и ну шпингалет открывать — насилу успел его поймать. Ну и шпингалет тот проволокой для надёжности примотал. Ну а потом к Гертруде — пулю из нее вынимать. Та неглубоко вошла, в папках энергию потеряла — в итоге чисто в мышцах застряла, у девушки весьма физкультурный пресс был. Так-то дырочка получилась маленькая и практически не кровоточит. А там в глубине, если ткани раздвинуть, — там донце пульки видать. Ну я, значит, обколол каким-то промедолом из шприц-тюбика вокруг, рассёк входное вдоль волокон, а потом эдакими медицинскими щипцами туда...

Митрич, хмуро, казённым языком:

— В тот день коллектив показал невиданную дотоле производительность труда. Ну и выход брака оказался сильно выше обычного. А я, как нормировщик, на следующий день проявил инициативу и попытался срезать, исходя из этих показателей, расценки у всего цеха. Ну и коллектив дружно устроил мне тёмную...

И снова я:

— ...Такие длинные щипцы-ножницы, на конце такая зубчатая насечка. Вот я пульку ими захватил — и тащу. А она, даром что неглубоко, а сидит плотно. Соскальзывают щипцы, девчонка дёргается. Ну, потом нажал посильнее, снизу ножницы подхватил, потащил эдак всем корпусом вверх, ногами — оп-па, выдернул пульку. Потом промыл всё чем-то антизаразным и забрызгал сверху коллоидным спреем каким-то, и повязку так, чисто для порядка, наложил.

— А дальше-то что было? — почти трезвым голосом спросил Митрич.

— Вылечил её, в общем, но Гертруда коварно забеременела — эсэсовка, что с нее взять. И ее подружка — тоже. И ещё... Стоп! А вот не надо всякого про меня думать, Зибель к тому времени уже куда-то исчез, и потому забеременеть не смог! А потом сирена включилась — будильник, сука. Так я папашей и не стал...

— Ну, какие твои годы...

— А у тебя что там дальше было?

— На другой день мне пришлось идти в отгул. Начальник сам, видя мою побитую морду, предложил. Дескать, неча тут ходить да фингалами сверкать. А как раз пятница была. Потом — как бы суббота и воскресенье. Три дня отдыха! И махнул я на машине на дачу. С водярой и жратвой. Но до дачи не доехал, свернул к лесу. Ну, где мы с приятелями обычно на мангалах шашлыки жарим. Но на сей раз я был без приятелей, без мангала и без мяса. Потому решил обойтись бухлом и тушёнкой. Взял с собой много бухла и много тушняка. В общем, вылез с вещмешком и сумками из машины, пошёл на знакомую поляну. Прошёл через какой-то странный туман... И — всё! Попал вот неизвестно куда...

Потом меня всё-таки немножко развезло.

— Я хотел в ЗМиМ только отдохнуть! Тихо. Мирно, — жаловался ему я. — Но, где я что-то хотел, там хрен с редькой вырос... Если буду отдыхать, как первоначально планировал, тогда через месяц этого замка лишусь. К бабке не ходи. Как и мои предшественники до того лишились... И придётся мне сваливать отсюда с голой жопой. Да если и не буду филонить, то тоже не факт, что мне это поможет.

Митрич долго думал, сказал вдруг не по теме:

— А зря тебе сон про гарем приснился, не к добру это. Много баб — это плохо.

— Да сам как бы знаю.

— Не знаешь! Просто ты не работал начальником в чисто женском коллективе. Хотя бы в небольшом. В отделе кадров, например. Или бухгалтерии. А я рабатывал. Как-то был главбухом в одной шарашке типа "Рога и копыта"...

— В женском коллективе? Да не приведи бог! Тот еще колумбарий...

— Ты, наверное, имел в виду — контактный серпентарий?

— Да, всё правильно, ошибся я, это оно самое... Эй, Митрич, что с тобой? Заснул, что ли?

Митрич мне не ответил. Потому как всё-таки отрубился. Не выдержал его организм усиленной двухдневной пьянки. И поскольку мягкого салата он заранее не заказал, его голова лежала сейчас на жёсткой столешнице.

Пожалуй, всё же приму его на работу, но с недельным испытательным сроком. Денег от меня пока не получит, не заслужил ещё, но кормить буду. Вместе с замковым гарнизоном и слугами. И приодеть его надо бы получше. И нет, затрофеенные у енота шмотки этому кадру не верну.

Что ж, а вот я, в отличие от... не буду показывать пальцем, почти что протрезвел. И пригласил на собеседование болотных.

И первым моим вопросом было: что есть такое эта ихняя Инициация? Да ещё с большой буквы. Первый раз о подобной штуке у эльфов слышу.

Вообще-то в реале она есть. И широко распространена, как явление. Ведь инициация — это, простыми словами, некое посвящение, обряд перехода, знаменующий переход человека на новую ступень развития.

Например, в христианстве — это крещение, пострижение в монахи. В светском контексте — посвящение в рыцари, масонское посвящение и военная присяга. Это всё она самая, инициация. В первобытных обществах инициация, как правило, сопряжена с различными испытаниями, часто весьма мучительными: например, нанесением татуировок, телесных повреждений и так далее.

А что в данное понятие вкладывают болотные?

Оказывается, тут было прямое вмешательство их Богини! Когда после мегавзрыва на западе гекса местные болотные эльфы потеряли более девяноста процентов своей популяции, причем выжила лишь молодёжь, а их болото стало почти не пригодным для жизни, они обратились к Богине. Умоляли её спасти их род от полного исчезновения.

Та вняла. И выдала им квест, после чего раскидала просящих по разным данжам. Там мол кто-то из них и найдёт искомое НЕЧТО.

Всё верно, за "просто так" от богов ничего не получишь, а если получишь — жди какого-нибудь подвоха.

Нашла НЕЧТО Лехваэль. Она получила из моих рук, как оказалось, эликсир возвышения (а не банальную водку или даже зелье восполнения маны). И она закономерно стала лидером выживших. Вождём. Героем.

А принцип действия у эликсира простой. Выпиваешь его глоток (или даже всего несколько капель) — и вуаля, ты инициировался! Конечно, не всё так просто. Во-первых, кандидату на Инициацию надо иметь пятый уровень, это минимум, и быть болотным эльфом. Причём здешним. Во-вторых, кандидат должен истово желать той Инициации, насильственная процедура невозможна. В-третьих, Инициация — это лишь самое начало возвышения. Это лишь увеличение потенциала выживания, за счёт получения умений от других младших эльфийских рас. Но эти умения надо ещё усвоить и освоить. Вот тогда-то и произойдёт полноценное возвышение. Во всяком случае, первый его этап. Следующая Инициация на тридцатом уровне, потом — на сотом... Но об этом думать рано.

Возвышение даёт эльфам возможность жить не только на болотах, но и в степях, в горах... А там ещё и синергетический эффект... И в результате получается почти что универсализм. Почти как у людей, кои могут обитать едва ли не в любом регионе мира.

Болотные эльфы уже не будут жалкими и беспомощными вне своих болот. Ареал их расселения резко увеличится.

Как побочка, после Инициации эльфы увеличились в росте на несколько сантиметров. А цвет их кожи сильно "выцвел" — стал неким "средним" между эльфийско-болотным и человеческим.

Удовлетворив своё досужее любопытство, я завёл разговор о птичках. Точнее — об их призыве. Это требовалось мне для разведки территории гекса. С воздуха-то оно как-то сподручней.

У большинства птиц глаза расположены по бокам головы, то есть они видят каждым глазом по отдельности. Да, это обуславливает широкое поле зрения птицы, для человека же... Не буду я смотреть глазами подобных птичек, нафиг оно надо! Тут ведь мозги себе можно сломать. Или — смотреть лишь одним глазом, зажмурив второй? Да не, извращение это.

А вот бинокулярное зрение присуще только хищным птицам и совам (а из млекопитающих — хищникам, приматам и людям). Так что — совы и ястребы-орлы-соколы, прилетайте ко мне! Именно их призыв, комфортный для людей, мне и нужен. Смотреть их глазами я готов. Кстати, тут годится и призыв как умение, и как заклинание призыва этих птиц.

Вспомнил, в Магии Жизни есть такое заклинание — "Призыв вороны". Почему бы тогда не быть и заклинаний призыва иных птичек, более для меня удобных? Наверняка ведь они существуют...

Лехваэль покивала: есть такие заклинания, да, есть. Попытаемся с этим вопросом что-то сделать. Но быстрого результата не гарантируем.

После чего все девушки встали с лавок, а она торжественно произнесла:

— Лорд, от имени моего рода вручаю вам эту Расовую Книгу! — И протягивает мне Книгу "Болотные эльфы". — Примите же её. Богиня наше решение одобрила.

Ну, я человек простой, чиниться не стал. Взял. Открыл...

— А теперь... Возьмите нас всех под своё начало! Нет, не так, — в свой род! Породнитесь с нами.

— Э...

— Женись на ней, — просто сказала Дэаэль, старшая подруга Лехваэль.

— Ну... — промямлил я. — Возьму разве что младшей женой... Место старшей у меня будет зарезервировано для чисто политического брака. Женюсь на какой-нибудь девушке из другого рыцарского замка. Или вообще — из Империи Грифона...

— Я согласна, — сказала Лехваэль. — И давай поженимся прямо сейчас!

— Ну, как единственный представитель в гексе Церкви Единого и как здешний лорд... Объявляю: с сего момента Лехваэль является моей женой! Гм, младшей... Что у нас там дальше? Что вы можете мне предложить, особенно из боевых умений или особенностей? Какими их них вы теперь владеете? Про болотно-эльфийские я уже и так знаю, мать у меня из ваших.

— А свадьбу зажал, — тихо пробормотала Дэаэль. А Лехваэль предложила: