Прыжок!
Зоя увернулась.
Еще прыжок!
И гибкая тень устремилась ему наперерез.
Два разъярённых зверя: пантера и волк, — покатились по земле, вгрызаясь друг в друга. Зоя хотела помочь, но не могла разобраться, кто есть кто. Да и что могла она сделать?
Невольно припомнилась её недавняя бравада, когда она отвергла защиту Лео. Как же! Выживешь здесь. И шагу ступить не успела, как ввязалась в историю. Если бы Лео не появился, она сейчас точно так же каталась бы по траве, а скорее всего её бы просто не было в живых.
Битва затягивалась. Зоя почувствовала, что одному Лео не справиться. Волк казался заговоренным. В то время, как Лео терял силы, он становился всё энергичней, словно питался его силами. Надо было что-то делать, и Зоя мысленно позвала Сторожа.
Пёс появился почти тотчас же. Ему не надо было ничего объяснять. Мгновенно оценив обстановку, он ринулся в бой и одним ударом огромной лапы перебил волку хребет. Схватив зубами обмякшее тело, он отбросил его в сторону. Пантера поднялась, выпрямилась, и ... Лео, пошатываясь, подошёл к Зое.
Лунный свет стал вдруг ослепительно белым. Тонкий луч коснулся убитого волка, и шкура его засветилась голубоватым светом. Пёс отодвинулся, как Зое показалось, с благоговением. Волк поднялся на ноги и, не глядя на своего убийцу, устремился по лунной дорожке в недра ночного светила. Это было одновременно жуткое и завораживающее зрелище. Зоя восхищённо провожала его взглядом, совершенно забыв о том, что несколько минут назад этот зверь желал её смерти.
— Первый раз вижу здесь ирбиса, — задумчиво произнёс Лео.
Ни следа былой ярости не осталось в нем.
— Ирбис? — переспросила Зоя, — это же снежный барс?
— Ирбис — это наёмный убийца. И если он взялся кого-нибудь убить, то не отстанет, пока не уничтожит или не погибнет сам.
— Значит, Арктур тогда не убил его.
Зоя не могла понять, почему так настойчиво преследуют её события тех далёких лет? Ей хотелось забыть о них навсегда. Почему? Ведь Арктур не погиб. Чувство вины — единственная зацепка. Что она тогда совершила? А может быть, она сумела заставить себя забыть нечто очень важное?
— Ты видела его раньше? — прервал её размышления Лео.
— Да, в тайге, — автоматически ответила она.
— Меня должна была сожрать волчья стая.
— Ты говоришь об этом, как о скучной увеселительной прогулке.
— Это было давно, и я смутно всё помню. Арктур спас меня.
Это всё что она имела. Подозрительно мало. Пора, наконец, докопаться до истины, но не здесь и не сейчас.
— Странно, что он не убил ирбиса, — озадачено произнёс Лео. — ведь рано или поздно, ирбис должен прийти за тобой.
— Их было слишком много даже для него...
Довольно гнетущих воспоминаний! И переведя взгляд на Лео, Зоя пришла в ужас.
— Боже мой, Лео! Ты весь в крови!
Он не сразу отвлёкся от своих размышлений, некоторое время ещё бродил вместе с ней по её памяти и так же, как и она, натыкался на жесткую блокировку. Только в отличие от неё, он прекрасно понимал, стойкое забвение не имеет ничего общего с проявлением инстинкта самосохранения. Оно наложено извне. Вот только кем? Врагом? Другом? Что за чертовщина наверчена вокруг неё?
Лео точно сомнамбула подошёл к воде, сорвал с себя разодранную рубашку, стянул брюки и поплыл.
Зоя присела на берегу, потом обернулась к Сторожу и тихо сказала.
— Принеси полотенце.
Пёс исполнил просьбу, как само собой разумеющееся. Зоя не уставала удивляться. Он понимал человеческую речь именно речь, а не приказы. И, отбросив сомнения, она читала ему Тютчева. Своё любимое четверостишье, ритмика которого дивно переплеталась со смыслом. Созвучие перекатывающихся твердых гласных и согласных воспринималось, как сильное, позитивное заклинание.
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовётся,
И нам сочувствие даётся,
Как нам даётся благодать...
Потом они вместе молчали под побелевшей луной, глядя на то, как на её разлившейся в полную силу, искрящейся дорожке маячит чёрная точка.
Наконец, Лео повернул к берегу. Ничуть не смущаясь своей наготы, он растёрся полотенцем, натянул брюки и, повертев в руках то, что осталось от рубашки, скомкал её, как тряпку. Жуткие раны его затянулись и превратились в рубцы, но вскоре, Зоя была уверена, от них не останется и следа. Она встала, подошла к нему и осторожно коснулась самого большого, Лео накрыл её руку своей ладонью.
— И всё-таки, — возвращаясь к прерванному вечернему спору, проговорил он.
— Вас должен обучать я. Если тебе наплевать на себя, подумай о Вовке. Я знаю только четырех магов, а за свою жизнь повидал их немало, кто бы вызвал Заклинание Красной Молнии, и остался жив. И не знаю ни одного, кто смог бы сделать это без серьёзной подготовки.
— Но как же Теодор...
Лео постарался спокойно отреагировать на это имя, и специально повторил его вслух. Так ходящие по раскаленным углям приручают боль.
— Вот именно... Теодор.
Внезапная догадка мелькнула в его сознании. Мелькнула и тотчас же канула. Сколько Лео ни пытался, он не мог вернуть ясности даже её зарождению.
— Дело в том, — медленно заговорил он, всё ещё не теряя надежды отыскать след ускользнувшей догадки, — что заклинания такого рода нарушают равновесие и приводят к непредсказуемым последствиям...
В ответ ни единой подсказки. Может быть, дело в имени?
— Теодор... — мысленно повторил он.
Но интуиция молчала, и Лео отступил до поры до времени.
— Чем сильнее маг, тем существенней последствия, — продолжал он, словно заученный урок для застывшей в ожидании ученицы.
— Красная Молния — мост между миром мёртвых и живых. И если она не забрала никого из живых, значит, пропустила в наш мир мертвеца. Этот мертвец будет искать встречи либо с тем, кто его вызвал...
Зоя непроизвольно вздрогнула. Лео обнял её, и поспешил успокоить
— Либо, с тем, кого Вызывающий спасал. Последнее бывает чаще. Будем надеяться, что разбираться с ним придется мне.
— И что ты собираешься делать?
Зоя не представляла, каким образом можно разобраться с ожившим мертвецом, разве что убить. Но как убить того, кто уже мёртв?
Лео решил не вдаваться в подробности и повернул разговор в другое русло.
— Учить вас пользоваться тем, что в вас заложено. Особенно твоего брата. Если Заклинание Красной Молнии не убило его, ребёнка, могу представить, что он ещё может натворить сгоряча. Нельзя допустить, что бы он действовал наугад.
— А что ты собираешься делать с тем мертвецом? — настойчиво повторила она.
Пришлось отвечать.
— Поживём, увидим.
И, чтобы у неё больше не оставалось вопросов, пояснил: "Тот, кто приходит с той стороны, не всегда имеет целью вернуться с жертвой. Бывает, ему там ещё не уготовлено места, и тогда его надо просто принять в себя".
— Как это?
— Существует тысячи способов, Зоя. Можно, я не буду тебе о них рассказывать, тем более, что на этот раз судьбе ничего не стоит изобрести тысяча первый.
Зоя долго молчала, прислушиваясь к ровному биению его сердца. Потом неожиданно произнесла.
— Лео, когда все это закончится, ты не уйдешь.
То была не просьба, то было условие принятия его помощи.
— Я постараюсь остаться
И радуясь возможности сменить неприятную тему разговора, Лео мысленно закинул удочку. Громко мысленно: так, чтобы она услышала.
— С тобой.
— Нет, — возразила она, от смущения не осознав, что последнее его слово не было произнесено.
— Я не это имела в виду: ты волен идти, куда хочешь...
— Я понял, — усмехнулся он.
— Я должен исчезнуть из твоей жизни, но не из жизни вообще.
Определённо, он пытался вывести её из себя. Как же, дождётся... Зоя не поддалась на провокацию и уточнила, предварительно взвесив каждое слово, чтобы её ответ невозможно было истолковать двояко.
— Если не хочешь, не исчезай. Я была бы рада стать тебе... другом.
— Ну, что ж, договор заключен, — провозгласил Лео и тоном Дон Жуана добавил.
— Осталось закрепить его, пока мы ещё не просто друзья.
— Что ты имеешь в виду?
Зоя спросила только для того, чтобы потянуть время. Она прекрасно поняла, о каком закреплении идёт речь, и страстно того желала, но одновременно готова была бежать прочь сломя голову. Результатом такого противоречивого её состояния явилось отстранение, небольшое, которое и за отстранение-то можно было принять с сильной натяжкой. Лео не стал тратить лишних слов. Он видел её насквозь, и от этого становилось ещё хуже.
Его рука уверенным движением потянулась к вороту её рубашки, расстегнула первую пуговицу и ласково коснулась основания шеи. Зоя почувствовала, как земля уходит из-под ног, но стиснула зубы, и сделала шаг назад.
— Почему? — спросил Лео.
— Что почему, — глухо отозвалась она.
— Почему ты сдержалась?
— Лео... Я не могу здесь.
— А чем здесь плохо?
Он царским жестом окинул открытый со всех сторон пляж.
— Сторож покараулит. Лучше места не найти. В конце концов, должны же мы... разрядиться.
Судя по терминологии, монологи её Здравого Смысла были ему хорошо известны. Зоя устала сгорать от стыда. Сгорать от стыда надо ему, бессовестно шарящему по её мыслям. Она подняла голову и дерзко взглянула Лео в глаза.
— Сегодня мы уже разряжались, и толку от этого никакого.
— Во-первых, — деловым тоном заявил Лео, — это было вчера. А во-вторых, как это никакого толку? Не далее, как вчера, ты лежала трупом, а сегодня собиралась подраться с ирбисом. Мало, кто отважится на такое даже в пике своей физической формы.
— Лео...
— Хватит ломаться, — отрезал он. — Я сгораю от желания по твоей, между прочим, вине.
Зоя никак не могла привыкнуть к колебаниям безумного маятника: только что они чуть не погибли, и вот уже смертельная опасность становится предметом шутки.
— Кстати, — Лео опять бессовестно залез в её мысли и не позволил сбежать в лирическое отступление.
— Сегодня я научу тебя игре прикосновений. Как тебе это?
И не успела она что-либо предпринять, как он снова нежно коснулся её шеи. Зоя почувствовала, что тает. Ноги подкосились. Лео подхватил её и бережно опустил в... мягкие пятнистые шкуры.
— Откуда? — мелькнуло последней искоркой изумление.
— Не могу же я бросать любимую женщину на холодную жёсткую землю.
Он сказал это, или подумал? Он смеялся над ней.
— Есть сотни точек на человеческом теле, прикосновение к которым вызывает... бурю чувств. Звучит банально, но довольно точно. Не всегда это — наслаждение. А знаешь ли ты, что наслаждением можно убить?
От его прикосновений она почти теряла сознание.
— Ты собираешься сделать это сейчас?
— Нет, я слушаю твоё сердце. У него изрядный запас прочности.
— Я хочу тебе отомстить.
— Тогда прикоснись здесь...
Луна запуталась в ветвях прибрежной ивы. Иногда её острый луч пробивался сквозь листву и слепил глаза, но Зоя ничего не замечала. Игра прикосновений увлекла её в головокружительный омут, и огромный мир со всеми его шорохами, запахами, светом перестал существовать.
А потом она лежала в теплых мягких шкурах, прижавшись щекой к его груди, и радовалась снизошедшему, наконец, спокойствию. Второй... сеанс прошёл менее болезненно. Если так пойдёт дальше, она может втянуться.
— М — м — да! — ехидно прогундосил Здравый Смысл, вложив в своё мычание самые неприличные выражения.
Зоя украдкой посмотрела на Лео и густо покраснела. Он всё слышал и удовлетворённо улыбался.
— В конце концов, это не честно! — в сердцах воскликнула она и несильно, но резко ткнула его кулаком в бок, в одну из точек боли, которые он ей сегодня показал.
— Способная ученица! — Лео охнул и засмеялся во весь голос.
Выждав, пока он вдоволь насмеётся, Зоя сурово посмотрела ему в глаза и сказала.
— Ты должен научить меня защищать свои мысли.
— А как же я буду знать, что ты собираешься вытворить на этот раз. От тебя и Вовки можно ожидать любой ... неприятности.
Зоя с трудом сдержалась, чтобы не повторить экзекуцию.
— Хорошо, — расщедрился Лео, — Слушай!
И она услышала музыку. Бескрайнюю, величественную, как перекаты орга́на над бегущими к горизонту волнами.
— Что это?
Она забыла обо всём на свете, раскачиваясь в размеренном ритме.
— Это — моя защита. У тебя есть своя защитная мелодия. Надо только отыскать её и мысленно напевать, когда разгребаешь свои секреты в присутствии мага.
Зоя откинулась на спину, устремила взгляд в звёздное небо, и из его недр до неё донеслись чарующие звуки. Она и раньше слышала их, но не знала, что это такое. Ей казалось, так поёт полночь, и её музыка доступна всем. Особенно красиво она звучала в полярную ночь под всплески зарождающегося сияния. Зоя могла часами смотреть и слушать. Бескрайние заснеженные просторы являлись тем уникальным залом, акустика которого не позволяла ни одной ноте выпасть в осадок фальши. Полярные ночи — одно из немногих чудес её прошлой жизни, доставлявших ей истинное наслаждение.
— Никогда не слышал ничего подобного, — тихо произнёс Лео, когда она закончила свою мелодию.
— Повтори.
И они понеслись в завьюженную звёздными ветрами вселенную через пространство и время навстречу тысячеглазой вечности.
* * *
В доме было тепло и сухо. Едва добравшись до кровати, Зоя разделась и нырнула под одеяло. Сон навалился приятной истомой. Кто-то подошёл и лёг рядом. Лео... Странно, что её больше не бросает в дрожь от его присутствия. Он что-то хочет от неё, он пытается растормошить её, но она с трудом выталкивает из себя слова.
— Извини, Лео, я очень хочу спать.
Проваливаясь в глубокий сон, она отметила, что глаза у него почему-то не кошачьи, а... змеиные. И ещё ему было холодно. Ей надо было его согреть. Она прижалась к нему, он обнял её, и они заснули.
Очнулась она оттого, что кто-то отчаянно растирает её тело. Сил не было. Она опять едва могла пошевелиться, но живительное тепло от массирующих рук постепенно пробивалось сквозь кожу.
— Лео! Что ты делаешь?
Его руки, на её взгляд, позволяли себе слишком многое. Она попыталась зарыться в одеяло, но не смогла.
Он коснулся губами её лба.
— Как мать над больным ребёнком, — подумала она.
— Как ты нас напугала!
— Что случилось?
— Это я должен спросить, что случилось. Ну, ни на минуту нельзя оставить одну. Я нашёл тебя закоченевшей лягушкой и едва сумел вернуть.
— Но разве...
И Зоя похолодела от ужаса. Змеиные глаза, ледяное тело. Мертвец Красной Молнии! Ей даже в голову не могло прийти, что он окажется так близко и так скоро. Лёгок на помине...
— Как он выглядел?
Она забыла, что умеет защищать свои мысли, и не стала. Лео без труда прочитал их. Но теперь это даже к лучшему. Она не представляла, как рассказать такое.
— Я думала, это ты, Лео!
— Он что-нибудь с тобой сделал?
В его глазах бесновались тревога и ревность.
— Ничего. Он просто обнял меня, и мы заснули. Боже мой, Лео, он как две капли воды, похож на тебя. Только глаза... А я так устала...
