2031-2035. Распад демократии

В первую неделю января пришла зарплата на карту. Пошел к банкомату, банкомат не работает. Поехал в "Волмарт" — тоже не работает. В конце концов нашел работающий, сразу все снял.

Вечером сидели у камина, электричество снова отключили. Сара перебирала запасы. У нас было два мешка картошки, мешок лука, мешок моркови, двадцать банок домашних заготовок, двадцать фунтов муки, десять сахара, семь риса, две большие упаковки сухой пасты, банка кофе, пачка чая.

Дочь сидела в углу, смотрела в телефон. Интернет работал с перебоями.

— Пап, пишут, в Калифорнии ввели продуктовые карточки.

На следующий день полмешка картошки отдал соседу Майку за ремонт машины, он механик. У Майка трое детей, жена беременна четвертым. Он давно уже не берет денег за ремонт, только еду, дрова и услуги. Вечером сидели у него в гараже, пили самогон, смотрели телевизор от генератора. По телевизору выступал наш сенатор, еврейский хорек Хаффман, вещал про внешних врагов, китайский заговор, про величие Америки. Отвратительно.

В середине февраля поехали с Сарой в банк, хотели закрыть счет. Оказалось, мы такие не одни, очередь тянется с улицы. Простояли три часа, зря, деньги вообще перестали выдавать.

— Надолго? — спросила Сара.

— Никто не знает.

На улице Сара остановилась, заплакала. Я обнял ее, мы стояли посреди заснеженного тротуара, пока не начали замерзать. Сели в машину, поехали домой

В начале марта Ньюсом объявил, что готовит "Новый курс" как при Рузвельте. Вэнс сказал, что это бред и не поможет.

Однажды сидим, ужинаем, на ужин картошка с луком, жаренная на сале, которым сосед-фермер расплатился за починку его сарая. Дети едят молча, сын вдруг спросил:

— Пап, а мы умрем?

— Нет, — отвечаю..

— Почему?

— Потому что у нас есть руки, голова и друзья. Этого достаточно чтобы выжить.

Вашингтон, 19 марта 2034. Здание казначейства на 15-й улице работает в режиме пониженного энергопотребления. В холле горят только аварийные лампы, лифты останавливаются через этаж. Сотрудники носят с собой термосы, столовая закрыта.

— У нас нет проблем с деньгами, — объясняет клерк среднего звена, попросивший не называть его имени. — У нас проблема с тем, что на эти деньги ничего нельзя купить. Федеральный доллар принимают только в сетевых супермаркетах.

18 декабря прошлого года президенты Гэвин Ньюсом и Джей Ди Вэнс подписали два идентичных указа "О временной защите национальных финансовых активов", заморозивших все иностранные счета в американских банках. Формально — до переговоров с БРИКС+, фактически — на неопределенный срок.

— Это был вынужденный шаг, — говорит высокопоставленный источник в Министерстве финансов. — Отток капитала за ноябрь превысил 200 миллиардов. Мы должны были остановить кровотечение.

Остановили. Но вместе с кровью остановилось и все остальное. Китай и Индия зеркально заморозили активы американских корпораций. Европейский союз, раздробленный на три торговых блока, ввел "временные ограничения" на операции с долларом. Япония приостановила действие торговых соглашений.

В Нью-Йорке на сто федеральных долларов можно купить продуктов на два дня. А в Остине эти сто долларов не возьмут вообще, там своя валюта, привязанная к нефти.

Капитолий штата Техас выглядит так, будто здесь готовятся к осаде. На входе усиленная охрана, металлодетекторы, проверка документов. Но внутри атмосфера спокойная, деловая.

— Мы не объявляли независимость, — поправляет меня пресс-секретарь губернатора. — Мы объявили о временном принятии полномочий до тех пор, пока федеральное правительство не восстановит способность защищать экономические интересы наших граждан.

Юридическая конструкция сложная, Техас ссылается на четвертую статью конституции, гарантирующую штатам защиту от вторжения и экономического ущерба. Федеральное правительство, утверждают в Остине, не справляется с этой функцией, значит, штат вправе защищать себя сам.

Закон "О защите критической инфраструктуры", подписанный губернатором в январе, разрешает прямые поставки техасской нефти и газа за границу. Без федеральных лицензий, без налогов в Вашингтон, без долларовых расчетов.

— Мы продаем в Китай за юани, — объясняет техасский чиновник, курирующий энергетику. — Покупаем на эти деньги товары. Часть оставляем себе, часть продаем соседним штатам.

Федеральный резервный банк Далласа (формально структура ФРС США) продолжает работать, но выпускает собственные платежные сертификаты, так называемые "техасские доллары", обеспеченные нефтегазовыми контрактами. Жители Хьюстона и Далласа расплачиваются ими вместо долларов в супермаркетах и на заправках.

В Кремниевой долине кризис переживают тихо, технологично и без лишних эмоций. Крупные технологические компании столкнулись с проблемой — продавать лицензии за границу за федеральные доллары становится все более затруднительно.

Решение нашлось в марте, когда законодательное собрание Калифорнии приняло резолюцию ! 202. Документ вводит понятие "цифрового резидентства" — иностранные компании могут получать местные лицензии на использование патентов, минуя Вашингтон. Расчеты можно вести в юанях или криптовалюте, по выбору клиента.

— Это не сепаратизм, — уверяет меня один из авторов резолюции, Скотт Винер, сенатор штата от Сан-Матео. — Это адаптация к реальности. Если федеральное правительство не может обеспечить нам доступ на внешние рынки, мы обеспечим его сами.

Министерство юстиции США уже подало иск в верховный суд, но верховный суд не заседает второй год из-за отсутствия кворума. Фактически Калифорния создает параллельное правовое поле.

Средний Запад оказался в самой сложной ситуации. Здесь нет ни техасской нефти, ни калифорнийских патентов. Только фермеры, зерно и логистика.

— Мы кормим страну, — говорит фермер из Иллинойса, с которым я встречаюсь на обочине шоссе ! 55. — Только теперь нам за это не платят.

Федеральные закупочные цены заморожены на уровне сентября 2033 года. Рыночные цены выросли втрое, но экспортировать зерно напрямую мешают федеральные инспекторы. Точнее, пытаются мешать.

— Местные шерифы отказываются выполнять их ордера, — объясняет фермер. — Мы собираем пулы, грузим зерно в фуры и везем на границу. Если останавливают, платим штраф. Штрафы дешевле, чем продавать федералам.

В пригородах Чикаго и Детройта возникают стихийные кооперативы. Врачи меняют услуги на продукты, автомеханики ремонтируют трактора за долю урожая.

— У меня есть счет в банке, — рассказывает хирург из детской клиники Northwestern Medicine. — Там лежит неплохая сумма. Но купить на нее можно только пасту и консервы, мясо и овощи продают только на рынках, по бартеру. Я договариваюсь с пациентами через ИИ-помощника: я оперирую их детей, а они кормят мою семью. Наши ИИ придумали какую-то сложную систему взаимозачета услуг, я не разбирался в деталях.

В Белом доме привыкают к тому, что половина указов не работает за пределами округа Колумбия. Президент Ньюсом, чей рейтинг упал до 34%, проводит закрытые встречи с губернаторами, пытаясь сохранить хотя бы видимость единства.

— Мы ищем формулу, — говорит источник в администрации. — Возможно, создание Ассамблеи штатов для пересмотра бюджетных полномочий. Возможно, временная финансовая автономия для регионов в обмен на лояльность.

На газоне перед Капитолием в воскресенье собирались волонтеры, раздавали бесплатный суп. Очередь была небольшая, человек сорок. Я разговорился с пожилым мужчиной, который грел руки над жестяной банкой с огнем.

— Вы верите, что все наладится?

Он пожал плечами:

— Я живу в Вашингтоне 50 лет. Здесь всегда что-то случалось. Войны, скандалы, дефолты. Мы привыкли, что кто-то наверху в конце концов разберется.

Что дальше?

Экономисты, с которыми мне удалось поговорить, сходятся в одном — страна не развалится, но и не вернется к прежней модели.

— Мы движемся к конфедерации де-факто, — говорит политолог из Стэнфорда, пожелавший остаться неназванным. — Три-четыре крупных экономических зоны с собственными валютами, налоговыми системами и внешнеэкономическими связями. Федеральный центр останется символом единства и координатором обороны, но не более.

— Но у нас ведь два федеральных центра? — переспрашиваю я.

— Нет, центр один, — возражает мой собеседник.— Президента два, но это как консулы в Древнем Риме, центр все равно один.

Выборы 2036 года, если они состоятся, могут либо закрепить эту модель через конституционные поправки, либо спровоцировать новый виток конфликта. Пока же Америка учится жить в новой реальности. Без паники, без истерики, без костров на улицах, сосредоточенно и прагматично.

Сакраменто, Калифорния, 15 апреля 2034. В здании Капитолия все еще висит портрет Джорджа Вашингтона. Секретарь казначейства штата, пожилой мужчина в мятом пиджаке, показывает распечатку бюджетных поступлений за первый квартал.

— Вот здесь, видите? — тычет он пальцем в строку "Невыясненные поступления". — Это деньги, которые раньше уходили в Вашингтон. Теперь они остаются здесь, но мы не знаем, как их учитывать. Федеральный кодекс не отменен, но применять его некому.

Так выглядит распад сверхдержавы в XXI веке. Без танков на улицах, без деклараций независимости, без телеобращений к нации. Просто однажды утром вы просыпаетесь и понимаете, что налоги, которые вы заплатили, никуда не ушли, армия перестала отвечать на звонки, а президента, за которого вы голосовали, не признает президент соседнего штата.

11 марта 2033 года Кэти Портер подписала указ ! 2033-47. В тот день это выглядело как временная мера — казначейство штата больше не могло перечислять налоги в федеральный бюджет, потому что федеральный бюджет перестал существовать как единое целое.

Двоевластие, возникшее после выборов 2032 года, к тому моменту парализовало финансовые системы. Два президента издавали противоречивые распоряжения, банки замораживали счета, социальные выплаты остановились, федеральные служащие перестали получать зарплату.

— У нас не было выбора, — объясняет источник в администрации губернатора, попросивший не называть его имени. — Если бы мы продолжили перечислять деньги в Вашингтон, они бы просто зависли в системе, а люди в Калифорнии остались бы без пенсий и без дорог. Мы не боролись за независимость, мы пытались сохранить работающий водопровод.

Указ был составлен намеренно скучным языком, никакой риторики о суверенитете, только "временный порядок финансирования" и "чрезвычайная ситуация". Юристы до сих пор спорят, был ли он законным, но этот спор уже не имеет значения, за год указ скопировали 29 штатов.

Два президента продолжают выпускать указы. Вэнс сидит в бизнес-центре в Уоррентоне, штат Вирджиния. Ньюсом занимает исторический Белый дом в Вашингтоне. ЦРУ и АНБ докладывают Вэнсу, ФБР — Ньюсому, Пентагон самоустранился, военные базы по всей стране перешли в режим автономного существования — солдаты охраняют периметр, поддерживают технику, но не проводят операций и не подчиняются никаким приказам.

— Мы присягали конституции, — объяснил мне офицер с базы ВВС Эдвардс, попросивший не называть его. — По конституции главнокомандующий один, а у нас их двое. Мы ждем, пока останется один.

Самые заметные изменения произошли там, где их меньше всего ожидали — на границах. Техас взял под контроль федеральные таможенные посты на границе с Мексикой еще в апреле прошлого года. Формально это называлось временным администрированием, чтобы платить зарплату федеральным таможенникам из бюджета штата, пока те не разбежались. Фактически Остин теперь собирает пошлины и договаривается с мексиканскими властями о пропуске грузов.

— Мы не отделялись, — уверяет пресс-секретарь Дэна Патрика. — Просто если кто-то должен контролировать границу, пусть это будут люди, которым платят зарплату.

Нечто подобное произошло в портах Нью-Йорка и Лос-Анджелеса, в аэропортах Чикаго и Майами. Функции федеральных служб берут на себя штаты, но не потому что хотят больше власти (хотя и поэтому тоже), а потому что кто-то должен делать дело, пока наверху решают, кто самый главный.

Финансовый сектор адаптировался быстрее других. Банки Уолл-стрит заключили неформальное соглашение с казначейством штата Нью-Йорк, они признают платежи, подписанные Олбани, как временное платежное средство. ФРС в Вашингтоне закрывает на это глаза, потому что альтернативой был бы коллапс расчетов.

— Доллар остается долларом, — говорит экономист из Колумбийского университета. — Просто у него теперь пятьдесят разных эмитентов, которые следуют примерно одной и той же политике. Пока они ей следуют, система как-то работает.

Мирный характер фрагментации обманчив. За прошедший год было как минимум три инцидента с применением оружия, самый серьезный произошел на прошлой неделе на границе Аризоны и Калифорнии. Патруль Аризоны попытался перекрыть канал, подающий воду из Колорадо в калифорнийскую Империал-Вэлли. Калифорнийские рейнджеры попытались помешать. Погибли двое.

— Это была случайность, — утверждают в офисе Кэти Хоббс. — Никто не хотел стрелять. Но когда речь идет о воде, люди нервничают.

После этого инцидента губернаторы одиннадцати штатов встретились в Солт-Лейк-Сити и подписали меморандум о "принципах добрососедства". Документ не имеет юридической силы, но стороны обещают решать споры переговорами и не применять силу при разделе федерального имущества.

Федеральное имущество — отдельная головная боль. 45% земель на Западе формально принадлежат Вашингтону, но Вашингтон не может ими управлять. Национальные парки открыты, потому что штаты финансируют рейнджеров. Военные базы закрыты, потому что никто не решается их открывать. Лесные угодья горят, потому что не все договорились, кто будет тушить пожары.

— Мы живем в эпоху великой импровизации, — говорит Майкл Макконнелл, профессор права Стэнфордского университета. — Каждый штат изобретает свой способ существования в условиях, когда старые правила не работают, а новые никто не утверждал.

В Пекине и Берлине наблюдают за происходящим с прагматичным интересом. Китай продолжает закупать техасскую нефть, европейские компании открывают офисы в Сакраменто и Остине, объясняя это "близостью к рынкам".

Ни одна страна не признала независимости какого-либо штата. Но это и не требуется. Торговые соглашения теперь заключаются на уровне портов, таможен и корпораций. Японские автоконцерны договариваются с властями Южной Каролины об условиях работы своих заводов. Немецкие химические гиганты ведут переговоры с Техасом о налоговых льготах.

В ООН место США занято представителем Ньюсома. Вэнс протестует.

Год назад многие ожидали гражданской войны, ее не случилось. Армия осталась в казармах, сепаратисты не вышли на улицы с флагами Конфедерации. Экономика не рухнула, она просто фрагментировалась. Вместо войны возникла серая зона, в которой США существуют, но не работают. Флаги те же, гимн тот же, паспорта те же. Но налоги платятся не в Вашингтон, а в Олбани, законы принимаются не в Капитолии, а в Остине.