| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
вторжение. Также в их функцию входит задержать решительную реакцию
28 http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2014/03/15/7018918/?attempt=2; https://roadnews.wordpress.
com/2014/03/01/братки-из-опг-сейлем-и-башмаки-воз/
29 http://www.obzor24.in.ua/?p=861
46
ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ
группы влияния, используЕмыЕ в хоДЕ вторжЕния
национального правительства и патриотической общественности, призы-вая к разного рода «переговорам» и «мирному разрешению конфликта», что, как мы знаем, заведомо обречено на провал (так как переговоры на
самом деле вести не с кем — все решения принимаются в Кремле, а не местными марионетками) и только дает время для закрепления оккупантов на
захваченных территориях.
Наконец, в ходе полномасштабных боевых действий роль купленных
русским капиталом «местных» медиа заключается в постоянной некон-структивной критике национального правительства (при формально патриотической общей риторике) и в максимальном выпячивании потерь национальной армии, проблем и нерешенных вопросов со снабжением войск
и организацией обороны, отдельных (неизбежных в любой войне) злоупотреблений и преступлений военных и спецслужб в зоне боевых действий.
В целом ими будет создаваться атмосфера недоверия к национальным властям, командованию армии, капитулянтства и пораженчества, призванная
убедить общество в безнадежности вооруженного сопротивления России
из-за неравенства сил сторон, плохого состояния национальной армии и в
неспособности национального правительства отразить агрессию из-за его
«некомпетентности», «коррумпированности» и т. д. Так, в Украине принадлежащие российскому и пророссийскому капиталу медиа при формально «патриотической» и «лояльной» риторике более полугода преподносили войну
на Востоке Украины как «гражданскую». После же вынужденного признания
факта российской агрессии они развернули информационную кампанию по
срыву мобилизации, используя для этого реальные и вымышленные факты
плохой подготовки и недостаточного снабжения мобилизованных бойцов и
максимально транслируя мнение разного рода «солдатских матерей» и дру-гой истеричной публики, напуганной мобилизацией их родственников и не
понимающей необходимости вооруженного сопротивления агрессии.
Близкую к описанной роль также могут играть финансируемые из России неправительственные организации, закамуфлированные под структуры гражданского общества и формально пропагандирующие вполне
естественные для здорового свободного общества ценности демократии, либерализма, прав и свобод человека.
Автор данной работы сам придерживается либеральных взглядов по
большинству вопросов политики и меньше всего хотел бы, чтобы его предо-стережения были восприняты как «антилиберальная» пропаганда или призывы к «охоте на ведьм» и ограничению прав и свобод человека. Напротив, на мой взгляд, война за независимость Украины, которую мы ведем с весны
2014 года, является одновременно войной за либеральные ценности, за сохранение прав и свобод человека и гражданина, которые уничтожаются и
«отменяются» на всех оккупированных Россией территориях. Однако следу-ЕвгЕний Дикий
47
Группы влияния, используемые в ходе вторжения
ет четко разделять настоящие структуры гражданского общества, которые
хотя и могут (и даже должны — это одна из их главных функций в здоровом
демократическом обществе) критиковать, порой очень жестко, национальные власти, выявлять любые факты нарушений прав человека, остро на них
реагировать, и псевдогражданские организации, которые на самом деле являются органами влияния «русского мира» и, таким образом, способствуют
победе авторитаризма и диктатуры над гражданским обществом.
В отличие от «честных» структур «третьего сектора», псевдоправоза-щитники легко определяются по источникам финансирования (заметим, что среди них встречаются «полезные идиоты», обработанные пропагандой и работающие на Кремль бесплатно, но гораздо чаще они находятся на
финансовом обеспечении из России) и по «двойным стандартам» в оценке
происходящих событий: они активно выявляют и критикуют любые недо-статки, так или иначе связанные с национальными правительствами и национально-ориентированными организациями, и в то же время закрывают
глаза на гораздо более кричащие факты нарушения прав и свобод человека
(вплоть до массовых убийств или политических репрессий против оппозиции), происходящих в России, на оккупированных Россией территориях или
в странах — союзниках России.
Роль описанных псевдоправозащитных и псевдолиберальных организаций очень близка к описанной выше роли финансируемых Россией масс-медиа, более того, как правило, они работают в тесном взаимодействии30. Роль
псевдоактивистов состоит в том, чтобы первыми делать провокационные
заявления касательно «угрозы нацизма», «репрессий» или, наоборот, — по по-воду «бездеятельности» национальных властей, писать обращения в международные организации с абсурдными обвинениями против национальных властей или патриотических организаций. Из-за малой влиятельности
этих организаций сами по себе их обращения не имели бы какого-либо воздействия на ход событий, однако они создают необходимый формальный
информационный повод, который сразу же используется пророссийскими
местными и непосредственно российскими масс-медиа. При этом заявления
малочисленных маргинальных организаций транслируются как «автори-тетные» и «экспертные», «представляющие общественное мнение», вследствие чего создается необходимый для России информационный «фон» как
в стране — жертве агрессии, так и в международной медиасфере.
Особое внимание следует уделить группам активного влияния, сформи-рованным из представителей русского (в широком смысле — не забываем, что в концепции «русского мира» к категории «русских» причисляют, как
минимум, всех восточных славян) и других этнических меньшинств.
30 http://obozrevatel.com/politics/02786-na-vojne-vse-sredstva-horoshi-kak-finansiruyutsya-prorossijskie-or-ganizatsii-v-ukraine.htm
48
ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ
группы влияния, используЕмыЕ в хоДЕ вторжЕния
В целом группы влияния из числа русскоязычного населения следует разделить на две основные части: «мирные» группы, которые не принимают
прямого участия в вооруженном вторжении, но используются для его политической легитимации, и группы, являющиеся основой для создания оккупационных парамилитарных формирований на начальной стадии агрессии.
«Мирные» группы представлены преимущественно различными организациями по «изучению русского языка», «защите прав русскоговорящих»,
«сохранению русской истории и культуры». Особо активными в их числе
являются, как правило, организации, участвующие в местных выборах от
имени «русскоговорящего меньшинства», православные церковные организации и организации ветеранов «Великой Отечественной» войны31.
Описанным группам в плане русского вторжения отводится роль «ритуальной жертвы нацизма» и «просителей защиты». Именно такого рода организации громче всех заявляют о якобы нависшей над меньшинствами «нацистской угрозе» и в нужный момент выступают с публичным обращением
к России с просьбой ввести войска для защиты их от «уничтожения местными нацистами». Также описанным организациям отводится ключевая роль
«живого щита» между национальной армией и полицией и российскими
вооруженными интервентами на начальной стадии вторжения армии РФ.
В ходе дальнейшего вооруженного конфликта эти группы также продол-жают играть весьма существенную роль, постоянно легитимируя своими
заявлениями и публичными акциями российскую военную оккупацию, создавая необходимые «декорации» и «массовку» для имитации российских
«гуманитарных миссий» и выступая перед международной общественно-стью в качестве «жертв» национальной армии страны — жертвы агрессии
(например, в роли «невинных жертв украинских артиллерийских обстрелов» в Донецке и Луганске). Также из числа описанных «мирных» групп
вербуется полевая агентура, напрямую связанная с российскими парамили-тарными формированиями и армией, и выполняющая разведывательную
деятельность в прифронтовой полосе.
Что же касается самих русских парамилитарных формирований, то их
костяк готовится задолго до начала активных боевых действий32. «Кузни-цей кадров» для российских боевых отрядов в Украине стали следующие
типы организаций:
— местные филиалы русских ультраправых националистических организаций, действующие нелегально (часть из них запрещена в самой России
31 http://news.liga.net/articles/politics/877712-ravnenie_na_kreml_kto_v_ukraine_rabotaet_v_proros-siyskoy_nishe.htm
32 http://www1.kasparov.org/material.php?id=53D607F597C40§ion_id=43452FA6D4743&subject_
id=183
ЕвгЕний Дикий
49
Группы влияния, используемые в ходе вторжения
из-за радикализма, однако поддерживается ФСБ РФ на территории соседних государств);
— легальные молодежные военно-спортивные пророссийские организации, часто закамуфлированные под организации «патриотического воспитания» молодежи, в которых «патриотическое воспитание» понимается в
советском стиле и традициях;
— молодежные спортивные (преимущественно борцовские) клубы, связанные с местным криминалитетом33;
— организации, занимающиеся под видом «культурных и образовательных
обменов» отправкой молодежи в тренировочные летние лагеря в России34;
— организации русского «казачества» (формально этно-культурные и
образовательные, но имеющие парамилитарную структуру и дисциплину)35;
— организации ветеранов Афганистана и других локальных конфликтов
(так называемых «воинов-интернационалистов»)36;
— организации так называемых «исторических реконструкторов», прово-дящие реконструкции боевых действий исторических войн. Кстати, из среды
«реконструкторов» вышел целый ряд полевых командиров русских формирований на Востоке Украины, в том числе такая одиозная фигура, как «министр обороны ДНР» Игорь Гиркин — «Стрелков»37. Интересной, хотя в целом
логически ожидаемой особенностью является то, что чаще всего активистами русских парамилитарных формирований оказывались люди, которые в
ходе «исторических реконструкций», как правило, играли роли красноармейцев, войск НКВД или белогвардейцев. На подобные «военно-реконструктор-ские» сообщества следует заранее обратить внимание как на одну из «групп
риска» и возможное место концентрации российской агентуры.
Наконец, очень важную роль в создании русских парамилитарных формирований в Крыму и на Востоке Украины сыграли никак не легализован-ные и ранее незаметные неформальные сообщества отставных офицеров
советской армии, особенно отставных офицеров КГБ и ГРУ СССР. Как показали события в Крыму и Донбассе, значительная часть отставных офицеров, живших после отставки вполне мирной жизнью (и чаще всего имевших в
33 http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2014/02/6/7012996/; http://argumentua.com/stati/konets-oplota-evgenii-zhilin-otvetit-za-banditizm
34 http://obozrevatel.com/politics/25467-litva-podozrevaet-rossiyu-v-verbovke-detej-dlya-podgotovki-gosu-darstvennyih-izmennikov.htm
35 http://www.unian.net/politics/911220-sbu-zaderjala-atamana-obyedineniya-kazakov-kryima.html 36 http://www.interfax.ru/world/362151
37 https://cgrozev.files.wordpress.com/2014/06/igor-vsevolodovich-girkin.pdf; http://ru.reuters.com/article/topNews/idRUKBN0DV10120140515?sp=true; http://www.mk.ru/social/2014/05/28/igor-strelkov-kak-knizhnyiy-malchik-stal-komanduyuschim-opolcheniem-donbassa.html 50
ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ
группы влияния, используЕмыЕ в хоДЕ вторжЕния
качестве «легенды» и «прикрытия» небольшой легальный бизнес), оказалась участниками заранее подготовленной и задолго до начала активного
вторжения «законсервированной» агентурной сети российских спецслужб.
В начале вторжения эти офицеры-отставники получили приказ о выходе из
подполья и перешли к активной деятельности. Именно такие отставники
(вместе с лидерами военно-спортивных пророссийских организаций) стали
первыми «полевыми командирами» русских парамилитарных формирований и первыми оккупационными «мэрами» и «комендантами» захваченных
городов. Хорошее знание местных условий, населения, наличие сети контактов, налаженных за много лет, обеспечили им значительно большую эффективность по сравнению со «свежими», приехавшими непосредственно из
России интервентами. Ярким примером важной роли таких «отставников»
может служить полковник ГРУ РФ Игорь Безлер («Бес»), много лет живший
под прикрытием мелкого бизнесмена (владельца похоронного бюро), а после начала «русской весны» возглавивший захват города Горловки и став-ший одним из полевых командиров «армии ДНР» 38
Кроме типичных общественных организаций, имеющих очевидных
лидеров и явных участников, чаще всего обладающих также легальным
статусом, в ходе «гибридной войны» против Украины Россия впервые ис-пользовала новый тип организации масс, ранее применявшийся преимущественно оппозиционными объединениями в ходе украинской «Революции
Достоинства» (Майдана) и «Арабской Весны» и впервые поставленные на
службу государственным спецслужбам, — вербовку и объединение активистов через социальные сети.
Объединения сторонников России в Фейсбук, ВКонтакте, Одноклассни-ках и других популярных социальных сетях сыграли важную роль в мобилизации гражданской «массовки», которая создавала необходимый фон и
«картинку» для легитимации военного вторжения, а также активно использовались для оперативного получения разведывательной информации о
действиях национального правительства и украинской армии39.
Анализ роли пророссийских сообществ в социальных сетях показывает, прежде всего, их большую эффективность как мобилизационного инструмента «русской весны», позволяющую синхронизировать действия русской
«пятой колонны» в разных регионах и выводить их сторонников на улицы
для создания необходимой «картинки» даже при условии нейтрализации
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
