2036-2040. Управляемый хаос

— Это поколение экзистенциальных реалистов, — резюмирует профессор Фосс. — Они не верят в светлое будущее, которое построит государство. Они верят только в себя и свой ближний круг. Думаю, они подготовлены к новым потрясениям лучше нас.

Печора, июль 2040. В трех километрах от города дымят трубы гигаваттной ГРЭС, пять энергоблоков, 250-метровая труба, видимая за десятки километров. Станция работает на газе с местных месторождений, которые разрабатываются еще с советских времен. Работает стабильно, недавно прошла модернизацию.

— Ирония судьбы, — говорит Петр Ильич Воронцов, помощник мэра. — У нас гигаваттная станция, а теплосети в городе разваливаются. Трубы старые, потери тепла огромные, а ремонтировать некому и не на что.

Термометр на здании администрации показывает +23, для этих широт многовато, но последние пятнадцать лет аномалии стали нормой. Вечная мерзлота, на границе которой стоит Печора, медленно, но неуклонно отступает. Для города, где почти все здания построены на сваях, это означает грядущую катастрофу.

— Вот, смотрите, — показывает мне Воронцов. — Видите трещину? Она там с весны. За месяц плюс 5 миллиметров.

Дом обычный, пятиэтажка 1985 года постройки. В подъезде пахнет сыростью, на стенах следы протечек. В квартире на третьем этаже живет Сергей Михайлович Некрасов, 58 лет, сторож в логистическом центре китайской горнодобывающей компании.

— Линейкой меряю каждую неделю, — показывает он. — Сейчас 18 миллиметров, месяц назад было 13. Управляющая компания говорит: наблюдаем.

Дом на улице Ленина — уже третий, признанный аварийным в этом районе. Жильцам предлагают квартиры в Сыктывкаре, но желающих переезжать немного — в Сыктывкаре работы мало, а здесь хотя бы китайцы дают заработок.

"Хэйлунцзянская горнорудная корпорация" работает в Печоре четвертый год. У компании контракты на разведку и добычу титана и редкоземельных металлов на Пижемском месторождении, одном из крупнейших в мире. База у них здесь, в Печоре, это последний город на пути к Пижме, дальше только тайга.

— Там у нас только вахтовый поселок, — объясняет мастер участка Чэнь Вэй. — А здесь склад, ремонтная база, жилье для семей. Мы строим микрорайон на окраине, 600 человек уже заселилось, к концу года будет 900.

Компания строит для рабочих собственное жилье, комфортные модульные общежития европейского стандарта. Для местных жителей есть работа: сторожами, водителями, уборщицами. Инженеров и технологов везут из КНР, но на подсобные работы местных берут охотно.

В гимназии ! 1 появились классы с обучением на китайском языке. Во дворах китайские ребятишки играют с местными в футбол, это, пожалуй, единственное, что объединяет два мира без переводчика.

Есть в окрестностях Печоры одна точка, которую не наносят на туристические карты. В сотне километров к северу расположена РЛС системы предупреждения о ракетном нападении, огромная антенна, способная видеть пуски ракет за тысячи километров. Она работает до сих пор, там есть военный городок, солдаты и офицеры частые гости в городе. Говорят, скоро постоянный городок ликвидируют, станцию переведут на вахтовый метод.

Население Печоры — около 30 тысяч человек, последние пятнадцать лет практически не меняется. С работой здесь проблем нет, в отличие, например, от Воркуты.

Дороги — это боль, как везде на севере, асфальт держится максимум два сезона, потом появляются ямы. Грунт плывет, дорожное полотно деформируется вместе с ним.

— В прошлом году рухнула стена старого склада на набережной, — говорит Петр Ильич. — Хорошо, никого не придавило.

Администрация города видит три сценария будущего.

Первый, оптимистичный: китайские компании не только добывают сырье, но и вкладываются в городскую инфраструктуру, строят новое жилье, открывают перерабатывающие производства. Печора становится транспортным и энергетическим хабом, население стабилизируется или даже немного растет.

Второй, реалистичный: проект развивается по классическому сценарию. Китайцы ограничиваются инвестициями в свой микрорайон, а в старой Печоре продолжают разваливаться пятиэтажки. Два мира, разделенные шлагбаумом.

Третий, пессимистичный: мерзлота тает быстрее прогнозов, здания ветшают, коммуникации рвутся. Город признают непригодным для жизни, жителей эвакуируют. Печора становится городом-призраком, ГРЭС и китайский вахтовый поселок работают как изолированные объекты, как на Луне.

— Я думаю, будет второй вариант, — говорит Воронцов. — Месторождение огромное, работы там на сотни лет. А город наш китайцам не нужен, они свой рядом построят, чистенький, теплый, красивый. А мы останемся за забором. Вопрос — надолго ли?

За окном +23, комары и темная гладь Печоры, по которой буксир тянет баржу с китайским оборудованием. На горизонте, за городом, горят огни ГРЭС. Печора живет.

Вчера утром 68-летняя госпожа Чэнь из района Пудун впервые за последние три дня поела мяса. Из полевой кухни, развернутой военнослужащими во дворе ее жилого комплекса.

— Рис закончился еще 10 числа. Соседка поделилась раменом, спасибо ей огромное. Дочка звонит из Сучжоу, плачет, собирается приехать, я говорю: не надо, уже все наладилось, — говорит Чэнь.

То, что происходит в Шанхае в эти октябрьские дни, уже назвали самым серьезным тестом для городской логистики со времен пандемий. Официально порт Шанхая не работал 96 часов, с утра 8 октября до утра 12 октября. Причиной стал санитарный карантин после вспышки нового респираторного заболевания среди докеров.

Утром 8 октября, когда краны в порту остановились, в городских распределительных центрах хранилось продовольствия на двое суток при обычном режиме потребления. Товар не должен лежать, товар должен ехать.

— В обычной ситуации двое суток — нормальный буфер, — объясняет эксперт (имя не разглашается по его просьбе). — Но это если спрос обычный, равномерный. Никто не закладывал в алгоритмы сценарий, при котором спрос вырастет в пять раз, а поставки обнулятся.

9 октября, когда стало известно о продлении карантина на неопределенный срок, город разделился на тех, кто успел, и тех, кто не успел.

— Я больше часа стояла в очереди в "Лянфэне" на Фучжоу-лу, — вспоминает 34-летняя Ван Линь, менеджер по закупкам. — Успела, взяла пятикилограммовую пачку риса, бутылку масла и банки с тушенкой, сколько смогла унести. Вечером позвонила знакомая, говорит, полки с крупами уже пустые, мясо разобрали, овощей нет.

Тогда система дала трещину. Товар в распределительных центрах был, но физически вывезти его в магазины и выложить на полки с той же скоростью, с какой покупатели его разбирали, оказалось невозможно.

К вечеру 9 октября 40% магазинов сообщили об отсутствии свежих овощей и фруктов, 20% — об отсутствии мяса и рыбы. 10 октября распределительные центры опустели на 80% по социально значимым товарам: рис, мука, масло, консервы. В полный рост встала проблема, о которой раньше мало кто задумывался — наличие государственных резервов не спасает, когда нарушена "последняя миля".

Стратегические запасы зерна у города были и есть, они хранятся в складских комплексах в пригородах и соседних провинциях. Но, как оказалось, их нельзя быстро доставить в магазины. Алгоритмы, ответственные за снабжение мегаполиса, не рассчитывали, что половина шанхайцев сметут с полок все, а вторая половина останутся голодными.

12 октября контейнеровозы возобновили разгрузку. Большая часть докеров все еще на карантине или на больничных. Остальные стараются изо всех сил, но темпы выгрузки втрое ниже обычных. Некоторые суда, которые должны были придти еще 8-го, за время простоя были перенаправлены судоходными линиями в Нинбо или Циндао.

По оценкам городского комитета, для полного восстановления розничной торговли потребуется не менее недели. Все это время значительная часть населения будет жить на армейских пайках и по временным талонам.

Шанхайский кризис уже назвали "звонком для всей системы". В ближайшие дни ожидается экстренное заседание госсовета по вопросам продовольственной безопасности. Эксперты говорят о пересмотре нормативов складских запасов, упрощении доступа к госрезервам в чрезвычайных ситуациях и более строгом надзоре над алгоритмами, работающими в критической инфраструктуре.

Для миллионов шанхайцев, переживших эти дни, главное сейчас другое.

— Я никогда раньше не задумывалась, откуда берется еда в магазине, — говорит госпожа Чэнь, пряча рисовый паек в сумку. — Просто приходила и покупала. Теперь буду знать. И дома будет запас на всякий случай.

Генеральный секретарь ООН Мирослав Лайчак официально уведомил персонал и постоянные представительства о прекращении операционной деятельности секретариата с 1 января 2041 года. Решение принято после получения уведомлений от Китая, США и России о выходе из схемы финансирования регулярного бюджета.

Объявление было сделано в ходе короткого брифинга в практически пустом актовом зале Дворца Наций. Присутствовало около двадцати человек, корреспонденты и технический персонал.

Формально ООН не распущена. Генеральная ассамблея сохраняет право собираться, устав организации остается в силе. Однако отсутствие финансирования делает невозможным содержание штата, обеспечение миротворческих миссий и проведение регулярных сессий.

— Это не роспуск, — пояснил высокопоставленный источник в секретариате ООН, пожелавший остаться анонимным. — Это коллапс. Роспуск требует голосования, а голосовать некому и не на что.

С 1 января:

— прекращают работу все программы развития;

— сотрудники секретариата (около 3700 человек) уволены или отправлены в неоплачиваемый отпуск;

— здания ООН в Нью-Йорке и Женеве переходят под техническое обслуживание принимающих стран до решения рабочей группы по имуществу.

Лайчак, занимающий пост генерального секретаря с 2031 года, останется формально в должности до урегулирования процедурных вопросов, но его аппарат фактически расформирован.