Гибридная война

Мониторинг восьми самых рейтинговых телеканалов свидетельствует, что на программы на украинском языке в 2013 году приходилось 31,8 % эфирного времени, а на русском — 50,3 %, причем, по сравнению с 2012 годом доля русскоязычных программ увеличилась на 6,5 %, а украиноязычных — на 2,9 % (за счет уменьшения доли двуязычных программ).

По результатам мониторинга шести самых рейтинговых радиостанций было установлено, что в 2013 году доля песен и программ на украинском языке в эфире составляла 26,3 %, а на русском — 43,8 %, то есть за год первая уменьшилась на 3,9 %, а вторая выросла на 4,2 %.

Фактически российское кино получает до 10 % от общей суммы своих сборов за счет проката в Украине[98].

События 2014 — начала 2015 годов позволяют говорить не столько о потере формального влияния «русскомирских» инструментов на сознание граждан Украины (очевидно, что на оккупированной территории Донбасса это влияние имеет даже более концентрированный характер), сколько о кардинальной смене картины внутри Украины. После Революции достоинства, аннексии Крыма и начала конфликта на Донбассе по ряду причин возник и легализовался русскоязычный украинский патриотизм. Полагаю, что его развитие способно расширить горизонты развития нашей страны и увеличить арсенал противостояния культурной экспансии России.

Из-за ряда объективных и субъективных причин Украина крайне слабо продвигает свои интересы за рубежом, включая даже ближайшее зарубежье. Финансовое состояние нашей страны не позволяет рассчитывать на получение значительных государственных ассигнований на реализацию даже крайне необходимых проектов. Нет необходимости изобретать велосипед — нашей стране пригодился бы опыт America House, Goete Institute, Institute Francaises, Polski Institut и других подобных культурно-просветительских организаций. К сожалению, идея продолжает ожидать своей эффективной реализации.

«Русский мир» — это технологическая концепция, которая отвечает требованиям времени и объединила российских государственных и культурных деятелей и коммерческие структуры; опыт развития транснационального бизнеса и установления геополитической гегемонии любителей «метафизических» и религиозных поисков и адептов четких, аналитически взвешенных бизнес-решений. «Русский мир» использует все доступные методы, действуя не только на уровне государств, но и на уровне медиа, образования, гражданской работы и предпринимательства. Ответ «русскому миру» заключается не в бесплодных попытках перекричать политических клоунов, а в адекватной реакции во всех измерениях общественной жизни[99].

Необходимо признать на уровне политиков и общественных деятелей, готовых брать ответственность за развитие украинского культурного пространства: существование «русского мира» существенно сужает возможности Украины заявить о себе. Однако конкурировать с инструментами, которые используют его адепты, необходимо нелинейными инструментами, действовать на опережение и побеждать.

Осознание бессознательного

Украина — не Россия. Это название не только книги Леонида Кучмы, но и целого процесса осознания собственной национальной и ментальной принадлежности. Слишком долго украинцы были крупнейшей в мире нацией без собственной государственности, слишком долго им приходилось класть свои жизни на алтарь всевозможных империй. Попытки создать украинскую государственность были преимущественно краткосрочными, и после 1991 года Украине приходилось преодолевать комплекс неполноценности в деле строительства собственного независимого будущего. Россия имеет куда более протяженную историю государственности, в основу которой положены переписанные эпизод^! из прошлого покоренных и присоединенных народов.

«Имперское сознание — это комплекс разнородных идей, концепций, чувствований, представлений о месте своей страны в мире и в истории. Имперское сознание формируется исторически, образ империи в глазах ее народов складывается веками. Его составляющими можно назвать:

— элементы внешнеполитических доктрин, с помощью которых имперские правительства в разные времена обосновывают имперскую политику;

— актуальные в данный момент идеологические концепции;

— традиционные ценности образа жизни народа метрополии, которые были перенесены на всю империю;

— сиюминутные суждения и настроения в обществе;

— религиозные, конфессиональные представления»[100].

Специфику русской модели имперского сознания обусловили следующие причины:

1. Исторический путь страны, особенность образования Московского государства, появившегося в сложной, в основном оборонительной борьбе с воинствующими соседними странами, а также своими княжествами. «Объединение русских земель вокруг Москвы» — это фактически непрекращающаяся гражданская борьба, это полигон, на котором опробовались многие принципы политики будущего. Имперские завоевания являются продолжением завоеваний суверенных русских княжеств, на которые распалась Киевская Русь.

2. Историческое внутреннее развитие России. Это деспотическая власть московских правителей, рабский менталитет народа, долгое отсутствие в обществе сословного строя, подавление личности государством и во имя государства.

3. Устои средневековой русской идеологии с характерными для нее представлениями об особенной роли России и русских в мировой истории («право» России на «наследие» Византии, «Москва — третий Рим»). Эти идеи в таком виде, конечно, не сохранились, но спустя время они стали основой имперских убеждений. От идеи победы православия над турками и освобождения православными своей религиозной столицы Константинополя до стратегической идеи захвата «Проливов». Оставшись после падения Византии в религиозном «одиночестве», страна погрузилась в отрицание ценностей окружающего мира, изоляцию в политике и массовом сознании.

4. Своеобразие системы международных, геополитических координат, принятых в мире «правил имперской игры», которые Россия, конечно же, должна была учитывать. Древнюю идею завоевать весь мир сегодня сменила идея раздела мира между империями, что впервые было сделано в 1494 году Португалией и Испанией, которые разделили Землю на португальскую и испанскую части. Россия, как и другие империи, также активно приняла идею раздела мира на зоны господства и влияния, мечтая о мировом господстве.

В России, кроме идеи «исконности» и имперской славянской автохтонности, превалирует идея превосходства русских над другими славянскими странами, которые порой не воспринимаются как независимые государства. Мысль о том, что украинцы — это независимый народ, имеющий свое суверенное государство, русские ставят под сомнение, утверждая, что это русский народ, говорящий на плохом русском языке.

Идея превосходства русских закреплена в истории отношений России и славян, порабощенных турками. Были, конечно устоявшиеся традиции панславизма как осознания близости славянских народов на основе общности крови, языка, культуры и религии. Однако благородная идея освобождения славян в системе имперского мышления предполагала, как само собой разумеющееся, поглощение Российской империи освобожденных славянских народов.

Захват территорий, на которых жили славяне, был в имперском сознании продолжением процесса «собирания» «исконных русских земель» вокруг Москвы. Собственно, так расценивались осуществленные и неосуществленные проекты расширения России: расчленение Речи Посполитой, присоединение Украины, идея преобразования Болгарии в «Забалканскую губернию», а в советское время — шестнадцатую республику СССР.

В системе имперского сознания особое значение придавалось идее добровольности вхождения в состав империи славянских и иных народов. Оставляя в стороне проблему «принудительной» или «вынужденной» добровольности, стоит отметить, что это означало только признание русского царя правителем этого народа и порой носило временный характер. В русском имперском сознании вступивший в состав империи народ уже никогда не мог выйти из подданства. Такая добровольность считалась неизменной и безвозвратной. Любые попытки этих народов выйти из империи рассматривались как измена. Потому весь народ нес коллективную вину за репрессии против так называемых «буржуазных националистов» и массовые депортации. Любопытно, что провозглашение независимости Литвы в марте 1990 года было названо Михаилом Горбачевым незаконным актом.

Идея вечного врага России является основополагающей в имперском сознании, но изменяется по форме на протяжении столетий и во многом зависит от конъюктуры. В имперский период неизменными врагами России считались Османская империя, Англия, США. Также непродолжительное время к таким врагам относились Германия, Япония, Польша, Швеция и Франция. Образ врага России строился как на политических реалиях, ожесточенной борьбе за раздел сфер влияния, так и на известных мифах о предубеждениях по отношению к русским некоторых народов.

В оценке имперского сознания важно понимать еще один факт: «Империя всегда стремилась выйти за четко очерченные пространства и границы реального. В российских условиях «живучесть» феномена имперского политического мифа объясняется не только историко-культурными особенностями развития страны и их прочном укоренении в национальных архетипах и культурных стереотипах, но и высоким потенциалом адаптации к изменяющимся реалиям. На разных этапах отечественной истории имперский миф увязывался в массовом сознании с модернизацией, «великими стройками века», выставлялся на первый план позитивный, мобилизующий общество характер[101].

Россия в нынешней ситуации достаточно успешно использует свое историческое прошлое для борьбы за собственное будущее. Порой создается впечатление, что с помощью имперской матрицы нынешнее руководство России стремится не просто обеспечить собственное пребывание во власти, но и обеспечить продвижение российских интересов на мировой арене, которая позволяет ей существенно влиять на события не только внутри страны, но и раздувать собственное влияние на мировую политику.

Какую идеологию может противопоставить Украина заскорузлой имперскости нашего самого большого соседа? Проблема заключается в том, что одной констатации «Украина — не Россия» недостаточно, а политические силы, сегодня воплощающие украинскую власть, даже условно сложно назвать идеологическими. Хотя в нашей стране зарегистрированы более 200 политических партий, назвать украинскую политику идеологической язык не поворачивается. Это означает, что Украине для демонстрации собственной государственной зрелости нужны ценности как универсальные, так и способные сохранить национальную идентичность.

По мнению украинской писательницы Оксаны Забужко, философия украинской идеи зарождается во второй половине XIX — начале ХХ века. «На стыке историософии, этнопсихологии, истории философии, культурологии, а отчасти и религиозной философии» [102]. Особенности современного этапа формирования национальной идентичности в Украине определяются, с одной стороны, потребностью реализации идеи нации на основе ценностей украинства, с другой — невозможностью реализации социально-экономических интересов граждан безотносительно к их сословной, этнической, религиозной и политической определенности. Как справедливо заметил Иван Дзюба[103], объединять людей сейчас можно разве что вокруг идеи благосостояния. По его мнению, исторически для Украины национальной идеей было то, что Тарас Шевченко обозначал как «Украина без холопа и пана» [104].

Украинская национальная идея возникает вместе с появлением на мировой арене самой Украины и проходит ряд этапов развития, сохраняя в основном свою сущность, но изменяя форму, сферу действия, функциональное назначение и глубину выражения. Она выступает сложным социально-культурным, политическим феноменом, служит консолидации нации для эффективной реализации задач украинского национального возрождения, которое имеет комплексный характер и является целостным процессом становления и развития собственной национальной государственности, пробуждения национального самосознания и достоинства, развития национальной культуры и языка, утверждения экономической независимости.

Начало формирования национальной идеи Украины было положено идейной программой Кирилло-Мефоди-евского общества, в котором Украина «в потоке истории, в единстве прошлого, настоящего и будущего ("і мертвих, і живих, і ненароджених") впервые предстает как самодостаточная задача»[105]. Есть мнение, что понятие «украинская идея» первым предложил Пантелеймон Кулиш, который вкладывал в него осознание, понимание человеком принадлежности к своему народу, его культуре и вере. Позже этот термин использовали Михаил Драгоманов, Степан Рудницкий, другие украинские мыслители, но уже в значительно более широком смысле.

В дальнейшем программно закрепленое видение украинской национальной идеи встречается в программе «Самостоятельная Украина» Радикальной украинской партии, которую написал Николай Михновский[106]. Главной целью провозглашалась борьба за независимость Украины, причем причиной, по которой эта борьба не началась раньше, виделось бездействие украинской интеллигенции, сам факт существования которой Михновский не без оснований ставит под сомнение [107]. Труды украинских консерваторов Дмитрия Донцова, Вячеслава Липинского и прочих стали определенной вехой в осознании и формулировании основ украинской национальной идеи[108].

В целом украинская политическая мысль конца XIX — начала ХХ века тяготела к поиску национальной идеи, возможно, не прямо, а опосредованно касаясь ее. Почти у всех представителей украинской политической мысли того времени (исключая автономистов) главной целью украинства считалось обретение независимости и объединения страны, причем варианты консолидации, идеи, которая должна объединить, каждый постулировал, исходя из своих взглядов не только на будущее Украины, но и на мир в целом[109].

Неудачи в борьбе за украинскую государственность не прекратили поиск консолидирующей национальной идеи, хотя в межвоенный период и сразу после завершения Второй мировой войны идеологи независимой Украины не только отражали «скромное обаяние авторитаризма» в своих мировоззрениях, но и становились заложниками сначала противостояния в треугольнике Великобритания-Франция — Германия — СССР, а потом и начавшейся практически сразу после окончания Второй мировой холодной войны.

Новый этап поиска национальной идеи Украины начинается после провозглашения в 1991 году независимости государства. Национальная идея, ее поиск и проблемы, которые ее окружают, вызывают внимание государственных деятелей, политиков, журналистов. Во времена президентства Леонида Кравчука много говорилось об идее соборности Украины. Согласно этой идее, народ Украины должен объединиться во всей своей политической, религиозной, этнической полноте ради великой гуманистической миссии.