2041-2044. Дефицит, безработица, диптауны

— Звучит как ловушка.

— Это физика. В реальном мире тоже есть трение: чтобы выйти из дома, нужно одеться, открыть дверь. А в цифре мы делаем трение нулевым на входе и ощутимым на выходе.

— Вас не беспокоит, что ваши продукты отрывают людей от реальности?

— Реальность — то, что с тобой происходит. Если двенадцать часов в день со мной происходит красивая, предсказуемая, управляемая среда, то какая разница, как технически она устроена? Физический мир не обязан быть главным.

— Сколько времени вы сами проводите в среде?

— 12-14 часов в день. Это работа.

— Не теряете связь с физическим миром?

— Физический мир мне нужен, чтобы есть и спать. Для остального есть среда получше.

— А люди вокруг? Семья?

— У жены тоже линзы. На самом деле все это было нормой еще двадцать лет назад, только вместо линз были телефоны, с ними погружение в другую реальность было не так очевидно. Сейчас происходит то же самое, только глубже и качественнее, но суть та же.

Спустя полвека тотальной цифровизации мы наблюдаем фундаментальный сдвиг, который политологи уже сравнивают с появлением вестфальской системы. Только если в 1648 году мир договорился, что государь контролирует территорию, то сегодня выясняется, что территория больше не имеет значения.

Формально граждане по-прежнему живут в своих квартирах, платят за свет и изредка голосуют. Но их экономическая и социальная жизнь протекает в ином измерении. По данным Института цифровых исследований, совокупное время взаимодействия среднего жителя ЕС и Северной Америки с метавселенными достигает 8-9 часов в сутки. В метавселенных люди работают, совершают покупки, строят отношения.

— Мы столкнулись с феноменом "раздвоения подданства", — объясняет Ларс ван дер Хейден, профессор политической философии Лейденского университета. — Ваш паспорт выдан Нидерландами, но ваша зарплата, ваши друзья, ваш брачный контракт в цифре регулируются правилами Eden или Eternity. Государство получает ваши налоги с недвижимости, платформа получает комиссии с ваших транзакций. Вопрос: кому вы на самом деле принадлежите?

В последние годы датацентры крупнейших платформ начали получать статус экстерриториальности, подобно дипломатическим представительствам. Сегодня у Eden двенадцать таких "цифровых посольств", у Tencent Universe — восемь. Государства, на территории которых они расположились (Исландия, Канада и Норвегия) отказались от права регулировать то, что происходит внутри серверов, они просто получают арендную плату.

— Государства превратились в коммунальщиков, — констатирует профессор ван дер Хейден. — Они отвечают за дороги и канализацию, но законы пишутся там, где живут люди. А люди живут в цифре.

В перспективе нас ждет либо холодная война между платформами и остатками государств, либо, и это более вероятно, негласный договор о разделе сфер влияния, официальное признание того, что суверенитет более не является монополией государства.

— Вестфальская система просуществовала четыреста лет, она дала нам нации, границы и паспорта, — резюмирует ван дер Хейден. — Но теперь мы вступаем в эпоху, где власть принадлежит тому, кто контролирует не территорию, а внимание. Похоже, что государств скоро не будет.

Аддис-Абеба, 15 декабря 2044. В штаб-квартире Африканского союза сегодня подтвердили вступление в силу Аддис-Абебского протокола. Документ, работа над которым велась с сентября, публикуется сегодня в официальных бюллетенях стран-участниц.

Протокол состоит из двух самостоятельных блоков, которые вводятся в действие поэтапно.

Первый блок — миграционный. С 1 января любой гражданин страны-участницы получает право въезжать на территорию других стран-участниц без визы, а также заключать трудовые договоры на общих основаниях с гражданами принимающей страны. Исключение составляют лица, имеющие непогашенную судимость, а также граждане, въезд которым закрыт по решению национальных судов. Пограничный контроль сохраняется, речь идет только об отмене визовых требований, а не о полной прозрачности границ.

Второй блок — валютный. С 1 апреля 2045 года вводится в обращение цифровая расчетная единица "афро", эмиссия которой осуществляется Африканским валютным агентством, созданным при АС. Афро обеспечивается корзиной физических активов, состав которой утвержден участниками соглашения и подлежит ежеквартальной переоценке независимыми аудиторами. Использование афро обязательно для расчетов между государственными учреждениями стран-участниц, для частного сектора использование афро добровольно, но транзакции в афро освобождаются от сбора в 0.1%, которым облагаются переводы в сторонних валютах.

По состоянию на сегодняшний день к протоколу присоединились 34 страны, отказались подписать документ 19 стран. 2 страны (Камерун и Кот-д'Ивуар) заявили о намерении присоединиться в течение 2045 года после завершения внутренних консультаций.

Официальные заявления от внешних игроков поступают сдержанные. В распространенном сегодня коммюнике торгового представительства ЕС в Найроби говорится, что "в Евросоюзе изучают возможные последствия нового соглашения для двусторонней торговли". Источники в Брюсселе не исключают введения защитных пошлин на отдельные категории товаров, если условия доступа на африканские рынки изменятся. МИД Индии ограничился фразой о том, что "любые интеграционные процессы должны учитывать интересы всех сторон и не нарушать сложившиеся торговые связи". Индийский UPI на сегодняшний день является основной платежной системой в Кении, Уганде и Танзании, переход этих стран на собственную валюту создаст для индийского бизнеса дополнительные издержки. В заявлении временной администрации США выражена "общая поддержка африканской интеграции" без каких-либо конкретных обязательств.

В ближайшие три месяца национальные миграционные службы должны привести свои регламенты в соответствие с новыми правилами. Пограничные переходы сохранят паспортный контроль, но перестанут требовать визы у граждан стран-участниц. В валютной сфере предстоит более сложная работа. Центральные банки 34 стран должны обеспечить техническое сопряжение своих систем с платформой афро. По оценкам специалистов, участвовавших в разработке, на полное развертывание инфраструктуры уйдет не менее полугода.

Полный текст Аддис-Абебского протокола доступен на официальном портале Африканского союза. Документ опубликован на английском, французском, португальском, арабском и суахили.

Два десятилетия кризисов от пандемии COVID-27 до распада ООН окончательно похоронили старую парадигму войны и мира. Мы вступаем в эпоху вечной гибридной войны, где победитель не захватывает территории, а назначает реальность. Военная теория отстает от реальности катастрофически. Курсанты военных академий все еще штудируют Карла фон Клаузевица, но его знаменитая формула "война есть продолжение политики иными средствами" сегодня вызывает лишь недоумение. Война перестала быть эпизодом, она стала фоном существования, как электричество или интернет.

Государство перестало быть монополистом насилия. Этот процесс начался еще в двадцатые с ростом частных военных компаний, а сегодня, в конце 2044, мы наблюдаем мир, где транснациональные корпорации обладают не просто сопоставимым с государствами военным потенциалом, а зачастую превосходят их.

Понятие линии фронта исчезло окончательно, бои идут не в поле, а внутри инфраструктуры. Солдат не надевает форму и не переходит границу, он сидит в офисе в и пишет код, который направляет поезд не на тот путь или отключает кардиостимулятор. Значительная доля тактических и оперативных решений принимается алгоритмами, для которых война — не бедствие, а среда обучения, источник данных, интересная игра. Политическая цель, ради которой все затевалось, часто теряет смысл еще до того, как первый солдат (если он вообще есть) получает приказ.

Если старая война стремилась уничтожить армию или экономику противника, то новая война больше нацелена на его чувство реальности. Системы связи и управления взламываются, противник видит то, чего нет, и принимает решения, ведущие к поражению. Технологии генерации дипфейков шагнули так далеко, что речь идет уже не о подделке отдельных видео, а о внедрении целых архивов фейковых данных. Коллективная память становится пластичной, ее можно лепить.

Война 2040-х — это не продолжение политики, это продолжение всего сразу: бизнеса, потому что хаос приносит прибыль, климатологии, потому что погода стала оружием, социальных сетей, потому что лайк действительно убивает эффективнее пули.

Победитель в такой войне не захватывает территории, он захватывает вероятность. Он не убивает солдат, он убивает доверие к фактам. Он делает свою версию событий единственно возможной, даже если она противоречит всему, что люди видели своими глазами.

Клаузевиц умер, потому что его мир был миром физики. Мы живем в мире метафизики, где реальность — это услуга. И эту услугу, как выяснилось, можно взломать.