Это имело смысл. С одной стороны. С другой — а что если Энакин не захочет тратить время на обучение неизвестно чему? Но оказалось, что от самого Энакина ничего не зависит, поскольку решать, что нужно, а что нет, будет Учитель. Но насколько знает сам Рейн Дакари, в архивах Храма хранится запись того, как Наставник с мастером боя выясняли, кто сильнее, и что Энакин может после тренировки попросить Учителя, чтобы тот ему её показал...

Ну а потом они вместе выполняли последовательность движений, дыша при этом определённым образом...

На следующее утро после всеобщей зарядки и такого же всеобщего завтрака они с Учителем (ещё прошлым вечером им сообщили, что для обучения в Храме Скайуокер всё же слишком... взрослый) снова пришли в тренировочный зал, оказавшийся в этот раз почти пустым. "Все на занятиях", — объяснил паренёк, и они опять начали учить последовательность движений. Теперь — чему Энакин неподдельно удивился — вместе с Учителем. А ещё — что паренёк оказался почтенным Хранителем. То есть это Учитель его так называл. А Рейн Дакари — Наставником. И как этого па... по...чтенного Хранителя должен называть сам Энакин?..

Тренировка продолжалась до полудня. Потом был обед, короткий отдых и... как в первый день: С Энакином — Рейн Дакари, а Учителя почтенный Хранитель опять увёл показывать ошибки. И так — до самого ужина. А после ужина Скайуокер спросил Учителя, как ему следует называть почтенного Хранителя и как — Рейна Дакари.

Рыцарь Квай-Гон думал долго, но в конце концов ответил, что будет лучше, если Энакин станет называть почтенного Хранителя Наставником, а вот с Рейном Дакари сложнее. Тут лучше будет спросить у него самого...

Третий день был поначалу похож на предыдущий, но спустя всего лишь час Наставник остановил занятие и повёл всех на одну из приёмных площадок Храма. Там они встали у боковой стены и почти сразу после этого в распахнутые ворота влетел грузовой корабль. Маленький и настолько древний, что Энакин даже не знал названия этой модели.

Корабль медленно долетел до середины площадки, развернулся носом к воротам и только после этого аккуратно опустился, коснувшись покрытия площадки всеми тремя опорами одновременно.

Потом они неторопливо сместились ближе к корме, где располагался люк, и стали ждать, когда остынет обшивка. И прождали больше пяти минут, прежде чем люк открылся и по опустившемуся пандусу сошёл невысокий молодой хуманс в... неновом... пилотском комбинезоне и с довольной улыбкой на заросшем многодневной щетиной лице.

Оглядевшись по сторонам, этот хуманс вытянулся перед подошедшим наставником, почти как гвардеец Джаббы (у тех это получалось лучше), и доложил, что рейс закончен благополучно, задержек в пути не случилось, потерь и повреждений нет. Немного постоял с задумчивым видом и, хлопнув себя ладонью по лбу повернулся к люку:

— Прилетели! Можно выходить!

* * *

— Как?! — сказать, что Квай-Гон Джин удивился при виде вышедшей из корабля матери ученика, значило не сказать ничего.

— Думать надо головой, а не задницей, — буркнул внимательно наблюдающий за встречей родственников Хранитель.

— Почтен... — начал было Квай-Гон, но был грубо прерван:

— Рыцарь!.. Если имеете что-то возразить, берите оружие и выходите в круг, дабы разрешить возникшее противоречие в соответствии с исторически сложившимися обычаями и законами! — тоном и взглядом Хранителя можно было заморозить средних размеров звезду.

Примерно так подумал и контрабандист, медленно, чтобы не привлечь внимания резким движением, отползающий вдоль стены ангара в направлении ворот. Квай-Гону Джину, в отличие от БоШека, бежать было невместно. Но и пытаться что-то объяснять непонятно с чего вызверившемуся гостю, как утверждал весь имеющийся у рыцаря дипломатический опыт, тоже не имело смысла. И потому храмовник выбрал, как ему показалось, беспроигрышный в данной ситуации вариант: извинился.

К счастью, подействовало. Гость вздохнул и уже совершенно спокойно то ли попросил, то ли приказал отвести "потом" прибывшую в целительское крыло, где её уже ждут. После чего позвал пилота грузовика "прогуляться до большого начальства" и, уже покидая площадку, напомнил Квай-Гону, что запрет на браки в Храме всё-таки отменили...

Интерлюдия

Зал буйствовал. Аплодисменты, поздравления, выкрики... Крики "Долой!"... Угрозы...

Стоявший на возвышении новоизбранный Верховный канцлер, хуманс неопределённого возраста, не вслушивался. Приветственно подняв руки, он улыбался. Тем, кто голосовал за, и противникам. Тем, кому был безразличен, и кто с радостью, представься такая возможность, вырвал бы ему глотку. Улыбался самой приветливой из своих улыбок, прилагая огромные силы, чтобы не дать ей превратиться в гримасу... Отражающую грызущие изнутри тревогу и неуверенность.

Непонятные, потому что всё идёт в соответствии с тщательно разработанным планом. Кроме, может быть, мелочей, вроде изменения политики Ордена джедаев и исчезновения ученика. На Татуине. Где после этого началась неспрогнозированная активность в деловой сфере. Или это простое совпадение?

Возможно. Возможно... Вот только откуда взялось неприятное ощущение, что ему ПОЗВОЛИЛИ выполнить этот пункт?..

"Не время! — мысленно прикрикнул на себя едва удержавший лицо Верховный канцлер. — Потом! Всё потом! А сейчас, — в голове откуда-то возникла чужая мысль: "Улыбаемся и машем!*" И Верховный канцлер послушно повторил про себя: — Улыбаемся и машем!.."

*Слова пингвина из мультфильма "Мадагаскар".

Прямой эфир

ОТ АВТОРА. Строго говоря, логичностью не блещет ВСЯ эпопея. Однако даже над ней, как гора Фудзи над Японией, торчит история с освобождением Набу. По уму, её бы либо выбросить, либо кардинально переделать... что равнозначно выбрасыванию и написанию другой. НО! Она — Канон, а этот текст — всего лишь фанфик. И потому — встречайте:

Дань человеческой глупости

(подзаголовок)

Палаты Корпуса Равновесия в Храме Ордена джедаев на Корусанте были местом весьма и весьма своеобразным. В корусантском отделении Ордена не было ни одного разумного, кто не побывал бы в них хоть раз, поскольку в программе обучения одним из пунктов стояло освоение неинструментальных способов разведки. На практике это означало погружение в состояние медитации (благо направляемые в Корпус делать это уже умели) и выполнение в этом состоянии задания "пойди не знаю куда, найди не знаю что". И что самое неприятное, заснуть в процессе не получалось — за этим строго следили сам мастер Аелори и его ближайшие помощники.

И даже приход в Корпус гостя для проходящих практику не изменил ничего. То есть как сидели, стараясь не заснуть (и получая выговор в случае неудачи), так и продолжили сидеть...

Совсем другое дело — постоянные служащие Корпуса. Вот у них-то как раз изменений хватало. Однако в чём они заключались, для большей части орденцев оставалось тайной. Но не потому что эти сведения скрывали. Нет. Причиной неведения являлось обычное нежелание забивать свою голову излишними, как считало большинство, знаниями.

Или, другими словами, нелюбопытность.

Впрочем, для членов Высшего Совета это свойство разумных было нехарактерно. В том смысле, что что-то об изменениях в Корпусе Равновесия они знали. И потому, когда наступил Долгожданный Особый День, если и удивились, то не очень. Или очень, но успешно это скрыли, натянув на ошарашенные... лица... выражения благосклонного внимания (одни) и бесконечного терпения (другие).

Правда, к моменту появления Высоких Гостей работа была уже в разгаре, но тут уж, как говорится, сами виноваты (исполнители, не Высокие Гости), ибо, как гласит древняя мудрость, начальство не опаздывает. Оно задерживается...

Не успели почтенные Магистры рассесться по приготовленным для них коврикам, как один из разместившихся вдоль дальней от входа стены зала медитирующих сообщил, не открывая глаз:

— Армия пошла.

— Принято, — отозвался устроившийся на точно таком же коврике и находящийся в состоянии частичной* медитации мастер Аелори, а некоторые члены Высшего Совета многозначительно покивали. Похожими кивками они встретили и прозвучавшее спустя пять минут сообщение другого медитирующего, отслеживающего диверсантов, что пошла группа. Согласно разработанному плану...

*Сам придумал. Наверное...

Ещё через несколько минут — что ангар зачищен, группа двинулась дальше и от неё оторвался мелкий (сразу же после этого справа раздалось: "Веду", — и повернувшиеся в ту сторону Советники увидели гостя. Которого до этого почему-то не замечали)...

События шли своим чередом. Сбоев не было. Пилоты истребителей, обнаруженные в примыкающей к ангару казарме*, заняли места в кабинах своих машин и отправились объяснять агрессорам всю глубину их заблуждений, а минутой позже следом вылетел и мелкий. Что вызвало среди Магистров нехорошее оживление, поскольку война — это всё же недетское дело**.

*Да, я знаю, что в каноне летуны несколько суток прождали освободителей в ангаре... Если верить некоему Дж. Лукасу...

**Совершенно согласен с Магистрами. Но, опять же, канон — он такой канон!..

Потом первый наблюдатель сообщил, что на поле брани появились дроиды и почти сразу — о начале битвы.

Затем была долгая пауза, однако все присутствующие, проявляя завидное терпение, ждали...

Первым подал голос наблюдающий за пилотами, совершенно бесстрастно (что никого не удивило) начавший перечислять потери. Затем наблюдающий за армией — о прорыве большого щита, и, наконец, приглядывающий за диверсантами: добрались, захватили, оказались зажаты "проснувшейся" охраной... Из дроидов... Что значительно осложняло положение...

Однако предпринять что-либо для разрешения неприятной ситуации собравшиеся не успели. Гость громко произнёс: "Есть!" — и тут же один за другим пришли три доклада о прекращении какой-либо активности дроидов противника. После чего наблюдающие начали выходить из состояния медитации. Тоже один за другим. Последним в реальный мир вернулся гость. Нашёл взглядом Великого Магистра, получил от него кивок и повернулся ко входу в зал, где, подпирая плечом стену и старательно удерживая на лице бесстрастное выражение, стояла немолодая женщина:

— С ними всё в порядке. С обоими. Так что можно лететь...

Если друг...

— Да уж, — поморщился одетый в чёрное высокий худощавый мужчина с породистым лицом, украшенным короткой седой бородой и сивыми усами, — узнаю Орден. На всякую ерунду деньги находятся, а на лечение боевого ранения...

— Не боевое... — раздался справа и немного сзади детский голос.

Стремительно обернувшись в ту сторону, мужчина обнаружил мальчишку в лохмотьях, более подходящих жителям жарких мест, но никак не умеренного климатического пояса, в котором они сейчас находились. Мальчишка сидел на перилах веранды и, покачивая босой ногой, с любопытством разглядывал незнакомца. Странный мальчишка. Очень странный. Хотя бы уже потому, что мужчина не ощущал его присутствия. А ещё...

"Нога!" — осенило мужчину. Она была чистой! Как будто парень пришёл сюда не по росшей вокруг дома траве, а...

— ...по воздуху, — продолжил недодуманную мысль... неизвестный. После чего спрыгнул с перил и завис примерно в сантиметре от деревянного пола веранды. — Как-то так... — подождал, пока глаза мужчины примут свой обычный размер, запрыгнул обратно и предложил вернуться к теме их беседы:

— Мы остановились на том, что это не боевое ранение.

— А какое? — ядовито поинтересовался мужчина. — Споткнулся на лестнице? — его явно несло. — Или поскользнулся на дынной кожуре?

— Я, — спокойно ответил мальчишка.

— Что?

— Это я повредил его позвоночник. С его добровольного согласия.

Сделав три шага назад (хотел больше, но упёрся в перила с другой стороны веранды), чтобы иметь возможность одновременно держать в поле зрения и сидящего в инвалидной коляске Квай-Гона Джина, и странного мальчишку, мужчина покосился на рыцаря, увидел его кивок и опять сосредоточил всё внимание на пареньке.

— Всё очень просто, — ответил тот на невысказанный вопрос. — Квай-Гон считает тебя своим другом, а ты влез в яму с дерьмом и при любом неосторожном движении можешь ухнуть в него с головой.

— И чтобы меня вытащить, вы решили засунуть в эту яму моего ученика? — мужчине неожиданно стало горько.

Однако мальчишка покачал головой и объяснил, что ни о каком засовывании в дерьмо "рыцаря Джина" речи не идёт. Просто была создана ситуация, в которой мужчина захотел бы с ним встретиться. И поговорить.

— А это, — мужчина указал подбородком на инвалидную коляску. Сидя в которой, этот самый ученик с интересом прислушивался к разговору, — что? Или у вас есть деньги на трансплантат?

Фыркнув, мальчишка объяснил, что никаких денег и никаких трансплантатов не требуется. И что при наличии ассистентов нужна всего лишь ровная поверхность и сорок минут времени. Потом три дня постельного режима и ещё двадцать — сниженных физических нагрузок. Без ассистентов же то же самое, только времени потребуется десять минут...

Спрашивать, почему такая разница в продолжительности, мужчина не стал. Вместо этого он поинтересовался, будет ли его ученик способен общаться сразу после операции. А услышав, что сможет, предложил сначала его вылечить, а потом, в случае успеха поговорить. Когда же мальчишка согласился, мужчина заявил о своём желании присутствовать при лечении и наблюдать за ним.

— У меня такое ощущение, граф, — проговорил мальчишка после полуминутного разглядывания собеседника, — что тебя давно по голове не били. И что это надо исправить.

Граф, возмущённый этим проявлением неуважения, собрался было отчитать наглеца, но встретился с ним взглядом и передумал: глазами ребёнка на него глядела Тьма...

* * *

Как пишут в романах, Дуку, граф Серенно, просто устал удивляться. Сначала тяжёлое ранение ученика (ну и что, что бывшего?), оказавшееся совсем не ранением. Потом встреча с самым настоящим воплощением Тёмной Силы — ничем другим нечто, избравшее для этой встречи обличье ребёнка-хуманса, просто не могло быть. И наконец — новости. Об изменениях в Ордене, о приближающихся войнах, о лордах ситхов, которые на самом деле никакие не ситхи и даже не лорды...

На этом фоне полные ненависти взгляды, бросаемые на него женщиной ученика, выглядели чем-то... обыденным, что ли? Да он и сам, окажись на её месте (чисто теоретически!) смотрел бы не лучше...

И что примечательно, на мальчишку, который уговорил Квай-Гона на этот рискованный эксперимент и который, как выяснилось, не помешал её сыну принять участие в весьма и весьма рискованной операции, она глядела чуть ли не со священным трепетом!..

Почему?..

Допив приготовленный женщиной каф, Дуку поставил чашку на низенький столик из натурального (!) дерева и посмотрел сначала на ученика, а потом на мальчишку: