Междоусобица-2072

Он был уже на последних ступеньках, когда кавказец, только вышедший в эту ветку школы выстрелил ему по ногам, но не попал. Генерал хотел убежать вперед по коридору, но сбил туловищем какую-то нитку, после чего раздался еще один выстрел, пришедшийся ему в грудь.

На импровизированной конструкции в углублении, у выбитой двери в кабинет, висел самопал, который свалился на пол после первого же выстрела. Это была примитивная одноразовая ловушка-растяжка, только с пулей вместо гранаты.

Раненый уже дважды Самдинис больше не имел сил для продолжения побега, и забежал в этот же кабинет. Вариантов было немного. Слыша приближающиеся шаги, он лихорадочно уполз в дальний угол, сев за шкафом.

Враг вошел в кабинет, подав голос.

— Ты так и остался таким же предсказуемым и невнимательным.

— Ты не лучше, чурбан!

Шандор высунулся из-за парты, как из окопа, бросив в вошедшего гранату с оставленной им же растяжки. Тот попятился назад, но не успел выбежать из помещения. Взрывной волной его выбросило в коридор и впечатало в стену.

Самдинис вышел в коридор, сохраняя внешнюю браваду при двух тяжелых ранениях и посмеиваясь отопнул винтовку, лежавшую на полу, от рук врага. Перед ним на полу распластался его старый враг, как и много лет назад, носивший длинную бороду и зеленую повязку с шахадой на голове.

— Ха-ха, господин, или великий визирь Мухаммед ат-Варани, и зачем тебе все это надо? Ты так привязался к прошлому, что мирно прожил кучу лет лишь для того, чтобы снова придти за мной и сдохнуть где-то под Череповцом?

— Кхх... У меня еще есть принципы, в отличии от тебя.. Кха-а..

— Весь твой принцип остался в том, чтобы отлететь от ударной волны. Прямо как от столкновения с поездом, хах, узнаешь?

Почему-то разъяренный упоминанием столкновения с поездом, исламист зашипел и рывком тела попытался вцепиться руками в противника, но тот огрел его сапогом в челюсть, оставляя лежать у стены.

— Я-то думал ты гонялся за мной из-за передела территорий, чтобы получить бабла с удачного контракта или, может, выполнить какую-то свою ваххабитскую хуйню, а это все из-за поезда? Серьезно?

— Не из-за поезда... Из-за всего. Ты давно во власти Иблиса, несешь в этот мир только зло и вред, и никогда не стремился исправиться.

— Выживает сильнейший, дорогуша. Я бы повторил свой легендарный рейс еще раз, но поезда у меня теперь нет, поэтому придется доставить тебя на встречу к твоему Аллаху более быстрым путем.

— Кх-х... С тобой будет так же.. Клянусь Аллахом, ты не доживешь до следующего рассвета...

— В отличии от тебя, я хотя бы доживу до заката, хах.

Генерал прицелился в голову врага и выстрелил. Мертвый исламист закатил глаза, густая кровь одновременно полилась у него изо рта и лба, а между ног начала образовываться желтоватая лужа. Самдинис еще раз усмехнулся и медленно ушел, напевая искаженный гимн неонацистской организации Нарьян-Мара.

Уже достаточно далеко от трупа, за поворотом, в конце коридора, на лестничной клетке его встретила невысокая лоля.

— Господин генерал, помогите мне немного.

Прежде чем он успел ее рассмотреть, она прошмыгнула в большой кабинет. Он улыбнулся и заткнул пистолет обратно в кобуру, снова взяв нож. Судя по силуэту, лоля могла быть из его подразделения, ее общая гамма тоже была какой-то красно-черной, но жажда убийства уже была выше субординации и устава. В Тотьме лолей не считают.

Его раны только начинали болеть после ухода адреналина, появившегося от непосредственно боя с давним врагом, но теперь стремление убивать снова глушило и боль, и разум. Глаза, все так же прикрытые темными очками, налились кровью.

Он зашел за ней в кабинет. Девочка стояла к нему спиной, чем генерал воспользовался, с размаху всадив нож ей в шею сбоку.

В последний момент она с недоступной для обычного человека скоростью развернулась и перехватила бьющую руку, остановив ее в воздухе. Лолька смотрела вниз, скрывая свое лицо японской армейской кепкой.

— Прости, господин генерал, я почувствовала твою ауру издалека. И ты только что убил создание света. Мне очень нужно много темной энергии, я уже на грани. Кровь такого мертвеца поможет.

Сжимая руку генерала она дернула ее в сторону, вывернув и сломав кость, отчего он выронил нож. Самдинис упал рядом, и лолька устроила его поудобнее у стены, сев на корточки справа от него. Несмотря на явное стремление убить его, она была настроена весьма доброжелательно.

— А почему ты всю жизнь убивал детей? Тебе тоже нужно восстанавливаться?

— Нет, я убивал их потому, что они тупые, хах.

— Ах, тебе даже не нужна мана? Я удивлена, что ты прошел темный путь без регенерации.

Взяв свой большой нож, заткнутый за пояс, девочка нанесла режущий удар в бедро Самдинису прямо через штаны, пробив бедренную артерию.

— Это чтобы ты быстрее сдох, у меня мало времени. Я обеспечу последнюю минуту твоей жизни доступным нам сейчас удовольствием. А зачем тебе эти очки? Какого цвета твои глаза? Красные?

— Красивые.

Лоля вновь размахнулась и, пробив ножом очки, выколола правый глаз генералу.

— Я не люблю, когда у кого-то глаза красивее моих. Не бойся, в Аду это место не будет болеть.

— Те-хе, ты думаешь, я попаду в Ад? Наивно. Кха-а...

Жизненные силы покидали генерала. Несмотря на затмившую разум жажду убивать, в присутствии режущей его лоли он испытывал какое-то непонятное для него чувство, сладкое и теплое, как смесь мочи с артериальной кровью. Он даже не хотел сопротивляться.

— Пять секунд. Меня Таня звать, прошу, найди меня в Аду, когда я окончательно сдохну.

— Найду, найду-у... Кхх...

Фраза перетекла в слабый хрип, и Самдинис медленно завалился на бок, не в силах удерживать сидячее положение, и сполз по стенке на пол. В голове эхом повторялось — "иди ко мне", и размытый силуэт темно-красного создания становился все более отчетливым, а угол зрения неуклонно сужался, покрывая последний видящий глаз темной пеленой.

Он умер с улыбкой и каменным стояком. Так закончилась жизнь "лодзинского рыцаря", убийцы тысяч и врага миллионов. До заката он не дожил.

Таня разрезала шею уже мертвого тела и присосалась к разорванной сонной артерии, выпивая кровь трупа. С каждым глотком она чувствовала себя сильнее, и ее способности проявлялись, переходя на основное энергетическое питание, а не на резервный духовный аккумулятор, превращавший половину ее способностей в грубую физическую силу для убийства ближайшего наполненного кровью биососуда.

Всю свою жизнь Шандор Самдинис убивал маленьких девочек, и теперь его обезображенный труп стал нитью спасения для другой маленькой девочки. Левый серо-голубой глаз генерала так и остался открытым.

В это время в самарском штабе Максимилиан Свифт делал уже сотый раскид тамплиерских таро, докуривая ресурс второй за день одноразки.

— Два перевернутых рыцаря, гроб в обычном положении, связка демиурга тьмы и дьяволопоклонника... Да сдох он, блять, сдох теперь, сука, точно сдох! Отребье, блять, скатертью дорога!

ЧАСТЬ 8. ГЕНЕРАЛЬНОЕ СРАЖЕНИЕ.

— Господин рядовой, ну дайте еще таблетку!

Какая-то мелкая лоля из красно-черного корпуса дергала за ремень тотемского часового, несшего службу на посту возле завода ?5. Он заступил на пост меньше часа назад, и половину из этого времени она доставала его, выпрашивая какие-то таблетки.

— Да отвались, нету у меня никаких таблеток, не выдают.

— Ну не врите, их всем выдают, просто их мало, надо больше, ну дайте одну!

— Да не всем их выдают, достала, ты откуда вообще?

— Я от Самдиниса, он всегда давал нам таблетки на передовой, это же у всех так.

— Не у всех. Мне вот не выдают. Потому что... Э, потому что у меня борода отросла уже, мне нельзя.

— Ну так состриги ее, господин рядовой.

— Ты че, мелкая, передознулась этими своими таблетками? Брить бороду для мужика это великий харам, за это Сварог проклинает нестояловом на три поколения вперед!

— Ну так как ты без таблеток живешь, господин рядовой, ну дай одну!

Часовой схватил ее за руку и грубо оттолкнул от себя, прижавшись к деревянному столбу, который он и охранял.

— Слушай, отвались уже, наркоша малолетняя. Нету у меня никаких таблеток, химозу не признаю как явление, все это синтетическое и научное дерьмо не жру. Я верен идеологическим постулатам. И тебе, кстати, советую.

Недолго постояв на месте, лоля снова приблизилась к нему и тихо переспросила.

— Ну хоть что-нибудь? Пожалуйста.

— Ай, доконаешь, падаль мелкая.

Рядовой достал из кармана алюминиевую бутылку, напоминавшую миниатюрный бидон.

— Глотку открой, дам немного.

Обрадованная лоля подняла голову вверх и высунула язык, позволив часовому залить ей в рот немного жидкости кислотно-зеленого цвета, даже не задумавшись, что это такое.

— Это лучше, чем таблетки, торкает на всю оставшуюся жизнь. Все, беги отсюда уже, не мешай мне исполнять приказы командования.

— Спасибо, господин рядовой!

Проглотив эту жидкость, лоля радостно убежала, оставив, наконец, часового в одиночестве. Он осмотрелся вокруг. Не было решительно никого, хотя солнце стояло высоко, и место, вроде как, было довольно оживленным.

Первые полчаса на посту он все ждал, когда вокруг перестанут ходить случайные фуражиры, марширующие на поставленный непонятно как в распорядке обед партизаны, раздавать магические пожелания волхвы и рыцари. Следующие тридцать минут ему мешала малолетка, а теперь путь был свободен.

Он еще раз осмотрелся, тряхнул вилами, которые носил на спине в симбиозе с оружейным ремешком, и быстро направился в цех, открыв деревянную дверь, обитую стальным листом.

В цеху было как-то пусто, он скорее походил на длинный ангар. На бетонном полу стояли различные станки и механизмы, но представить это в рабочем состоянии было сложно. На стуле в дальнем углу спал бомж, натянувший ушанку на лицо и сложивший руки на груди.

Рядовой медленно прошел, держась стены. Через столы, верстаки, заставленные то моделями техники прошлого века, то незаконченными шашечными партиями, он прошел в следующий отсек цеха, отделенный от первого перегородкой из сетки-рабицы.

В большом квадратном чане плавала жидкость, напоминавшая растекшийся по луже бензин. Она медленно забиралась через узкие трубы в следующий отсек, где целые куски неочищенного флакса погружали в нее рабочие и проводили первый этап очистки. Дальше эти куски по едва работавшему конвейеру шли вперед, где попадали в печь и сплавлялись в единую жижу, превращаясь в бесформенные слиток очищенного флакса.

Рядовой достал из кармана ту самую алюминиевую бутылку и вылил в квадратный чан всю кислотную жижу без остатка. Спрятав бутылку обратно в карман, он медленно, стараясь не шуметь, ушел из цеха тем же путем, каким зашел.

Бросив свой пост у столба, он отправился через поросшие травой узкоколейки к покосившемуся сельскому сортиру, в дверь которого постучал два раза быстро и один раз с промежутком. Из сортира у него спросили:

— Дутый ли перец?

— Кому дутый, а кому и уд гнутый.

— Молодец. Дуй отдыхать, день будет трудным.

— Принято.

Рядовой ушел в полуразвалившуюся заброшенную котельную, где в печах периодически спали солдаты. Раньше там ночевали представители череповецкой еврейской общины, но она была расформирована после семитского погрома, организованного сионистами на территории промзоны.

Лоля, выпившая кислотную жижу, которую дал ей этот рядовой, тоже лежала. В зарослях на краю внешней территории пятого завода, куда она отошла проблеваться через пару минут после питья этой дряни. Употребленная ею до этого наркота надежно глушила боль, поэтому она умерла от сильного отравления внутренних органов прежде, чем успела почувствовать боль от химических ожогов.

Леонид Пескоструй играл в домино с генералом Ведрантом. Они оба не очень хорошо знали правила игры, но Ведрант уже три раза ставил шах Пескострую. Последний, в свою очередь, смог два раза выбить джекпот.

Доброволец Кондратий Андреев рассказывал сослуживцам историю о том, как северокорейский миллиардер потратил все свое состояние чтобы купить огромную помпу для жопы и выкачал оттуда целых восемь тонн дерьма, благодаря чему удивленный сиреневый череп стал его лучшим другом.

Рыцарь Ретурий Интердименсионал спал в цеху третьего завода, подвесив себя за латы вверх ногами над работающей доменной печью для согрева. Работу печи обеспечивал какой-то старик, заключивший взаимовыгодный контракт с Ретурием — пока тот спит над нагретой печью, этот дед поддерживает ее работу своим экспериментом, а конкретно, что будет, если расплавить в печи писсуар.

А на передовой остатки красно-черного корпуса, оставшегося без командира, разбегались и теряли позиции. Дезориентированные лоли-наркоманки сдавались в плен самарцам или просто убегали с фронта, не желая подчиняться самоубийственным приказам отбитых садисток из среднего командирского звена.

Фронт не откатился, как раньше, он просто развалился. Самарская мотопехота приближалась к границам непосредственно города Череповец. Все меньше деревень и лесопосадок оставалось на пути солдат Свифта.

* * *

Генерал Ведрант поставил Пескострую очередной ва-банк в домино. Ровно в эту же секунду цех затрясло от прямого попадания артиллерийского снаряда в крышу, отчего здание тряхнуло и домино рассыпались.

Но генералы оставались довольно спокойны.

— Слышь, Леня, из чего это лупят? Они так близко уже подошли?

— Да хрен знает. Может, камикадзе прилетел? Или эпичный эффект от бога, типа, ты меня в домино победил, и такой фоновый эффект.

— Да вряд ли, у меня обычно в таких случаях фоновая музыка играет. Может, пойдем, посмотрим?

— Ну погнали, все равно домино рассыпались, здесь оставим, вдруг кто-то в качестве оружия использует.

Два бородача-генерала поднялись с груд кирпичей, на которых они сидели и вышли из цеха. Оказывается, удар был не единичным, и обстреливали уже всю промзону, хоть и не очень плотно. Солдаты бегали по позициям, то занимая их, то оставляя. Все было максимально по-тотемски.

— Э, Ведрант, сходи поссать перед боем.

— Это еще нахрена?

— В гороскопе на 24 ноября 1532 было про это сказано.

— И что? Сейчас даже не этот день, не говоря уж про год. И надо от сотворения мира в звездном храме считать.

— А ты откуда знаешь, что не этот? Вдруг календарь сбился или это какая-то ошибка, или сегодня тоже так надо. Лучше сходи и поссы, зачем испытывать волю судьбы?

— Ай, ладно, схожу да поссу.

Ведрант отправился в сельский толчок за цехом, в укромном месте между бетонной стеной и забором. Свисты снарядов глушили любые звуки, а крики тотьмичей и беспорядочная стрельба порой перебивала и этот свист.

Генерал зашел в сральню и опустил штаны, прицеливаясь удом в дырку. В трех метрах за забором разорвался снаряд, и генерал Ведрант упал замертво. Правда, снаряд его так и не достал.

Пескоструй спрятал пистолет в кобуру и подошел к павшему, осмотрев его карманы. Там было несколько непонятного назначения амулетов и два патрона, которые он забрал себе. Затем Пескоструй кое-как натянул ему штаны, прикрыв ссущий посмертно уд генерала и с трудом протолкнул его в дыру, сбросив тело в выгребную яму.