Раймундо де Альба-Викто. Идальго и гобба-умница

Меня интересовал некто, стоявший по правую руку от лидера людей.

Этот некто стоял на земле, но при этом возвышался над всадниками на несколько метров. Весь в белом. Какой-то неправильный, сломанный в нескольких, невозможных местах.

Этот некто, это существо, повернуло голову в мою сторону.

Чёрные, без каких-либо признаков белков или зрачков глаза скользнули по мне. Скользнули ещё раз, настойчивее. Не нашли за что уцепиться.

Голова существа склонилась на бок, почти касаясь плеча.

— Вы тот, кто называется доном Раймундо де Альба-Викто?

— Я не называюсь. Я и есть — дон Раймундо де Альба-Викто, Señor de la Única Torre. С кем имею честь общаться?

— Дон Эстебан де Кабрера, брат убитого вами дона Андреа.

— Рад знакомству, дон Эстебан. — ответил я лёгким полупоклоном, лишь коснувшись шляпы. — Чем обязан вашему вниманию?

— Вы убили моего брата. Тому есть свидетели. Вы представляетесь фамилией, которая под запретом. И это вы сами только что подтвердили. Вам есть что сказать?

Существо за спиной дона Эстебана начало выпрямляться, становясь ещё выше, чем мне это показалось в ранее.

— Дон Эстебан, ваш брат толкнул сеньориту Кларису Моретти, назвал её грязью и отказался извиниться. Я дал ему пощёчину. Он выхватил пистоль. Я опередил его на удар.

— Свидетели говорят иное.

— Какие из свидетелей, дон Эстебан? Глупцы, что не способны указать товарищу на его ошибки? Трусы, которые побоялись заступиться за товарища, которого считали правым, а вместо этого принёсшим извинения? Или может быть лжецы, что привели вас ко мне?

Несколько пистолей уставились на меня, но выстрелы не прозвучали: дон Эстебан слегка скосил взгляд и пистоли опустились.

— Истинный мне свидетель, Андреа не был ангелом. Но вы убили дворянина, убили в грязной драке на каком-то занюханном постоялом дворе. За это придётся ответить. Как и за то, что вы представляетесь дворянином. За присвоение себе запретную фамилию тоже придётся ответить. И за то, что выдаёте свою спутницу за дворянку. — один из спутников дона Эстебана сделал жест, показывая, что меня ждёт виселица. — Сдайте оружие, и я — дон Эстебан де Кабрера — обещаю вам справедливый суд.

Существо наконец выпрямилось и стало наклоняться ко мне.

Длинные, оканчивающимися чёрными когтями пальцы, легонько касались людей, и в глазах у них поселялась чернота.

Похоже всадники его не видели.

Флин тоже.

А вот Клара... эта ушастая видела.

Существо некоторое время изучало меня, повернуло голову к Кларе:

— Filia Callipygae, Aulus Vitellius Letum te quaerit: quidnam est istud monstrum?

Голос существа был тягуч, тяжёл и неприятен для ушей.

Язык Империи и Царствия Истины.

Язык чуждый этой земле.

— Если хотите продолжить общение, то будьте любезны говорить на языке своего собеседника. И обращайтесь ко мне, а не к той, кто находится под моей защитой.

Флин сообразил, что происходит что-то недоступное ему и чуть сместился, полностью закрывая собой Клару.

— Filia Peithus, obliti estis indutiarum? An nescitis matrem vestram scire de vobis ludentibus?

Существо проигнорировало мои слова, но точно услышало и поняло их: люди, те что ещё не держали их в руках, синхронно, как марионетки их достали и направили на меня.

— Дон? — Флин уже держал в руках оба своих пистоля.

Он ждал только моей команды.

— Apparet, filia Anadyomenes, me non exaudire. Ego Aulus Vitellius Letum hoc monstrum interficiam, et tunc pergemus.

Щёлкнули взводимые курки.

— Дон Раймундо, вы ведь помните, что вам ещё страну спасать?

— Сеньорита Клариса если вы о том, чтобы я не умирал, то...

Договорить я не успел — грохнули выстрелы.

 

Меня швырнуло на траву.

Солнце вонзило в раны, оставленные пулями, уже не иглы, клыки.

Дым и крик:

— Кто разрешил стрелять?!

Не так сильна была власть существа над людьми, если хватило простого грохота, чтобы сбросить её.

Встаю.

Одежда изорвана.

Левая рука пока отказывается слушаться. В неё угодило три пули.

Обнажаю шпагу.

— Чтобы меня убить понадобится что-то посерьёзнее эт...

Не делая ни шага с места, изогнувшись будто змея, существо одним броском вогнала свою когти мне в живот и грудь, пробив меня на сквозь.

Это тоже не было смертельно, но это было больно.

Выхватываю шпагу и вгоняю её ладонь врага.

Существу больно. Рука дёргается, и я вновь падаю на траву.

— Iam mortuus esse debebas.

Шляпы нет. Слетела. Только что? Или ещё тогда, когда в меня стреляли?

Не помню.

Крики. Испуганные. Люди увидели существо. Или оно просто перестало скрываться?

Тень подо мной становится вязкой чернотой. И под людьми. Кони вязнут. Паникуют. Всадники падают, начинают тонуть.

Сжимаю и разжимаю левую ладонь. Она почти в порядке.

Достаю второй клинок.

— Меня сложно убить.

Существо атакует вновь.

На этот раз я успеваю отбить удар. Один, второй.

Из вязкой темноты под моими ногами вырываются когти. Я почти успел от них уйти.

Вновь падаю.

И вновь встаю.

— Quidnam es tu?

Парирую и атакую.

Существо вновь думает достать меня из тени.

Глупо.

Меня можно на таком подловить всего лишь однажды.

Существо свой единственный раз истратило.

Люди тоже что-то пытаются сделать. Их осталось мало: многие уже поглощены тенями.

Атакую.

Грубо. Грязно, как учил Чезаре.

Атакую.

Существо что-то ещё пытается сказать на своём языке.

Атакую.

Оно уже не говорит.

Оно кричит.

Атакую.

Оно хрипит.

Солнце, грызущее, пытающееся вырвать кусок из каждой моей раны.

Изрубленное существо, чьи куски валяются повсюду.

Туман.

Сон.

Почему раньше я не мог умереть также красиво?

Почему яд, а не бой?

 

Крах рядом.

Я чувствую его недовольство.

Если бы я сказал — он явился бы и днём.

Он пропустил бой. Пропустил возможность отведать плоть врага. И его не очень беспокоит, что за эту возможность он заплатил бы своей жизнью.

Вой тих. И верен. Псы просто ждут. Они знаю — я поднимусь.

Открываю глаза.

Ночь.

Истинный, я жив.

Я понимаю и принимаю это.

Миссия, что ты вложил в мои руки устами этой loquita ещё не исполнена, значит, у меня пока нет права на покой.

— Дон Раймундо, хорошо, что вы проснулись, а то дон Эстебан ни в какую не хочет занимать ваше место и спасать страну.

Дон Эстебан?.. кто-то из людей уцелел?.. удачливые...

Уцелело немного.

Дон Эстебан. Он сидит у костра, спиной опёршись о дерево. У мужчины не хватает руки. Культя замотана тряпицей.

Рядом с ним человек. Без видимых ран.

И всё.

Замечаю, что это не то место, где был бой.

Понимаю, что в этом нет ничего удивительного — там, наверное, всё залито кровью и завалено кусками тел. И людей, и лошадей, и существа.

Поглядываю на Краха. С намёком.

Тот оскорблённо мотает головой. И фыркает с огнём: он предпочитает свежее мясо, мясо, добытое в бою.

— Кто-нибудь знает, что это было? — спрашиваю я.

— Стрикс это был, дон. Вампир, созданный Империей. — ответил Флин. — Я о них слушал, а ещё я слушал, что мало тех, кто могли бы рассказать о том, что пережили встречу с ним. Теперь вашими стараниями, дон, я один из тех немногих.

— Мерзкое существо. В мои времена таких не было.

— В ваши времена, дон Раймундо, были существа куда страшнее и всех стриксов, и всех вампиров вместе взятых. — вмешалась Клара.

— Например?

— Например, — боги.

Боги... скорее нечестивые сущности, взявшие себя имена, которые им не принадлежали...

Повязка на руке Клары. Новая.

— Это существо... этот стрик вас ранил? — спросил у Клары, но посмотрел на Флина.

Её безопасность в моё отсутствие — его дело.

Её рана — это его просчёт.

Старик кашлянул и открыл было рот, но Клара его опередила:

— Это я сама... получилось так...

— Следите за раной. Мне ещё страну спасать — не хотелось бы искать для этого мероприятия ещё одну безумную спутницу. Боюсь, их не так много.

 

Из котелка идёт пар, густой, белый, пахнет чесноком и дымом. Внутри — мясо тёмно-коричневое, почти чёрное, с костями. Бульон — мутный.

— Уже можно есть, дон. Только вас и ждали. — неверно истолковал мой взгляд Флин.

— Лучшее — гостям. И вино, если осталось.

— Конечно, дон.

Когда я подошёл, дон Эстебан, опираясь на своего человека, попробовал встать. Я остановил его жестом.

Опустился рядом на землю.

Шляпу...

— Флин?.. не видел мою шляпу?

— Да, дон, вот...

— Подержи у себя. Я позже заберу.

Теперь всё хорошо.

Теперь можно вернуться к неоконченному делу.

— Дон Эстебан, нам помешали, но я готов продолжить наш разговор. Готовы ли вы его продолжить?

— Не думаю, что сейчас это уместно, дон Раймундо.

— Вы правы... тогда предлагаю поужинать.

От помощи дон Эстебан отказался: ел сам, пользуясь левой, уцелевшей рукой.

Вторая миска досталась второму выжившему.

Флин — вызвался подчистить, что осталось в котелке, поэтому в миске не нуждался.

Одну оставшуюся миску я благородно уступил Кларе.

— Точно, давайте все поедим, а вас, дон Раймундо, на голодном пайке подержим, чтобы, когда ещё кто за нами придёт, у вас не было сил с ним сразиться. Я правильно поняла вашу идею?

Вот не могла промолчать.

Что с ней поделаешь?

— Я не голоден.

— Так и я не голодна. — и тут же, уже обращаясь к остальным. — Может кто хочет добавки?

Флин усмехнулся и притворился, что на дне котелка находится что-то крайне важное, требующее всего его внимания.

Гости тоже притворились, что это их не касается.

Выглядело это максимально неловко.

— В таком случае, сеньорита Клара, съешьте половину, а вторую оставьте мне. — предложил я.

— Дон Раймундо, я не могу пойти на то, чтобы вы ели после меня. Или вы забыли, что я простая полукровка?

— Вы, сеньорита Клара, совершено правы. Идальго не стал бы есть после простолюдинки, но в том, чтобы разделить ужин с сеньоритой Кларисой Моретти, которую я сопровождаю в Саламанку, где та вступит во владение майоратом de la Casa Limpia, я не вижу ущерба своей чести.

— Во владение майоратом? Не помню, чтобы я давала согласие на нашу с вами свадьбу, дон Раймундо. И если вам будет интересно узнать — мне совсем не нравятся такие мужчины, как вы. Вот ни капельку.

— Вы, сеньорита Клара, если вам также будет интересно узнать, тоже не в моём вкусе. Я, знаете ли, предпочитаю настоящих женщин, а не костлявых подростков. — и пресекая, тираду, которой готова была разразиться моя собеседница, вернулся к теме разговора. — Но вернёмся к майорату. Если вы хотите, чтобы я спас страну или что-то там ещё: вам придётся встать во главе майората, что будет мной основан, стать главой новой ветви моей семьи.

— Женщина во главе майората?

— Женщина может, когда мы найдём достойного мужа, стать чьей-то женой, и тогда все вопросы будут сняты. Такому как я никогда не позволят встать во главе майората. Я до самой смерти останусь доном Раймундо де Альба-Викто, Señor de la Única Torre. Я останусь идальго, чья фамилия вычеркнута из списка Великих Семей, а владения — башня, от которой ещё в моей молодости остались только камни.

— И когда это вам, дон Раймундо, позвольте узнать, пришла в голову такая глупость?

— Давно... и плохо, что такой умнице, как вы, сеньорита Клара, эта мысль не стала очевидной, когда я впервые обратился к вам "сеньорита".

Мысль и правда пришла давно, просто я всё никак не мог для себя её сформулировать. И теперь, высказав вслух, почувствовал, что как-то сразу легче мне стало.

— Чтобы вы, дон Раймундо, знали: не все девушки любят, когда за них все решают. Я как раз из тех, кто предпочитают сами решать свою судьбу.

— Вы тоже, сеньорита Клара, знайте: некоторые мужчины привыкли делать то, что они считают нужны, не спрашивая чужого мнения. И я как раз из таких мужчин.

Судя по звуку Флин подавился, а когда откашлялся спросил:

— Есть-то сегодня начнёте?

Клара хмыкнула и начала есть.

Активно так, будто бы позабыв, что половину готова была отдать мне.

Половину, даже, наверное, больше, всё же оставила.

 

— Нет, дон Раймундо, я не нуждаюсь в помощи. Мы сами доберемся домой. Прошу только оставить нам хотя бы одну лошадь.

— Я оставлю вам всех лошадей, которым удалось уцелеть.

— Благодарю, дон Раймундо.

— Не за что.

— Дон Раймундо, возможно, вы не заметили, но ваша спутница... она немного...

— Немного безумна? — подсказал я нужное слово.

— Да.

— Некоторые женщины и должны быть безумны, иначе кто тогда влюблялся в идальго?

— Дон Раймундо, вы понимаете, что когда раны мои затянутся, я приду в ваш майорат, которого нет? Приду с инквизиторами. И не только с ними.

— Надеюсь смогу организовать достойную встречу. — ответил я лёгким поклоном. — Достойных друзей трудно найти. Достойных врагов — ещё труднее. Я буду счастлив, если такой человек, как вы, дон Эстебан, станете моим врагом.

 

Если о чём после встречи и расставания с доном Эстебаном я и сожалел, так это о том, что бой превратил мою одежду в ни на что ни годные лохмотья. Благо у Клары в запасе был второй комплект, приведённый в порядок. В нём я теперь и ехал.

— Сеньорита Клара, хотелось бы всё же узнать, что этот стрикс вам тогда говорил?

— Дон Раймундо, если вы ещё раз назовёте меня "сеньоритой", то дальше поедите сами. — сказала и остановила свою Руфо.

— А как же спасение страны? — попробовал пошутить я.

— Вот вы её и спасайте, дон Раймундо, а я в общем-то свою роль сыграла. — и лошадь свою разворачивать начала.

Вот же безумная!

Ну что за театральщина?

— Но Флину вы почему-то позволяете называть себя "сеньорита".

— Потому что компаньеро Флин искренен.

Я оглянулся, ища старика: Флин благоразумно не стал останавливаться и даже, кажется, немного пришпорил своего коня, чтобы отъехать от нас подальше.

— Но я тоже искренен.

— В таком случае, мне просто не нравится, когда вы, дон Раймундо, это говорите.

— Но почему?

— Да потому, что, дон Раймундо, ваша "сеньорита" принуждает и обязывает, а мне бы не хотелось бы рядом с тем мужчиной, что заставляет меня делать то, что мне не нравится.

— Вы не хотите стать дворянкой и владеть майоратом?

— Я бы не отказалась, но...

— Что "но"?

— ... но, дон Раймундо, это должно было быть как-то иначе. Вы должны были предложить мне этом как-то иначе.

— И как, позвольте узнать?

— Вы у нас идальго. Вы должны сами знать, как следует девушке подобные предложения делать, чтобы ей приятно было, а не казалось ей, что принуждаете вы её к чему-то противоестественному, о чём приличной девушке и думать непозволительно.

Ну что за манера вести разговор?

И как это я опять оказался в позиции защиты?

Почему не атакую, а вынужден отбивать её атаки?