Муть

Потом воспоминания постепенно перешли к другому. Звонила ли мама узнать, как доехала дочь? Или позвонила, но решила, что вечеринка у кузена в разгаре, а потому звонка Регина не слышала?.. Дома, наверное, все уже давно спят... Она попробовала представить себе квартиру, тёмные, но такие светлые комнаты из-за фонарей в окна...

Не заметила, как уснула сама, притулившись к спинке сиденья, поджав ноги...

Не сон — засыпание было похоже на... Будто на неё опустили тёмный... нет, — густую темноту. Нечто почти чёрное. Почти, потому что чем-то это нечто было похоже на громадный клубок шерсти... Не уплывая в сны, как ранее бывало, а мгновенно провалившись в них, Регина, возможно, даже не заснула... Всё в этом состоянии было: да, это сон; но не вполне.

Причём девушка понимала, что засыпает. Неудивительно: недавние события смешались в крепкий кокон из эпизодов вечера и начала ночи, и со всех сторон внезапно к ней побежали люди, которые хотели сбросить её в адскую пустоту...

А потом...

Она сидела в машине с открытыми глазами. И спала. Но видела.

Вскочил кот и дурным голосом завопил нечто такое, что ударило по нервам.

И этот дурной вопль — она сама не понимала собственных действий в давящей на неё дремоте, но действовала так, что... Что-то полоснуло её по груди, заставив вскрикнуть от боли и резко прийти в себя, в реал — правда, не соображая, что проснулась; что-то повисло на ней неудобной тяжестью... Регина стремительно двигала ногами и руками, не понимая, что именно делает, но были какие-то предметы, за которые она хваталась, вскрикивая от боли в кистях, и на которые она нажимала или крутила их, и они подчинялись ей даже в этом жутком бреду. Главное, что странная решимость заставляла её выдираться из машины — постоянно ощущая пронзительный кошачий крик в ухо...

Проснулась полностью — резко и вдруг. Стояла... пятилась в нескольких шагах от машины, удерживая на себе вопяще-рычащую тёплую и шерстяную тяжесть, которая когтила ей грудь и живот, пытаясь спрятаться в неё — пластаясь на ней, мордой тыкаясь в её шею. Ведь для этой живой тяжести не осталось безопасного места ни на земле, ни в машине... А Регина медленно отступала от машины по дороге, наконец-то приходя в себя. И, не глядя на убийственные кошачьи когти, а где-то глубоко внутри благодарная им, что разбудили вовремя, сама прижимала взбесившегося от безнадёги зверя к себе

Перед "приорой" темнело то самое, кажется, нечто. И в самом деле настолько тёмное, что взгляд не просто тонул в нём. Видно было, что часть машины, капот, воткнулась в густую темь, но пока не водвигается далее. Будто машина влетела в странный куст, а дальше ветви не пустили её. Застыла тьма — застыла машина...

Исполосованную кошачьими когтями, горевшую от царапин ладонь Регина, не отрывая взгляда от машины (теперь та стала границей и уровнем, подсказывавшим, двигается тёмное нечто или нет), протиснула между горячим телом зверя и своим. Сумела немного спустить "молнию" на куртке, и кот тут же зарылся мордой под неё. Выть перестал. Но сердце его, ходившее ходуном, Регина ощущала как своё.

Девушка постепенно приходила в себя, хотя было это трудновато — после половины бессонной ночи, после ненормальных событий и страхов.

Замолкший кот и твёрдая почва под ногами, ноющие, наверняка кровавые царапины на коже дали возможность сосредоточиться на туманном концентрате, слишком близко вставшем перед машиной. Регина всё пыталась рассмотреть хоть какие-то линии или формы. Никак. Где, блин, Миха, обещавший охранять её?!

Может, покричать? Позвать его? На кошачьи вопли нечто туманное не среагировало. Может, и после её крика не набросится? Но ведь кот орал так, что Миха, услышь его, тут же примчался бы. Не услышал... Значит, орать не стоит и ей, Регине?..

Постепенно чувство страха перед неведомым сменилось недоумением, переходящем в необъяснимое. Чем больше приглядывалась она к концентрату чёрного тумана, чем больше... понимала его. На каком-то примитивном уровне. Например, что концентрат в большей степени сначала был заинтересован машиной. До явления вылетевшей из неё девушки с котом. Теперь нечто присматривалось к Регине.

Выяснилось, что девушка продолжала отступать, несмотря на ощутимый "взгляд" странной тьмы. Постепенно вырисовывалась идея — сбежать по насыпи к другой дороге.

Но взгляд тьмы становился всё ощутимее. Регина сама не понимала — каким образом, но этот взгляд тяжко упирался в неё. И девушка начала не только чувствовать его, но и...

Сначала сжался живот, как будто в него мягко ткнули палкой с гладким округлым кончиком. И кот немедленно выпустил когти, чтобы вскарабкаться Регине на шею...

Съехал почти сразу, как только девушка охнула от резкой боли. Да, заболела голова. И, может, она бы решила, что головная боль — результат недосыпа и всяческих происшествий в ночном городе, но, продолжая ощущать взгляд тьмы, она отчётливо понимала: тьма каким-то образом вторгается в её голову и впитывает её мысли... Более того... Она влезает ей в голову — последовательными уколами. Если первый был в левый висок, то следующий ударил сверху... Правда, последний, полыхнувший по всей правой стороне головы, был слабее предыдущих, и Регина не сразу сообразила, что его слабость именно оттого, что она продолжает пятиться. А когда сообразила, развернулась и отбежала подальше — туда, где уколы тьмы её не достанут.

Убежать вообще — не старалась. А вдруг вернётся Миха? Она его сумеет криком предупредить, что...

Догадалась правильно. Больше уколов в голову не ощущала.

Луна выползла из-за облаков...

Расстояние позволило видеть машину и не бояться взгляда тьмы. И Регина остановилась, развернулась, как-то поверхностно боясь, что без наблюдения за тем, что впереди происходило, она может очутиться в опасности.

Рот открылся машинально.

Взгляд тьмы больше не дотрагивался до неё. Именно так...

Но то, что девушка видела...

В центре тьмы появилось нечто такое, что можно было бы обозвать только... чёрной дырой. Сама тьма становилась рамой, потому что эта дыра прямоугольно расширялась... Регина отупело следила за изменением в составе тьмы, пока её не передёрнуло — догадалась, что происходит: тьма растягивалась (растягивала пасть!), чтобы поглотить машину, надеться на неё и тем самым...

Зачем ей машина?!

Вопрос, может, и глупый, но Регина сейчас могла думать лишь об одном: а куда провалится Михина "приора", когда тьма наденется на её корпус?! Почему именно "провалится", она и сама не знала.

— Регина-а! — завопили где-то далеко. — Ты где, Регина?!

— Миха! Я здесь! Не в машине!!

— Где-е?!

— На дороге!! Мы здесь, Миха!! — Губы подёрнуло судорогой, а потом дошло, что может случиться, если парень добежит до машины и... — Миха, не подходи к машине!!

Он что-то закричал в ответ неразборчивое.

Тьма с прямоугольником черноты замерла ещё на предыдущем крике Михи.

И снова уставилась на Регину, перестав заглатывать машину.

Девушка поначалу даже обрадовалась, что бегущий, кажется, по дороге парень может и сам увидеть, что к машине приближаться нельзя, пока она отвлекает тьму на себя... А потом, сама того не осознавая, снова попятилась. Тьма вновь — и, самое главное, легко воткнула в неё нечто, что совсем недавно девушка считала недосягаемым из-за расстояния... Но на этот раз это уже был не тычок...

Одно слово промелькнуло в голове: внедрение!..

И глупый, не нужный сейчас, в этой ситуации, вопрос: так оно заглатывало машину — или сквозь неё добиралось к ней, к человеку? К живому?

Всего секунда — и она почуяла звериным чутьём, как из неё тащат силы. Будто воткнули в тело крюк и выдирают теперь его, не то чтобы ослабляя — убивая...

"Не хочу! Не хочу!"

Кот пронзительно закричал, словно его ранили, и стал рваться с рук на дорогу.

Регина отвернулась от машины с тьмой и с криком же помчалась по дороге, краем глаза уловив, что тьма начинает преображаться: что-то золотистое, в искрах замелькало вокруг неё. Неровно и слабо. И почему-то сверху вниз... И девушка ужаснулась: а если это преображение подсказывает, что тьма формирует из себя нечто такое, что поможет ей быстро догнать беглянку?!

Ноги наливалась бетонной тяжестью — и стало ясно, что они вот-вот откажут и Регина рухнет на дорогу... Зато кот замолчал и перестал рваться от неё. Регина плакать от ужаса уже не могла, вдруг решив, что зверь умер: очень уж он обмяк на её руках и перестал цеплять когтями. Просто уносила его подальше от неведомого ужаса, перед которым оказалась страшно уязвимой — и опасной для кота...

Толчки в спину прекратились.

Миха сумел каким-то образом отвлечь неведомое чудовище на себя?..

Она постепенно перешла на вялый, заторможенный шаг, задыхаясь от усилий просто дышать. Замерла, ожидая новых уколов... Тишина. С сомнением оглянулась.

И первое, что поняла: кот жив. Его лапа медленно поднялась и слабо вцепилась в ворот её куртки. Она быстро погладила тёплую башку, прижимая её к себе...

Взглянула вперёд. Отдышалась и поняла следующее: к ней кто-то бежит, перекрывая поблёскивающий и дёрганый свет за спиной... Чувства сложно проявлять, но она всё же удивилась. Машина стояла на месте. Чернота рядом с нею исчезла. Но возле неё мелькали две человеческие фигуры с чем-то сияющим в руках...

Чувствуя обморочное состояние, она старалась удержаться на ногах.

— Регинка! — выдохнул Миха, затормозив перед нею. — Живая!! Ты чего прутья не зажгла, дура?! Я ж тебе зажигалку оставил!

Какая зажигалка в тот миг?! Объяснять не стала, что, вылетая из машины — только благодаря вопящему предупреждению кота, она не думала ни о чём, кроме желания оказаться подальше от явленного ужаса. Только не дышала, а сипела...

— О, котяра... Живой... — буркнул Миха, шагнув к девушке и обнимая её за плечи. — Шагай, Регинка. Я там народ нашёл. Ща к ним поедем — легче будет. С народом-то...

Широченная длань легла на её талию, другая — заставила поднять её руку на плечо парня, и далее Миха, откровенно говоря, просто-напросто понёс её, так что ей оставалось лишь перебирать ногами и продолжать держать присмиревшего кота...

Выяснилось, что пробежала она довольно-таки значительное расстояние.

По дороге назад Миха и рассказал. Говорил вполголоса:

— Помнишь тётку? Ну, что она рассказывала? Что автобус поехал к старому автовокзалу? Ну вот... Пока ехали, я и решил сбегать туда. От этой дороги до старого — недолго. Тебя будить не хотел. А здесь, на дороге оставил, так эта муть сюда не лезла. Внизу, под насыпью, есть, полно её, а сюда — не, не добирается... Думал — сбегаю туда и обратно. Смотрю, а там народ сидит — и не просто... Регинка, они тоже сообразили огнём муть пугать! Целый круг устроили! Ну, я им покричал, они и откликнулись нам помочь. Пошли со мной двое... — И, приглушив голос ещё больше, добавил: — Глаза у них у всех... нормальные. Но сказали — кто-то ушёл и не вернулся. А кого-то... — И он замолчал. — Отогнали, когда те возникать начали... ну, по-своему. Говорили — бросаться на других начали... И тётку ту тоже выгнали...

Она слушала, не вполне понимая, о чём он рассказывает. Суть прошла по краю сознания, но в его тёплых руках было спокойно. Плакать она и впрямь больше не могла, хотя внутри всё сжималось от странного горячего чувства: он не бросил её... И больше из его рассказа запомнилось, что он умеет говорить нормально, без мата...

На ноги он её поставил возле машины, где двое мужчин, с пучками горящих прутьев в руках, быстро представились (она не запомнила) и велели Регине вернуться в машину, а Михе — садиться за руль, чтобы доставить машину к старому автовокзалу. Сами они шагали рядом с "приорой", насторожённо переглядываясь.

Когда Миха засомневался, один уверенно сказал:

— Машина в порядке — проверили. Ты только не гони. Поезжай так, чтобы мы поспевали за вами...

"Зачем проверять машину? — рассеянно думала она, поглаживая кота, который отказался покидать место на человеке. — А, вспомнила... Тьма... А куда она девалась-то?"

Кожа на груди и на животе зудела. Зверь, испуганный болезненными тычками неведомого ужаса, разодрал всё, до чего дотянулись его когти. Но Регина терпела. Физическая боль не так страшна, как... Регина очнулась и первым делом спросила:

— Миха, а как вы с этим... Ну, которое машину глотало?

Миха помолчал, а потом переспросил:

— Машину?

Она быстро пересказала ему главные события, из-за чего кинулась в бега.

— А что видели вы? — задала она логичный вопрос.

— Мы бежали... — уже задумчиво сказал Миха. — Эти-то напуганные... они бросали прутья впереди себя... Да и я... Свои потратил почти сразу. Нет, черноты не видели...

Она вспомнила, как блестящие искры мотались сверху вниз; увидела в воображении, как трое мужчин бегут и бросают вперёд горящие прутья... Тьма ушла, потому что огонь... И, вздохнув, спросила:

— И что дальше, Миха? Что там теперь, на старом автовокзале?

— Они собираются уходить из города. Я сказал, что мы с ними.

Теперь промолчала она. Да и что говорить? Да, всё правильно. Лучший вариант в их, всех живых, положении — именно выбираться из этого городишки, почему-то превращавшегося в жуткую западню.

Следующая глава в субботу.

Выкладка ближе к девяти вечера.

Если проды не будет, в комментариях будет предупреждение.