Утро черных звезд

Ит чувствовал себя подавленным, усталым и раздраженным. На него никто не обращал внимания, все были заняты исключительно Ри, а он, после своего удачного замечания, невесть откуда взявшегося, оказался совершенно не у дел. Пока Контролирующие и Ри переговаривались и решали, что делать дальше, созидающий незаметно отошел в самый дальний угол зала, сел в кресло и, взяв с ближайшего столика бокал непонятно с чем, принялся приводить в порядок разбегающиеся мысли.

Итак. Домой попасть явно не светит, на новую работу — тоже. Вместо того, чтобы отправиться туда, куда следует, он бежит в неизвестность в компании троих якобы мертвых сумасшедших и одного внушаемого слабовольного дурака, согласного на все. Ита изумляла готовность Ри выполнять все просьбы Контролирующих, а от одного только воспоминания о щупальце с кристаллом его передергивало. Как можно позволять... такое! Это противоестественно и отвратительно. Ит отхлебнул из бокала и тут же, закашлявшись, принялся плеваться — в бокале оказалась какая-то горькая, холодная, пузыристая жидкость, отдававшая то ли брожением, то ли какой-то неизвестной травой.

"Ненормальные, — пронеслось в голове у Ита, — они ненормальные, все! Кончится тем, что меня просто чем-нибудь отравят!"

— Тебе что, так не понравилось пиво? — Леон, оказывается, уже сидел в соседнем кресле, вот только задумавшийся Ит его присутствия не заметил.

— Я такой пакости в жизни не пробовал. — Ит поставил бокал обратно на столик. — Как это вообще можно пить?

— Дело вкуса, — миролюбиво пожал плечами Сэфес.

Ит подумал, что ему из всей компании хоть немного нравится именно Леон. Остальные... он невольно нахмурился. Ри — чванливый и высокомерный, Таенн — хам, Морис — эгоистичный подонок... В душе все сильнее и сильнее нарастало раздражение, он чувствовал — еще секунда, и он схватит со стола что-нибудь потяжелее и запустит в того, кто первый подойдет поближе. Или в Леона, если никто не подойдет.

— Ит, прости, но с тобой все в порядке? — спросил Леон. — Я не читал мысли, но у тебя сейчас такое лицо, что невольно начинаешь думать о чем-то плохом.

— Наверное, да, — неуверенно ответил созидающий. — Что-то чувствую, но не понимаю, что именно. Сейчас разозлился на всех вас, и хотел... — он осекся. — Хотел ударить кого-нибудь или сделать что-то еще худшее. Умом понимаю, что говорю несусветные глупости, но в душе...

— А, понятно, — улыбнулся Сэфес. — Это-то как раз легко объяснимо. Мы сейчас подошли к планете, эгрегор которой поражен той же силой, с которой мы столкнулись. Видимо, ты это чувствуешь и реагируешь. На планете катастрофа, Ит, и от уничтожения ее спасает пока только то, что мир полностью биологический и высокоразвитый, в нем нет оружия массового поражения. Видимо, ты ощущаешь вибрации эгрегора, хотя это немного странно.

— Почему странно? — не понял Ит.

— Потому что ты человек, а люди на таком расстоянии подобные процессы ощущать не должны, — ответил Леон. Взял со столика еще один бокал пива, с явным удовольствием отхлебнул. — Если бы мы были внизу, и ты бы это почувствовал, все было бы логично.

— А мы будем садиться на эту планету? Зачем? — удивился Ит.

— За надом, — Таенн сел на свободное кресло. — Искин!

— Чего тебе? — отозвался раздраженно голос с потолка.

— Просканируй-ка нашего второго гостя, — потребовал Брад. — И поставь ему на всякий случай минимальную защиту. А то он чего-то больно резко реагирует на то, на что ему реагировать не положено.

Ит не успел возразить. На него с потолка стали опускаться разноцветные световые кольца, воздух вокруг потеплел. Кольца мягко, успокаивающе вибрировали, и вдруг Ит понял, что Таенн — вовсе не хам, как ему казалось несколько секунд назад, а просто веселый человек, любящий соленую шуточку, Морис — обаятельная, совсем немного экзальтированная личность, Ри — смелый и прямой человек, берущий на себя ответственность за сложное и неизученное дело, а Леон...

— Так, стоп, — приказал Таенн. — Еще минута, и он в нас всех влюбится. Только этого нам не хватало. Результаты сканирования?

— Человек он, — после небольшой задержки ответил искин, хотя, как показалось Иту, голос его прозвучал немного неуверенно. — По всем показателям — человек. Может быть, немножко слишком здоровый, но его мир достаточно продвинут, они вполне могли дойти до технологий, позволяющих блокировать...

— Ит, у вас болеют? — напрямую спросил Леон.

— Да, изредка, — ответил ничего не понимающий созидающий. — Чаще всего или дети, или совсем старые люди. Но почему вы про это спрашиваете?

— Говорил же, что станция — старье, — недовольно пробормотал Таенн. — А вы не верили. Ит, скажи, а ты сам хоть раз болел?

— Кажется, да, — Ит задумался. — В детстве. Один раз. Но я почти ничего не помню.

— Ладно, — подытожил Леон. — Пока что мы все равно не сумеем понять ничего сверх того, что уже поняли. Итак, Ит человек... ведь так? — спросил он искина.

— Так, — подтвердил тот.

— Простой человек, но с повышенной чувствительностью к отстоящим вибрациям, — закончил Сэфес. — Правда, я с таким никогда не сталкивался. И никто не сталкивался. Искин, скажи, теоретически такое возможно?

Наступила тишина.

— Искин, мы ждем, — уже с раздражением сказал Таенн.

— Только теоретически, — последовал ответ после небольшой паузы. — Я искал прецеденты. Прецедентов нет.

— Ну, значит, у нас феномен, — усмехнулся альбинос. — В нашей ситуации это уже не имеет значения. Подумаешь, феноменом больше, феноменом меньше. Искин, ты поставил защиту?

— Да, — в голосе искина зазвучало явное облегчение — вопросы, на которые у него не было ответов, видимо, огорчали машину. — Конечно, временную, но на планету вы сможете отправиться все вместе.

— Вот и славно, — альбинос отхлебнул пива. — Никак не могу привыкнуть к роли трупа. Почему-то хочется подышать свежим воздухом, пройтись по траве, посмотреть на небо.

Катер снижался по глиссаде, внизу простиралось бесконечное зеленое море, по которому тянулись в разных направлениях светлые нити дорог. Небо этого мира, светлое, лазурно-зеленое, было, даже на взгляд Ита, каким-то необыкновенно чистым, словно искрящимся. Леон пояснил, что цивилизация, выросшая здесь, имеет полностью биологическую структуру, а технику разрешено применять лишь в шести городах планеты, да и то с огромным количеством ограничений. Транспортная Сеть тут присутствовала, но пользовались ею местные жители очень редко и неохотно. Даже для короткого визита в другой мир любому местному приходилось проходить существенную и сложную подготовку, уж очень сильно этот мир отличался от любого техногенного.

Транспортная Сеть на запрос Ри ответила, трое официалов, находящихся на планете, подтвердили разрешение на посадку, и сейчас катер шел к холму, на котором стояла Машина Перемещения. Таенн и Сэфес предложили встретиться с официалами и транспортниками, чтобы немного прояснить обстановку, а так же на планете предстояло задержаться, как минимум, на сутки. Нужно было сделать расчет для следующего "шага" или в пределах этого сиура, если он не поражен, или для перехода в следующий, если передвижение внутри сиура невозможно.

Для Ри предстоящая задача была сложной, но он надеялся справиться, тем более, что помогать в расчетах ему вызвались и Таенн, и оба Сэфес, и официалы. Ит робко предложил свою помощь, но Ри отмахнулся от созидающего, как от мухи. Куда этот гуманитарий лезет? Новые возможности, которые появились у него после суток, проведенных на станции Безумных Бардов, добавили Ри уверенности. Особенно нравилось ему многопотоковое мышление. Этой замечательной игрушкой он готов был забавляться без сна и отдыха, и не отправь его Таенн спать чуть не насильно, Ри так и просидел бы все время, пока Бард и Сэфес обсуждали вопрос с посадкой, решая задачи, до того казавшиеся ему не решаемыми из-за сложности.

Зато Ит те несколько часов, пока станция находилась на орбите, проспал, как убитый. Он и сам, похоже, не догадывался, насколько сильно вымотался. Будили его втроем, причем Морис, исключительно по доброте душевной, предложил вылить несчастному созидающему за шиворот кружку пива, на что Леон ответил, что пиво он, пожалуй, и сам выпьет, а вот от холодной воды у Ита бодрости тоже запросто прибавится.

...Ри вел катер осторожно, приноравливаясь, все больше и больше восхищаясь безупречностью попавшей ему в руки машины. Некоторые принципы он уже понял и теперь прикидывал, можно ли будет применить их на практике дома. Выходило, что можно. Управление, например. Или способ подачи энергии на основные узлы — ее уходило на порядок меньше за счет перераспределения, но не простого, а упреждающего. Ах, какая чудесная машина! А может быть, когда это все закончится, ему подарят такой катер? Это, конечно, вряд ли, но чем черт не шутит?

— Что это там такое? — удивленно спросил вдруг Ит, до этого сидевший за плечом у Ри и всматривавшийся в пейзаж, проплывающий вниз (инженер сделал стенки катера прозрачными).

Ри приблизил картинку. Таенн и Сэфес подошли к нему, и, тоже встав рядом, принялись следить за происходящим.

По дороге, грунтовой и светлой, идущей между двумя зелеными лесными стенами, огромными скачками неслось... дерево. Оно двигалось каким-то странным манером. Сначала вперед вылетали два узловатых огромных корня, потом дерево склонялось, почти касаясь кроной дорожной пыли, и выбрасывало ствол вперед, резко выпрямляясь. Двигалось оно поразительно быстро для такой махины, и Ит не сразу разглядел, что в кроне, намертво вцепившись в развилку, сидит человек и что-то, кажется, кричит.

— Приблизь, — велел Морис. Катер начал снижаться. — Я же просил просто приблизить!

— Глаза разуйте, уважаемые, — огрызнулся Ри. — Вы что, не видите — на него кто-то нападает?

Ит и Леон невольно подались вперед. Действительно, из лесной чащи навстречу дереву выхлестывались длинные гибкие лианы, стремящиеся захлестнуть корни, их становилось все больше и больше. Дерево пока что боролось, но все видели, что движения его замедляются, потому что обрывки лиан и все новые и новые зеленые змеи сдерживают его.

— Ну и мирная планета, — пробормотал Таенн. — Маджента. Биологическая цивилизация. Никто и мухи не обидит. Показать бы кому вот это все, — он ткнул пальцем вниз, — и пусть думают, что лучше, Маджента или Индиго.

— Что он кричит? — спросил Ри.

Ит, нахмурившись, прислушался.

— Просит прощения у Бога за то, что не сумеет спасти жену и не рожденного сына, — перевел он. — Это молитва. Он, кажется, прощается. Слушайте, мы можем что-то сделать?

— Мы не имеем права, — мрачно сказал Леон. Морис кивнул. Таенн поморщился, но тоже кивнул следом за Сэфес. — Контроль не может вмешиваться в жизнь людей, Ит. Прости.

— Контроль не может, а мне никакой Контроль не указ, — вдруг сказал Ри. — Ит, держись! Снижаемся! Надо спасти этого местного, пока его в клочья не разодрали.

Катер заложил крутой вираж и начал стремительно падать вниз. Ит с трудом сумел сесть рядом с Ри в кресло, но, оказалось, он поторопился.

— Я подведу катер поближе, а ты его втаскивай, — распорядился Ри. В стене катера появилось круглое отверстие.

— Как?! Я же упаду! — справедливо возразил созидающий.

— А пусть тебя эти... которым нельзя... подержат, — подсказал инженер. — Эй, уважаемые! Вы же не нарушите свои принципы, если подержите Ита за пояс, пока он занимается запрещенным для вас делом?

— Не нарушим, — мрачно сказал Морис.

— Можно поскорее, его сейчас сожрут! — крикнул Ри.

Ит с опаской подошел к отверстию и осторожно посмотрел вниз. Ой, мамочки!.. Высота почти сто метров, а где-то далеко внизу бешено мотается зеленая крона дерева. Внезапно над кроной просвистела огромная лиана, дерево зашаталось, стало заваливаться на бок.

— Опускайся! — крикнул он. — Ри, скорее!

Ри уже и сам увидел, что происходит. Он стремительно бросил катер вниз, в пике, и думать забыв о безопасности. На счастье Ита, катер делали более чем умные головы — в момент, когда он начал терять высоту, Ит вдруг обнаружил, что его руки и ноги зафиксированы какими-то выростами, которых раньше, он точно помнил, не было.

Мимо мелькнули тонкие ветви, в лицо пахнуло теплом и озоном. Ит, высвободив одну руку, высунулся наружу и тут же понял — от одной руки толку точно не будет.

— Ближе! — крикнул он Ри. — Левее давай!

Ветки хлестнули его по лицу. Вокруг руки вдруг обвилась лиана, Ит почувствовал, что ее прикосновение обжигает, но снимать лиану было некогда. Буквально в метре от него, вцепившись в ветви, висел местный, и видно было, что еще секунда, и руки у него разожмутся. Ит высунулся еще дальше, схватил местного за локоть так крепко, как только сумел... и почувствовал, что начинает вываливаться из катера. По счастью, его успели перехватить чьи-то невидимые руки, и секундой позже его, все еще державшего мертвой хваткой руку местного, втянули внутрь катера.

На полу образовалась куча мала. В самом низу лежал, отчаянно ругаясь, Таенн, которому на спину приземлился Морис, а Леона, Ита и спасенного местного общий рывок, к которому присоединилась еще и инерция рванувшего вверх катера, добросил чуть не до противоположной стены. Пока все пытались встать на ноги, Ри поднимал катер все выше и выше, уводя на прежний курс.

— Идиоты! — Таенн опомнился первым. — Вы все настоящие хрестоматийные идиоты, в особенности вот эти двое Сэфес, которые, для разнообразия, могли бы подумать, что такую задачу можно решить гораздо проще!!!

— Вы посмотрите, кто заговорил, — едко ответил Морис. — Сам-то хорош! Ты мне чуть руку не сломал!

— Тебе все равно, ты мертвый!

— Прекратите грызню, — попросил Леон. — С Итом что-то не так!

Ит пытался встать, но ноги не держали. Он раз за разом поднимался на колени, но тут же валился на бок. Руки тряслись, в глазах стремительно темнело. Он чувствовал, что начинает задыхаться, потянулся непослушной рукой к горлу, и тут мир вокруг него начал погружаться во тьму.

-...стрекательные клетки, содержащие сильный нейротоксин. Чистильщики созданы для того, чтобы избавлять лес от старых, умирающих животных и растений, — раздавался откуда-то спокойный и немного виноватый голос. — Они уводят живое в следующую инкарнацию безболезненно и гуманно. Ума не приложу, что с ними случилось. Они никогда не нападали ни на деревья, ни на людей. Да они и не могли этого сделать! Я до сих пор в недоумении. Они напали на меня! Уничтожили дерево, не достигшее и середины жизни! Они не восприняли меня как существо, содержащее Ши, и поэтому...

— Что такое Ши? — спросил вроде бы Ри.

— Это аналог единого и неделимого духа, — подсказал кто-то... а, точно. Это Таенн. — Бесконечная цикличность жизни, так сказать. Умирая, возрождаешься. И наоборот. Я прав?