Щепотка звёзд на стакан молока

Леди N и сэр Б, представляющие здесь и сегодня Земную Федерацию, не стали разводить церемоний и объявлять протест. Всё-таки, неофициальная встреча на нейтральной территории, именно и предназначенная, чтобы скрыть от всех остальных подробности неслыханного происшествия, позволяет кое-в чём свободу действий.

— Медицине возражать трудно, — леди N, баронесса и член правительства одной из не самых слабых планет, дипломатично улыбнулась и предложила забыть об этой досадной мелочи.

Со здравым смыслом, к тому же объявленным устами женщины, спорить никто не стал. А потому все четверо — посол леггеров, двое землян и арктурианский кронпринц, своим присутствием подтверждавший неприкосновенность и прочие гарантии — сели вокруг нарочито круглого стола полированного орехового дерева.

Посол обвёл присутствующих непроницаемым взглядом чертовски нечеловеческих зелёных глаз. А следом его голос осведомился великолепным баритоном:

— Прежде чем я оглашу полуофициальное послание своего августейшего монарха, я хотел бы задать представителям расы людей один вопрос. Отчего вы решили не оглашать инцидент, и даже действовать не обычными дипломатическими путями?

Что ж... конечно, чертовски заманчиво выглядел вариант объявить о преступлении во всеуслышание да разослать представителям всех галактических рас доказательства. Да, от леггеров отвернулись бы даже самые преданные союзники — если крейсер королевского флота проделывает настолько неслыханные мерзости, с леггерами церемониться не стали бы.

Да, поднялась бы кровавая мясорубка неслыханных размеров — уж если дело пошло на принцип, то полностью опорочившую себя цивилизацию просто стёрли бы из истории... вместе с самой расой леггеров.

Только, кому от того станет лучше?

— Мы предпочитаем мир, — сэр Б хоть и отслужил своё в звёздной пехоте, умел выражать умные мысли чётко и лаконично.

Посол леггеров чуть склонил белобрысую голову с безукоризненным, на строгий земной манер пробором. И лишь потом поднял глаза.

— Что ж, это делает вашей расе честь.

Он медленно и чуть ли не торжественно вынул из принесённой с собой папки несколько вполне старинного вида листов. Некоторое время молча и внимательно просматривал их, словно видел впервые, а затем легонько кивнул.

— Я уполномочен заявить следующее. По пунктам...

Да, руководство и сидящий чёрт знает где на троне король леггеров признаёт факт, что принадлежавший королевскому флоту его Величества крейсер ... запятнал себя военным преступлением.

Сам корабль не объявился ни на одной из баз или пунктов боепитания, связи с ним нет, потому подробности и причины сего неслыханного злодеяния пока неизвестны.

— Чтобы это всё не выглядело бюрократическими увиливаниями или дипломатической отпиской... — а дальше последовало неслыханное.

— В одностороннем порядке объявляем о прекращении наступательных действий и высылаем делегацию, уполномоченную начать переговоры о приостановлении боевых действий, а там... — посол обвёл внимательным взглядом затаивших дыхание слушателей. — И о мире.

— Крейсер ... навеки исключён из списков Королевского флота, объявлен пиратским — и цивилизация леггеров заранее поддерживает любые меры, направленные на его обнаружение, захват или уничтожение, в зависимости от обстоятельств.

И так далее, и тому подобное — в общем, это была если не капитуляция по всем пунктам, как предполагал в своё время затерявшийся где-то Хэнк Сосновски, то очень и очень достойное предложение, за которое человечеству следовало ухватиться руками-ногами, зубами, да ещё и страховочным поясом прицепиться.

— И ещё одно, последнее — не входящее даже в неофициальный протокол, — посол не спеша раздал присутствующим три листа бумаги с текстом.

Он в почти человеческом жесте сцепил ладони — за исключением того, что леггеры делали это кончиками пальцев внутрь — и на миг призадумался. На лицо его набежала то ли тень, то ли что-то ещё очень человеческое. Хотя почти наверняка, за возможность проникнуть сейчас в его думы продали бы душу самые матёрые разведчики и генштабисты. Однако, посол то ли отрицательно, то ли осуждающе качнул чему-то головой, и его породистое лицо вновь обратилось в маску.

— Не стану скрывать — когда наши эксперты подтвердили подлинность представленных данных и побывали на оцепленном охранением месте происшествия, на высшее руководство и его величество это произвело просто-таки шоковое впечатление. Такое пятно на репутацию... ведь крейсером, запятнавшим позором всю расу, командовал один из хоть и младших, но членов королевской семьи.

Хотя разведка фосмофлота нечто подобное и предполагала, и даже глухо намекала — однако на троих присутствующих слова посла произвели наверное, примерно такое же шоковое, как и им самим описанное впечатление. Сэр Б деревянным голосом даже предложил объявить перерыв для неких консультаций. Однако, леди N не зря в своё время вела железной рукой парламент немаленькой звёздной колонии. Её голос плавно перетёк от колоратурного сопрано к бархатисто-располагающим ноткам.

— Господа, мы сегодня на одной стороне. Стоит ли упускать редчайший шанс поговорить по душам?

— Устами леди глаголет истина, — одобрил доселе внимательно молчавший арктурианский кронпринц. Он поднял со столешницы лежавшую перед ним небольшую коробочку, успокоительным зелёным морганием свидетельствовавшую, что средства против подслушивания применены самые серьёзные, и положил точно посередине. — Лично я просто прибыл сюда отобедать.

Опомнившийся сэр Б усмехнулся и проворчал, что сегодня вечером они с леди N идут на концерт известнейшей в этом созвездии оперной певицы... впрочем, последним обстоятельством заинтересовался и посол эльфов... тьфу, леггеров!

— Что ж, — в знак высшей неофициальности его высочество кронпринц лично подошёл к двери и распорядился насчёт напитков и лёгкой закуски. — Я, как член нашей королевской семьи, вполне понимаю нелепость и трагичность произошедшего. Однако, дамы и господа, жизнь продолжается! Нужно жить и дальше.

Посол кивнул, и даже это у него получилось элегантно и как-то по-спортивному красиво. Он даже изобразил кончиками губ строго отмеренную улыбку, когда леди N предложила тост... ну, для начала за мир.

— Неплохое начало, — шампанское, стоившее более тысячи кредиток за бутыль, оказалось послу весьма по вкусу.

Последовавшие за тем обсуждения, более похожие на осторожные, прощупывающие уколы опытных фехтовальщиков, вряд ли представляли интерес для кого-либо кроме высшего руководства обеих цивилизаций — потому самое для нас интересное оказалось в конце.

— И ещё — я передаю посланникам человечества личную просьбу одного из членов королевской семьи. Те четверо пострадавших... наша медицина всё-таки получше вашей. Скажем так, прибыть для прохождения курса лечения — ну, а о чём её высочество станет лично беседовать с людьми, я даже предполагать не берусь. Ну, и компенсации им за финансовые и моральные убытки — за нашей стороной, разумеется.

В качестве же гарантий и прочего — четверо высокопоставленных леггеров добровольно (!) побудут у людей... скажем так, хорошо охраняемыми гостями. Ознакомиться с культурными и историческими достижениями, завязать контакты на личном уровне помимо чисто дипломатических, и всё такое.

Что ж, предложение выглядело вполне достойным. Тем более, что посол после некоторой заминки добавил, что среди четверых гостей землян будет и его дочь...

— Слушайте, а зачем мы воюем? — с непонятной улыбкой поинтересовалась леди N у посла, поигрывая хрустальным бокалом в холёной руке.

Затем женщина с присущей только им хозяйственной хваткой предложила следующее. Ваши технологии — наши ресурсы и умение драться. Слить воедино финансы и экономику, чтобы война между обеими расами стала попросту невозможной. Вроде как между левой и правой рукой — тут посол заинтересованно глянул на свои ладони, чистящие персик.

— Заманчиво, — он улыбнулся. — А знаете — после заключения мира приезжайте к нам, дамы и господа. Думаю, этот вопрос таки стоит обсудить лично с его величеством и парой-тройкой министров. Официальное приглашение гарантирую...

А уже поздно ночью, на борту лёгкого эсминца, леди N снисходительно посмотрела на пытавшегося увещевать её сэра Б.

— Вы, мужчины, слишком трусливы в своих желаниях. Всё прячетесь за долгом, гордостью, дурацкой честью. Нам же порой разрешено то, что для вас попросту невозможно. Если нам удастся всё это... что ж, тогда выходит — не напрасно я прожила свою жизнь.

И то были последние слова, произнесённые перед сном смертельно уставшей баронессой, глядящей в стремительно летящие навстречу яркие и колючие созвездия.

Лет-майор Мазератти надолго запомнил тот вечер в баре какого-то захолустного космопорта. Взвод третьекурсников лётного училища, который он курировал и сопровождал, ожидал посадки на уже дважды объявленный задерживающимся лайнер — однако майор не роптал. Цедил потихоньку вполне недурственное пиво, да поглядывал на девчат или варнакающую что-то на своём змеином языке туристическую группу сирианских рептилоидов в дальнем уголке.

Конечно, пассажирские корабли хоть и достаточно были защищены от всяких передряг, однако ввиду отсутствия толстой боевой брони такая досадная мелочь, как пронёсшийся где-то там корпускулярный поток, послала к чертям все графики и расписания.

Вот и сидел он в баре, наливался недорогим здесь пивом да поглядывал иногда на своих воспитанников, оккупировавших половину залы да все четыре имеющихся здесь игровые лет-кабинки старфайтеров. Так, наверное, и прошёл бы тот вечер в скромных удовольствиях и не запомнился бы лет-майору ничем таким особенным — да на свою беду, обратил он внимание на рослого детину за крайним столиком, который тоже хлестал пиво да сопровождал разгорающиеся в кабинках бои истребителей язвительными комментариями.

— Инвалиды, а не летуны, — лохматый белобрысый здоровяк, больше похожий на сбежавшего со съёмок голофильма викинга, махнул огорчённо рукой и отвернулся от тренажёров. — Понятно теперь, почему леггеры вас бьют, как хотят...

Воцарилась такая тишина, что похолодевшему лет-майору на миг почудилось, что кто-то из курсантов не выдержит. Однако, к чести парней и девчат, кое-какие понятия о дисциплине и флотской чести всё же задержались у них в том подобии мозгов, которое таки имелось в головах. А потому лет-майор лениво поинтересовался, не вставая со своего вращающегося стула у стойки:

— Быть может, господин гражданский лично покажет, как же надобно летать, чтобы надавать по зубам леггерам?

Лохматый белобрысый тип гражданской наружности оторвал взгляд от пенящегося бокала пива и неторопливо сфокусировал его на лет-майоре. Не спеша пожевал словно светящийся янтарным жиром ломтик охренительно дорогой местной рыбки, на которую не решился бы даже неплохо зарабатывающий офицер, и солидно кивнул.

— Отчего бы и нет? — и на удивление легко взмыл из-за столика.

Только сейчас и стало заметно, что викинг не коренастый крепыш, а атлетически сложенный рослый парень, по которому просто рыдает космическая пехота или штурмовые роты.

— С дороги, пацаны! Щас дядя надерёт вам грязные попки! — он словно ватный манекен вынул из кресла обиженно захлопавшую глазами курсантку и со вздохом плюхнулся на её место.

Поднявший за его будущий успех бокал лет-майор ухмыльнулся краем рта, когда заметил, что потомок древних то ли викингов, то ли арийских полубогов случайно зацепил и насторожил рычажок активации ножных педалей тренажёра. Уж пользоваться всеми органами управления едва ли мог даже каждый второй выпускник добротного и пользующегося заслуженной репутацией училища в созвездии Девы — а тут какой-то самонадеянный полупьяный гражданский...

Однако, улыбка лет-майора растаяла бесследно, когда здоровяк в несколько секунд, словно играючись, разнёс условный истребитель довольно неплохого курсанта. А потом, откинувшись назад и высунувшись из кабинки, азартно выкрикнул:

— А ну, слётанная пара желающих получить поджопников найдётся?

Заслуженный ветеран нескольких сражений, лет-майор Мазератти не знал — верить ему своим глазам или нет. Во всяком случае, ему то и дело приходилось одёргивать себя, чтобы на лицо не выплывала дурацкая улыбка, а порывающаяся ущипнуть себя за бок рука оставалась расслабленной на стойке бара.

Ведь только ему, сидящему в сторонке, и было видно — руки и ноги парня выделывали на сенсорах управления тако-ое! Это был знаменитый, полузабытый и легендарный танец-на-звёздах. По слухам, такие пилоты даже не удосуживались посчитать, сколько там противников им противостоит — они просто сбивали их и отправлялись дальше по своим делам. А вечером жаловались на скуку, сидя с приятелями в баре бороздящего космос авианосца...

Троих неплохо слётанных друзей, под конец азартно занявших кабинки одновременно, постигла та же участь — с той лишь разницей, что вывалились они из кресел далеко не сразу. Зато распаренные и пристыженные настолько, что утешения уже получивших своё товарищей едва ли оказались ими замечены.

Взгляды ошеломлённых курсантов мало-помалу сошлись на уже холодеющем в предчувствии неминуемого позора лет-майоре. Хотя он и числился крепким, тёртым и битым ветераном, но противопоставить этому оказавшемуся опасным как гремучая змея викингу ему было просто нечего.

Однако, верно говорили древние, что бога если и нет, то его стоило бы придумать — на коммуникаторе расслабленно откинувшегося в кресле белобрысого аса запиликал зуммер, и тот, бросив туда пару слов, кивнул и встал.

— Извините, мальчики и девочки — мне пора, — он смутно знакомым жестом — двумя пальцами под козырёк несуществующей фуражки — откозырял подтянувшемуся лет-майору. И собрался уже совсем протопать вразвалочку мимо стойки на лестницу, уводящую в расположенную над баром гостиницу, когда офицер громко спросил того:

— Ну и как это понимать? Лучшие силы человечества рвут жилы на фронте...

Однако парень замер на миг, вскинув руку в предупреждающем жесте, а потом хмуро бросил через плечо:

— Не порите пропагандистскую херню, лет-майор. Лучшие силы человечества вот они, — он ткнул себя в грудь и громогласно выдал пивную отрыжку. — А на фронт гонят умирать едва обученных выполнять "взлёт-посадка" сосунков...

Гнев так бросился в голову лет-майору Мазератти, что он едва нашёл в себе силы жестом остановить вскочивших курсантов, готовых всей оравой наброситься на здоровяка и растерзать его в клочья. Такого оскорбления вынести было попросту невозможно! Миг-другой он сверлил викинга ненавидящим взглядом, а затем обессиленно рухнул обратно на круглый вращающийся стул.

А викинг покачал лохматой головой, и на прощание добил курсантов последней фразой.

— Желаю вам не сразу пасть в боях за родину — и при том не сильно её опозорить...

Хэнк ухмылялся, почти бесшумно взбегая по лестнице. К чёрту лифт! Ещё бы чуть-чуть, и тот смуглый майор раскусил бы по запаху, что пиво безалкогольное — уж капитан Эрик таки был прав, перед работой негоже. А работы предстояло столько, что от одной мысли о том хотелось радостно пританцовывать.