"Миссия Пенрика" (Мир пяти богов 5)

Ее сердце сжалось, но она беззаботно ответила: — Я всегда думала, что твое лицо похоже на козлиную попку, дорогой брат. По-моему, ничего не изменилось.

Брови Пенрика озабоченно приподнялись, когда он повернулся к ней с другой стороны Аделиса. Но Аделис только ухмыльнулся, выглядя язвительно из-под маски, и сжал ее руку, ответив таким же тоном: — Дорогая сестра. Ты всегда была моим компасом. — Его голос стал спокойным и серьезным. — В самых темных местах. Кажется.

Она сглотнула и сжала губы в ответ.

Пенрик заметил: — Сегодня утром ваши волдыри выглядели намного лучше. Почти прошли.

— Вы знаток волдырей, мастер Пенрик? — спросил Аделис.

— Полагаю, это вписывается в мою профессию. Ваши были превосходны.

— Это же Аделис, — сказала Никис. — Ему всегда подавай самое лучшее.

Взрыв смеха. — К счастью, ваша последняя мазь уменьшила зуд.

— Хорошо. Не нужно, чтобы вы чесались.

Они снова повернулись и поднялись по ступенькам к беседке, и Никис спросила: — Еще раз обойти? Или отдохнуть?

— Обойдем еще раз, — решительно заявил Аделис. Никис улыбнулась.

Но прежде чем они смогли продолжить, по атриумам разнесся резкий стук в парадную дверь, и все они остановились, напряженно прислушиваясь. Садовник-привратник открыл дверь и впустил посетителя. Посетителей — слышались два голоса. Если это был дружеский визит, то он был первым с тех пор, как они оказались в политическом карантине. Если это было не так...

Резкий вдох мастера Пенрика привлек ее внимание. — Я узнаю этот голос. Один из них. Мне нужно — он не должен меня видеть! — Голоса приближались, пожилой садовник медленно ковылял в их сопровождении, остальные нетерпеливо переминались с ноги на ногу, чтобы не опережать его. Пенрик лихорадочно огляделся по сторонам; он был совершенно отрезан от дома входом для посетителей. — Нет времени.

К удивлению Никис, он вскарабкался на угловой столб беседки, как кошка, взбирающаяся на дерево, спасаясь от собаки. Обернулся назад и добавил: — Он вам не друг. Будьте осторожны. — А затем легко прошелся по верху, заставляя виноградные листья подпрыгивать и трепетать. Аделис, приоткрыв рот в безмолвном вопросе, повернул голову, чтобы слышать стук и шорох. Добравшись до балкона второго этажа, выходящего в сад за домом, Пенрик перемахнул через перила и сполз на пол. Никис заметила, что один голубой глаз выглядывает из-за стойки.

Никис неуверенно подвела Аделиса к столику на открытом воздухе. Он с трудом сел. Появился привратник и его сопровождение — двое мужчин в штатском, за которыми следовал строгий провинциальный стражник. Если Пенрик узнал один голос, то Никис узнала одного человека: старшего секретаря губернатора провинции, мастера Пригоса. Не друг и не враг, подумала бы она, а просто педантичный чиновник, чьи амбиции ограничены его собственной сферой деятельности. Седовласый, ворчливый чиновник отвесил каждому из них полупоклон, скорее привычно вежливый, чем по-настоящему уважительный, чего Аделис не заметил. Пригос бегло представил своего помощника как Тепелена. Это был молодой человек с проницательным лицом, очевидно, проработавший в своей профессии недостаточно долго, чтобы его тело размякло и побледнело, как у его начальника.

— Мне поручено сегодня доставить вам копию исполнительного листа, — официально сказал он Аделису. Он кивнул Тепелену, который порылся в своем портфеле с документами и достал толстую пачку документов, очевидно, список всего имущества, которым Аделис больше не владел. Тепелен передал его Пригосу, который повернулся, чтобы передать их Аделису, затем остановился и сказал: — Э-э-э.

Пенрик, повинуясь какому-то импульсу, обшил прорези для глаз маски двойным слоем черного шелка, придав ей тревожный эффект блестящих птичьих глаз. Свет заиграл на шелке, когда Аделис кивнул в ее сторону. — Прошу вас, передайте это мадам Хатай, — пробормотал он. — В эти дни она мой писец.

— Ах, да.

Никис взяла листок, пробежала глазами убористый официальный почерк и юридический жаргон и положила его себе под локоть.

Аделис коротко осведомился у Пригоса: — У меня осталось что-нибудь на жизнь или придется просить подаяние на рынке?

Пригос прочистил горло. — Пособие мадам Хатай осталось ей, как и имущество ее матери, которое ваша мать оставила ей в наследство. Ваши иждивенцы не останутся бездомными.

— Небольшие милости, — сказал Аделис.

— Достаточно, — пробормотала Никис. Это будет стесненная жизнь, если бы они оба ютились в доме ее стареющей матери в маленьком городке в глубине страны. Преданные. Побежденные. Но не мертвые. Следовательно, не безнадежные. На языке Аделиса это можно назвать отступлением для перегруппировки сил.

Рука Пригоса поднялась, затем опустилась; он посмотрел на своего секретаря, который бросил на него суровый взгляд. Он снова прочистил горло и сказал: — Мои извинения, но мне также поручено осмотреть и доложить о ранениях генерала Эрисайдии и его выздоровлении. — Никис подумала, что воинское звание Аделиса было оговоркой, необычной для такого скрупулезного человека. — Мадам Хатай, могу я попросить вас помочь снять с него маску?

Аделис стиснул зубы, его руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки. Она протянула свою руку и накрыла его кулак в молчаливом вопросе. Он едва заметно покачал головой. — Если унижение должно стать моим хлебом насущным, — прошептал он ей, — то мне лучше привыкнуть к его вкусу.

Она вздохнула, почувствовав тошноту, и встала, чтобы зайти ему сзади и развязать шнурки, удерживающие его маску с повязками на месте. Она протянула руку и сняла повязку так же осторожно, как, по ее наблюдениям, делал мастер Пенрик; ощутила легкое натяжение, когда отлипла мазь, но сегодня его кожа казалась гораздо менее хрупкой. Он даже не вздрогнул, вернувшись к своей упрямой невозмутимости "я камень".

Затем ахнул.

Она мгновенно подлетела к нему. — О, боги, я повредила тебе?

Когда он повернул к ней голову, между его опущенными веками вспыхнул красный огонек, затем он снова закрыл глаза. Его руки сжались на краю стола, костяшки пальцев побелели. Он стиснул зубы и задрожал всем телом. — Может быть, немного, — выдавил он.

Она опустилась обратно на свое место, положив маску на стол. Пригос сглотнул и отвел взгляд. Тепелен, напротив, выпрямился, приглушенно выругавшись. Он наклонился вперед и, прищурившись, уставился в наполовину выжженное лицо Аделиса.

— Прошу извинить, мы отойдем на минутку. — Он встал, и его рука легла на плечо Пригоса, сжав его, заставляя подняться и последовать за ним. Пригос удивленно посмотрел на него, но подчинился, и разве это не странно? Тепелен жестом подозвал бесстрастного стражника, который прислонился к столбу беседки. — Останься. Держи их здесь. — Двое мужчин прошли через дом и вышли на улицу. Никис навострила уши, но не произнесла ни слова, пока дверь между ними не закрылась, отрезав звуки.

— Никис, — сказал Аделис напряженным голосом, — я немного устал. Может быть, ты проводишь меня обратно в мою спальню?

— Конечно.

Она снова начала подниматься, но стражник строго остановил ее: — Пожалуйста, оставайтесь на месте, генерал.

Руки Аделиса дрогнули, нашли ее, погладили по голове. Он приблизил ее лицо к своему. Его глаза снова приоткрылись. Белки его глаз были налиты кровью, почти красной, радужки были странного гранатового цвета, но узкие черные круги зрачков смотрели прямо на нее. — Дорогая Никис, — сказал он. — В таком случае, возможно, ты могла бы принести прохладительные напитки для наших гостей и для меня. Попроси моего помощника помочь тебе. — Веки снова сомкнулись, скрывая... ужасное чудо. И не менее страшную опасность.

Она чувствовала такую слабость в голове от шока, что боялась потерять сознание, но сказала: — Конечно, — и с трудом поднялась на ноги. Стражник нахмурился, но, очевидно, решил, что ее мышиная сущность простой няньки важного человека представляет собой слишком слабую угрозу для беспокойства.

Она решительно вошла в дом, не оглядываясь. Не повернула в сторону кухни, хотя мысленно осмотрела остатки вина в кладовой, пригодного только для слуг и, следовательно, слишком хорошего для этих посетителей, и свой запас готовых ядов, которого, к сожалению, не было. Она шла, а не бежала, не надо бежать, вверх по лестнице на галерею. Мастер Пенрик больше не лежал ничком на заднем балконе, но она услышала слабые звуки, доносившиеся из комнаты Аделиса.

Она вошла и закрыла за собой дверь, чтобы увидеть, как он быстро собирает остатки своей аптечки. Он натянул брюки под тунику. Поднял глаза и одарил ее самой вымученной улыбкой на свете.

Из дюжины тревожных слов, готовых сорваться с ее губ, одни вырвались первыми: — Он может видеть!

— Да.

— Как давно?

— Со вчерашнего дня. Или, если вы имеете в виду, когда я понял, что смогу вернуть ему зрение, то почти с самого начала, иначе бы уже давно ушел.

Она уставилась на него, разинув рот. — Вы сейчас уходите?

— Нет... Я не знаю. Я еще не закончил. — Он поморщился и захлопнул чемоданчик. — Более того, Велка заметил улучшение. Клянусь, это самое неподходящее время для появления этого человека.

— Кто?

— Тепелен. Клерк, который таковым не является. Я не знаю, как его зовут на самом деле. Возможно, ни так, ни эдак. Он высокопоставленный агент столичной клики, которая заманила в ловушку вашего брата. Не знаю, насколько высокостоящий, но он не дурак и времени зря не теряет. — Пен огляделся. — И нам тоже не стоит. На этой вилле есть какие-нибудь деньги? Что-нибудь, что вы или Аделис хотели бы использовать для вашего побега из города?

Она бы воскликнула: "Каким образом?", но его намерения и их нужда были слишком очевидны, чтобы спорить. — У нас не осталось денег, чтобы завтра заплатить прачке. Я надеялась, что она возьмет что-нибудь взамен.

— Вы умеете ездить верхом?

— Да. Но у меня нет лошади.

Он встал и постучал большим пальцем по губам. — Я бы предпочел действовать осторожно. Может быть, это нереально. — Они оба замерли, когда из атриума донесся звук хлопнувшей входной двери и топот множества тяжелых ног. — Ад Бастарда, это никуда не годится. Возвращайтесь и оставайтесь рядом со своим братом. Я буду неподалеку. Не паникуйте.

Если бы ее взгляд мог испепелить его на месте, он превратился бы в пепел. Она развернулась и побежала к лестнице.

Она успела вернуться к столу как раз перед новым вторжением. За Пригосом и его помощником следовали четверо стражников, из которых двоих поставили у ее дверей, и еще двое остались. Тот, кого оставили на страже, оторвался от своей опоры в беседке и вопросительно посмотрел не на старшего секретаря, а на Тепелена. Или Велку. Или кем бы ни был этот проклятый человек.

Тепелен указал на Аделиса. — Схватите и свяжите его.

Стул Аделиса с грохотом опрокинулся назад, когда он вскочил с него. На этот раз о смиренной капитуляции не могло быть и речи. Никис слишком поздно сообразила, что ей следовало бы заглянуть на кухню за разделочным ножом, а то и за двумя, но она схватила свой собственный стул и с его помощью набросилась по крайней мере на одного из мужчин. Она застала его врасплох, и ей даже удалось повалить его на спину, но он схватил ее за ноги и дернул, чуть не повалив ее вместе с собой. Когда она попыталась наступить на него, он взялся за ее лодыжку и опрокинул ее. Она больно упала, мир закружился, и тут он схватил ее за волосы.

Аделис был более искусным и более профессионально жестоким, но четверо других стражников и Тепелен объединились против него. И хотя было ясно, что теперь он может что-то видеть, было также ясно, что его зрение все еще затуманено, и когда один из мужчин нанес сильный удар по его нежной верхней части лица, он охнул и пошатнулся, а затем они все навалились на него.

Они с Аделисом боролись до последнего, но сопротивление стало бесполезным, как только обнажились мечи. Их крепко привязали веревками к двум противоположным столбам беседки, тяжело дышащих и покрытых синяками, в смятении смотревших друг на друга. И где же во всем этом был мастер Пенрик и его обещания? Не то чтобы худощавый целитель мог принести в драке больше пользы, чем она, но он мог бы снизить число противников Аделиса с пяти до четырех.

Тепелен, запыхавшись, выпрямился и поправил одежду. Пригос, который в понятном ужасе стоял в стороне от драки, подошел к нему, и оба приблизились к связанному Аделису. Голова Аделиса дернулась назад, когда Пригос поднял руку, чтобы потрогать ожоги.

— Как вы и сказали, — заметил Пригос, обращаясь, очевидно, к Тепелену. — Человек, который наливал уксус, должно быть, не очень-то стремился к этому. Кому-то придется допросить его позже.

— Мне он показался прилежным, — процедил Аделис сквозь зубы. У него изо рта текла кровь, впрочем, как и у Никис. Она слизнула металлический привкус со своих припухших губ. — Но, конечно, не стесняйтесь задавать ему вопросы. До последнего.

— Довольно, — сказал Тепелен. — Давайте исправим упущение и уйдем. Нет смысла затягивать. Прекрасное судебное представление закончилось неделю назад. — Он жестом подозвал стражника. — Вы... нет, вы двое, держите его голову неподвижно. — Двое стражников подошли к Аделису с обеих сторон и схватили его за голову. Сухожилия на шее Аделиса напряглись, когда он попытался вырваться из их рук, а дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы. Пригос отступил на шаг, жестом выражая согласие, хотя и выглядел довольно несчастным. Тепелен скривился от отвращения, вытащил из-за пояса нож и поднес его к глазам Аделиса.

Никис закричала.

— О, перестаньте, — раздался мягкий голос сверху. — На самом деле я не могу этого допустить. —

По непонятной Никис причине Тепелен зашипел и выронил нож, как будто тот обжег его. Схватившись за руку, он развернулся и отступил назад, чтобы посмотреть вверх.

Целитель Пенрик стоял на краю беседки над головой Аделиса, уперев одну руку в бедро, и выглядел раздраженным.

У Тепелена отвисла челюсть от изумления. — Ты! Ты должен был утонуть!

— Правда? — Пенрик склонил голову набок, размышляя над этим. — Возможно, так и было.

На лице мужчины промелькнул ужас, который быстро сменился зарождающимся гневом. Он закрыл рот и снова открыл его, чтобы крикнуть сбитым с толку стражникам: — Схватить его!

Это прозвучало как более разумный приказ, и все они двинулись вперед. Лицо Пенрика приняло выражение внутренней сосредоточенности, и он взмахнул бледной рукой, постукивая пальцами, как дирижер оркестра. Один за другим пятеро стражников с криками боли упали на землю, их ноги раскинулись в разные стороны, они были беспомощны, как новорожденные жеребята. Тепелен, пошатываясь, свалился следом за ними.

Пригос, выпучив глаза, взвизгнул и бросился бежать.

Пенрик наклонился, чтобы посмотреть ему вслед. — Ой. Забыл о вас. — Он снова махнул рукой, и секретарь споткнулся и упал, казалось, не в силах подняться снова, хотя и пытался ползти по земле на руках, бросая испуганные взгляды через плечо.

Пенрик тяжело вздохнул и спустился с беседки. Его лицо исказилось, и он издал странный беззвучный смешок. — Вот тебе и вся осторожность, Пенрик. — Он прошелся между стражниками, которые теперь слабо трепыхались, как умирающие рыбы, и отбрасывал мечи пинками. Когда он наклонился, чтобы дотронуться до горла каждого из них, их крики превратились в писк, хотя его рука отдернулась от горла Тепелена, который был единственным, кто не кричал. — Пока не ты.