"Приключения демонического вола" (Мир пяти богов 14)

Держась за руки, они с Риной, спотыкаясь, подошли к ученому, опустились на колени в траву по обе стороны от него. По лицу Рины текли слезы, она судорожно дышала. Отта тоже. Рина нерешительно протянула руку и отвела в сторону край разорванной туники, обнажив глубокую рану на животе отца. Кровотечение замедлилось сильнее, чем ожидала Отта, хотя белый пояс пропитался алым. Разве раны на животе не всегда смертельны? Хотя, возможно, не сразу. Предполагалось, что инфекция и лихорадка унесут всех, кто каким-то образом пережил первый удар, иногда после нескольких дней мучений.

Опытный целитель мог бы многое сделать для такого пациента, но когда он сам был пациентом...

Его голубые глаза были открыты, он был в сознании и видел, как они нависают над ним. Он стиснул зубы от боли.

— Папа, — выдавила Рина, — что нам делать?

— Не беспокой, — последовал напряженный ответ. — Занята.

— Это была Дез, — сказала Отта. Внутри нее теневое "я", которым была Атто, казалось почти таким же безумным, как и Дез, но гораздо более беспомощным; неудержимая дрожь пробегала по ее телу.

— Я и так знала, — огрызнулась Рина. Она присела на корточки, вытирая покрасневшую руку о брюки для верховой езды, все еще потрясенно глядя на него. Она посмотрела на большую белую тушу, которая лежала неподалеку, Ксарре неуверенно обошел ее и озадаченно потрогал лапой. — Что случилось с Эшем?

— Его убила Дез. С такой же скоростью, с какой ученый убивает, не знаю, блох или что-то в этом роде. Только гораздо крупнее. Наверное, для рассеяния хаоса. Он сказал, что, когда был волшебником-целителем, забивал таких крупных животных для мясников, чтобы сбросить хаос, но я никогда этого не видела. — Она заколебалась. — У меня сложилось впечатление, что он ненавидел эту часть работы.

— Но он не хотел, чтобы Эша убивали, потому что... что случилось с демоном? — Она бросила безумный взгляд на Киттио и сжала губы.

Отта указала на распростертого мальчика, подтверждая невысказанную догадку Рины.

Рина тяжело вздохнула и пробормотала сквозь зубы: — Все в порядке. Я больше не хочу этого глупого демона.

Отта не знала, что она вообще его хотела..?

Рина запоздало спросила: — Можете вы с Атто сказать, не ранен ли Киттио? Вол его даже не тронул.

Отта покачала головой. — Вовсе нет. Просто демон вырубил его.

Рина поморщилась.

И тут Отту посетила новая ужасная мысль. Если ученый умрет здесь, наверху, единственным незанятым человеком, к которому могла бы перебраться Дез, будет... Рина. Отта едва сдержалась, чтобы не сказать об этом вслух. Вместо этого она выдавила из себя: — Ученой Аликстре это не понравится.

Ужасные мысли продолжали приходить в голову. Два демона хаоса в семье? Как правило, это было слишком много, хотя многолетний опыт Дез и сдержанность ученого помогли Отте и Атто преодолеть множество опасностей, связанных с такой близостью. У Отты была добросердечная мадам Никис, но что, если Аликстра больше никогда не сможет прикоснуться к своему сыну?

Взмахом руки Рина отбросила мысли о далекой Аликстре в пользу своих более близких проблем. — Благословенный Ироки, должно быть, уже в пути. Он может справиться со всем этим. — Взгляд, брошенный на лежащего без сознания Киттио, казалось, включал его во все это. Отта не была уверена, что это справедливо. Но... он не справился со своим глупым псом. Она не знала, стоит ли винить глупого пса. Тот бросил тушу вола и, поскуливая, захромал к своему хозяину, который был без сознания.

— Ты можешь... может ли Атто... что-нибудь сделать, чтобы помочь этому? — Руки Рины замерли, затем она отодвинула еще несколько кусков ткани от глубокой раны на животе. Отта сглотнула, увидев всю эту запекшуюся кровь. Рог вонзился внутрь, как острие копья, а затем под углом вырвался наружу, разрывая плоть и еще больше белой кожи, которая была неровно натянута над красным месивом того, что, как она надеялась, не было внутренностями. Ученый бы точно знал...

Отта покачала головой. — Один волшебник не может исцелить другого. Ученый говорил. Слишком занято, магия не может проникнуть через границы другого демона. Она как бы... соскальзывает. — Ученый говорил, что богов таким же образом не пускают внутрь, но Отта не была в этом уверена. Особенно если считать элементаля случайной частичкой пятого бога, как иногда предполагал ученый.

— Может, нам попробовать перевязать это? Каким-то образом? Я даже не могу начать зашивать, у меня нет с собой иглы и ниток.

Ученый коротко дернул рукой в знак протеста. — Не надо, — прошептал он. — Дез...

— Думаю, что Дез уже делает все, что в ее силах, — сказала Отта. — Мы могли бы... постараться сделать так, чтобы ему было удобнее?

Рина бросила на нее раздраженный взгляд. — Каким образом? Мы даже не взяли с собой спальные мешки.

— Седельные попоны? — с сомнением предположила Отта. Солнце скрылось за горными хребтами, скоро должны были сгуститься сумерки.

— Думаю, позже здесь может похолодать.

Отта проглотила еще одну ужасную мысль, как будто ей нужно было что-то еще. — А в этих горах водятся медведи? Или... или волки, или что-то в этом роде? Стервятники, которые охотятся за бычьим мясом? Она изо всех сил старалась не думать о двух беспомощных людях.

— Не знаю. Думаю, фермеры охотились бы на все, что могло нападать на домашний скот.

— Так далеко в горах?

Рина пожала плечами, не ответив на это. Она тоже с беспокойством смотрела на большую белую тушу, лежавшую в нескольких шагах от нее. — Может быть, нам стоит попытаться отодвинуть папу подальше? И, может быть, Киттио, — добавила она, очевидно, подумав. — Как долго он будет в таком состоянии?

— Не уверена. Когда я получила Атто, то проспала почти весь день. Однажды ученый сказал мне, что ему потребовался целый день, чтобы проснуться после того, как он получил Дез, но она была, э-э, большим демоном.

— Не надо, — снова прошептал он. Обе девочки наклонились ближе, чтобы расслышать. — Не пытайтесь меня поднять. Здесь все нити...

— Что? — Рина посмотрела на Отту, ожидая разъяснений.

— Дез свернулась в комок у него в животе. Думаю, она с помощью магии удерживает вместе вещи, которые никогда не должны были распадаться на части. Пока они не срастутся настолько, что смогут держаться при толчках. — И сколько времени это займет?

— Нельзя засыпать, — пробормотал ученый. Отта не была уверена, кому он это бормочет. Его лицо было бледным и влажным, глаза напряженными. Демоны могли бы помочь с исцелением, если бы у них была соответствующая подготовка; Отта не могла припомнить, чтобы ученый говорил что-нибудь о помощи при боли.

— Нам нужно развести костер, — сказала Рина. — Чтобы ему было тепло всю ночь. И... может быть, от волков и медведей.

Которых, как она только что сказала, там, вероятно, нет. — Чтобы им тоже было тепло? — Отта стиснула зубы. Потому что лучше сарказм, чем крики.

Рина закатила глаза в знак неодобрения. — Почему бы и нет. — Она взглянула на темнеющее синее небо. — Нам лучше пойти поискать дрова, пока мы еще можем их видеть.

— Эм. Да. — Может быть, им лучше найти побольше.

— По крайней мере, ты можешь зажечь костер. — Словно обдумывая свои слова, Рина медленно продолжила: — Думаю... если бы кто-нибудь из нас попытался сейчас спуститься за помощью, даже если бы лошадь не сломала ногу в темноте...

— Кого из нас оставить здесь наедине со всем этим? — И медведями.

— Только ты можешь видеть с помощью магии.

— И Киттио, может быть. Когда он проснется. — Отта посмотрела на обмякшего парня, распростертого там, где он упал. Его конечности лежали в беспорядке, что говорило скорее о том, что он без сознания, чем спит. Хотя в его душе возбужденные цвета элементаля были загадочным образом оживлены, особенно в его голове. Может быть, они должны, по крайней мере, привести его в порядок?

— А сможет ли он вообще помочь сейчас? — сказала Рина. — Хотя, думаю, он будет в меньшем замешательстве, чем большинство людей, которые подцепили дикого элементаля. Он рос с матерью-волшебницей, в капитуле ордена и все такое. На самом деле, он уже наполовину обучен как жрец.

Как они с Риной?

— Как думаешь, твой дядя отправит поисковиков? Если мы не вернемся сегодня вечером?

— Да, но, возможно, не сразу. Сначала он решит, что папа может справиться со всем, что нас задержит.

Они оба уставились на лежащего на спине мужчину, который для их же блага умудрился скривить губы. Если они разрыдаются, попытается ли он как-нибудь их утешить? От этой унизительной мысли Отте захотелось плакать еще сильнее. Нет, это плохо. Нельзя. По крайней мере, не перед ученым.

Уставший Ксарре, наконец, улегся рядом со своим хозяином, что, по крайней мере, могло согреть их обоих. Рина хмуро посмотрела на парочку. — Интересно, а у Ксарре получилось бы отбиваться от медведей?

— Я не хочу это выяснять, — горячо возразила Отта.

Звук, который издал ученый, мог быть тихим смешком согласия. Или стоном боли, трудно было сказать наверняка. Или и тем, и другим.

— Пойдем за лошадьми. Потом за дровами. — Рина встала, приняв решение как старшая сестра, за что Отта была ей... очень благодарна. В последний раз, когда ей было так плохо от страха, вокруг нее горел корабль. По крайней мере, теперь она не была такой невежественной. Хотя и задавалась вопросом, было ли то, что ее научили думать о более ужасных возможностях, таким уж большим улучшением.

Пен сердито посмотрел на темнеющее небо над горным лугом. Потому что было невозможно сердиться на невидимого демона, который жил внутри него. На этот раз сияние первой звезды ему не понравилось. Нехорошо с твоей стороны, проворчал он Дез. Киттио не доброволец в Храме. Даже я, сам того не подозревая, согласился с этим. И теперь орден будет должен этому бедному погонщику заплатить за его животное, а мы даже не получим за это вола, каким бы демоническим он ни был. Даже ревизор Сиоэнн не смог бы возразить, что вол умер не под присмотром Пена, если не под его контролем. Несмотря на действия Дез, они также могли потерять шанс заполучить многообещающего храмового демона, если бы Киттио отказался от него, а бог согласился бы с этим решением. Несмотря на все усилия Пена, ничего не получилось.

Дез отвлеклась от его развороченного живота, чтобы проворчать в ответ: Ты был бы уже мертв, если бы я не действовала мгновенно, с тобой или без тебя. И где бы я тогда была? Не могу представить, что Киттио предпочел бы, чтобы в его голове были мы, а не эта птица-вол. Что оставило бы мне только один выбор. И как бы сильно Рина ни мечтала о том, чтобы у нее был свой собственный демон, такой же, как у ее сестры, один в виде призрака ее покойного отца, которого только что убили у нее на глазах, стал бы жутким кошмаром для нас обеих. И ты можешь сказать это ученой Сиоэнн. И ее ревизору. И чертову погонщику в придачу.

Сомневаюсь, что он поймет. Но при таком раскладе потрясенному Пену пришлось отказаться от участия в споре. Третья возможность заключается в том, что Дез, оторванная от опоры любого живого тела, рассеивается в воздухе как дым... он не мог решить, было ли это хуже или нет.

Да, считай, какие благословения у тебя есть. И какие проклятия, которых у тебя нет, сказала Дез с едким утешением. Она продолжила: Не было другого живого существа, достаточно близкого, достаточно большого, чтобы стать сосудом, способным принять столько беспорядка и так быстро. Небольшая пауза. За твое выживание всегда платили другие существа - ты это знаешь. Когда тебя ударили по голове стражники сидонийского порта, я в течение десяти дней убивала паразитов, чтобы вылечить тебя. И еще три недели, если не больше, после того, как этот дурак-волшебник из Патоса попытался разорвать твое сердце на части. Рина и Вин не родились бы, если бы я не спасла нас тогда. Никис вышла бы замуж за какого-нибудь военного, который бил бы ее, и жила бы сейчас в нищете.

Пен чуть не фыркнул вслух от этой последней нелепости, но был уверен, что это причинит боль. Еще больше. Я почти уверен, что Аделис нашел бы, что сказать по этому поводу. Или сама Никис. Аделис говорит, что раньше она очень умело обращалась со сковородой. И не только для жарки.

Дез фыркнула, но, к счастью для живота Пена, не сделала физического движения. Это даже не считая тех случаев, когда я спасала твою шкуру, прежде чем дело доходило до таких серьезных целительских проблем, как эта. Она задумалась. А потом было то ужасное утро на холме над Мартенсбриджем. Это стоило жизни лосю и оползня, хотя ты этого и не помнишь, потерявши сознание от кровопотери. Вол не больше лося, и то и другое позаимствовано у Брата Осени.

Не думаю, что это называется заимствованием, если ты не отдаешь его обратно, возразил Пен. Очень мягко. Но, да, это был не первый раз, когда Дез возносилась без его разрешения. Если это было выгодно ему. Даже в Мартенсбридже ему пришлось признать это. В конце концов.

Она все еще держала на него обиду из-за этого? Учитывая, что, если бы он умер в тот день, у нее был бы выбор: изуродованное продолжение в лосиной шкуре или полное исчезновение, возможно, она была права. Пусть я никогда больше не буду так сильно стремиться к саморазрушению, чтобы так отвратительно пренебрегать ее спасением. Он подумал, что это может быть молитвой. Если так, то он надеялся, что она была услышана.

Прощение, как он вспомнил, имеет две стороны.

Как и благодарность, пробормотала Дез. К счастью.

Она отвлекла его — намеренно? — от наблюдения за тем, как действует у него в животе. С ее нынешним вознесенным контролем она могла бы удержать его от этого, но неохотно позволила ему заглянуть внутрь, как это было бы при диагностике пациента. Он предположил, что в этот момент он был скорее пациентом, чем целителем.

Хотя, конечно, не терпеливым. Полагаю, мы узнаем, правда ли, что из целителей получаются самые плохие пациенты. Снова добавила она после минутного раздумья,.

Пен проследил за повреждениями. Рог пронзил его печень по пути внутрь, вызвав первый сильный выброс крови, а на выходе проделал пару неприятных разрывов в кишечнике, плюс еще один, побольше, на брюшной стенке и коже. Он задавался вопросом, была бы его демон достаточно быстра, если бы острый конец задел брюшную аорту. Возможно, как при атаке на сердце, которая едва не оказалась смертельной? Дез удалось остановить обильное кровотечение в печени, тщательно защемив, а в некоторых местах и прижигая множество крошечных артериол, которые разветвлялись там. Очень тонкая работа, превосходная прелюдия и поддержка естественного заживления; Пен должен был одобрить это как в профессиональном, так и в личном плане. Она удерживала вместе эластичные стенки кишечника, прилагая все усилия, чтобы они снова срослись. Хорошо, что с обеда прошло так много времени, но, несмотря на это, содержимое кишечника все равно вытекло. Сходу печень была более впечатляющей, но разрывы кишечника были гораздо более опасными.