Рин и Зуан

— В гости наведываетесь?

— Только наблюдаем.

— Стараясь не попадаться на глаза?

— Это не сложно. Они сильно отстают в техническом развитии.

— И что вы намерены с ними делать?

— Подомнем под себя, что же еще. — Зуан хмыкнул. — Пусть еще немного поварятся в собственном соку. У них там как раз политический и экономический кризис идет полным ходом.

— Насколько я понимаю, крупных войн у вас нет?

— Сейчас — нет. С ишон мы вряд ли завязнем в войне.

— При нынешнем правительстве, ты имеешь ввиду?

— Рин, мы не будем долго с ними возится. — Зуан внимательно посмотрел на девушку. — Пусть они считают, что сравнялись с нами в техническом развитии, но мы используем совершенно иной принцип гиперпространственных перелетов. И это — преимущество. Мы можем залететь в любую точку их территории, и они нас не заметят. А вот мы их передвижения прекрасно регистрируем. Наши корабли мощнее, быстрее, сильнее вооружены.

— И вы не спешите развеивать их иллюзии.

Росс улыбнулся.

— Зачем? Рин, империя никогда не сможет жить в мире с демократической федерацией. И мы не сможем. Рано или поздно, но мы их завоюем. Не сейчас. Мы готовы подождать. Пусть развалятся сами. А мы заберем то, что нам понравится.

— А они развалятся?

— С тем, что у них творится? Развалятся. Я потом тебе дам почитать отчеты социологов и политологов.

Рин тряхнула головой.

— Ну и хрен с ними.

Зуан хохотнул, осторожно поворачиваясь на другой бок.

— Как поясница?

— Лучше. Намного. Хотя сперва мне показалось, что меня хотят поджарить.

— Зу, ну не могу я тебя поджарить. Я ж не мазохист!

— Странно это.

— Ты о чем-то таком слышал? — девушка подсела ближе, позволяя воину устроить голову на ее коленях. Зуан задумался.

— Да, слышал. Когда-то. — росс замялся.

— И?

— Этого быть не может!

— Почему?

— Это редкость! Такая редкость, что считалось бы легендой, если бы не было внесено в письменную историю несколькими расами.

— А подробнее.

— У нас.... Нет. Вот как раз таки у нас такого не было. В общем, есть понятие Тандема. Это не мы придумали, мы об этом лишь узнали от других рас, которые его видели.

— Что это такое?

— А вот этого никто толком не знает. Он просто появляется, как стихийное бедствие. Пара. Всегда двое. А уж связь меж ними бывает разная. Первый Тандем был письменно зарегистрирован у расы ауин. Двое превратили забитый слабый народец в ядро великой державы. Их имена и портреты высечены на гербе этой державы. Ауин считают их героями, приведшими слабую расу к могуществу. Ауин вымирали от вырождения. Медленно, неумолимо и необъяснимо. Позже пришли Двое и возродили угаса?ющий дар, смешав два народа в единую расу. Второй Тандем был бичом галактики. Идеальная пара воинов поставили на колени всю галактику. И только с их гибелью другие народы и расы обрели свободу. Последний известный Тандем был зарегистрирован две тысячи лет назад у расы артари. Что он собой представлял, — артари не говорят. Они вообще избегают упоминать этот Тандем. Это их темное прошлое. Мрак, именем которого пугают и проклинают по сей день. Вот так-то. Одно у всех Тандемов неизменно — это связь. А вот как она проявляется — это осталось за кулисами.

Рин вздохнула.

— Не верю я в это. — Зуан хмуро отодвинул от себя кошку. — Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. — Но, аххра! Похоже-то как, проклятье!

— Как проверить?

— Нашла у кого спросить. Да я вообще в Тандем никогда не верил!

— А кто знает?

— Не знаю. — Зуан прянул ушами. — Но если взять за факт, что мы — Тандем... Интересная история получается.

— В каком роде?

— Говорят, те, кто входят в Тандем, изменяются.

Рин молча уставилась на росса внимательным немигающим взглядом.

— Изменяются?

— Изменяются. Как-то...

— А ты как изменился?

Росс помялся.

— Я тоже. — росс вновь прикрыл глаза. — Не знаю, утешит тебя это или нет, но я тоже начал меняться.

— Рассказывай.

— Первые изменения я заметил после того, как встретил тебя на побережье. Как приятные, как и не очень.

— Не очень?

— У меня изменения физические. — росс чуть поморщился. — Я становлюсь сильнее. Постепенно. Что-то происходит с моим телом. То я чувствую небывалую силу, остроту восприятия, скорость реакций. А потом — словно у меня болят все кости. Рассеивается внимание. Появляется какая-то заторможенность и сонливость. Радует одно. Эти приступы становятся короче и слабее. Меня поймали как раз во время такого приступа. Я просто не смог заметить варс! Ты представляешь? Я не заметил варс!

— Вот и я о том же. Дар к магии проявился внезапно. На следующий же день! Сразу, без раскачки, без обучения. Просто раз и есть. — Рин аккуратно перебирала черные пряди. — Я не верю в такие случайности.

— Я тоже. — росс вновь прикрыл глаза. — Не знаю, утешит тебя это или нет, но я тоже начал меняться.

— Рассказывай.

— Первые изменения я заметил после того, как встретил тебя на побережье. Как приятные, как и не очень.

— Не очень?

— У меня изменения физические. — росс чуть поморщился. — Я становлюсь сильнее. Постепенно. Что-то происходит с моим телом. То я чувствую небывалую силу, остроту восприятия, скорость реакций. А потом — словно у меня болят все кости. Рассеивается внимание. Появляется какая-то заторможенность и сонливость. Радует одно. Эти приступы становятся короче и слабее. Меня поймали как раз во время такого приступа. Я просто не смог заметить варс! Ты представляешь? Я не заметил варс!

— А сейчас как?

— Не знаю. Слабость сильная. В сон клонит. Но то ли это остаточное влияние вируса, то ли очередной приступ — поди пойми. Я ничего не могу с этим поделать. Так какой смысл травить себе нервы? Поживем — увидим.

— Логично. — Рин запустила в темнеющее небо светящийся импульс. — Давай назад на дерево. Спать будем.

— Да я пока посижу.

— Как хочешь, но смотри, не стань обедом.

Рин встала, потянулась и уплыла в сторону леса, оставив воина одного. Зуан съехал по камню, уютно устроившись в ложбинке, рассматривая стремительно темнеющее небо. Красивое оно на Корромине. Роскош?ная россыпь звезд перечеркнула небо сияющим рукавом, у самого горизонта приткнулся диск галактики, видимый даже невооруженным взглядом — небольшой спутник основной галактики, сияющий дымным драгоценным камнем. Взошла первая луна, отбрасывая кровавый отблеск на мир, а небо все темнеет и темнеет, ночь уверенно заливает мир темной патокой. Тихо, красиво... Теплый ветерок ерошит волосы, щекочут кожу золотистые перышки дракончика, спящего в волосах над ухом... Зуан так и не заметил, как уснул, плавно и ненавязчиво съезжая в объятия крепкого сна.

Глава 5: Воронка на земле

Если все идет хорошо, значит, ты что-то не заметил.

Куану сладко потянулся, расправляя крохотные кры?лышки, зевнул, маленькие лапки сгребли черные волосы в охапку, зверек поерзал, устраиваясь удобнее. Но вот что-то отвлекло его от столь увлекательного процесса — умастивания в теплой гриве. Какая-то тень накрыла его, зверек взвизгнул: чужой запах! Хозяин!!!

Зуан кубарем скатился с камня, сброшенный мощным пинком тяжелого армейского ботинка под ребра. Прос?нул?ся он за мгновение до удара, но...

— Вставай, урод!

Зуан, мысленно кляня себя на чем свет стоит, выпрямился, косо глядя на здоровенного солдата. Проклятье! У самого края леса под тенью деревьев замер маленький атмосферный катер ишон: тупоносая видавшая виды приземистая машина с раздавшейся кормой и короткими куцыми крыльями, которая, несмотря на свой крайне затасканный и плачевный вид, все еще оставалась скоростным, маневренным и совершенно бесшумным разведывательным кораблем. Трап опущен, на шасси сидит и курит солдат с винтовкой на коленях, не сводя пристального взгляда с густого кустарника. Винтовка смотрит коротким рыльцем в сторону леса, палец лежит на выступе спусковой кнопки: солдат не впервые у леса и знает, что нападения можно ждать в любое мгновение. Острое зрение росса позволило заметить тусклое мерцание индикатора взрывных зарядов. Солдат знал о ящерах и ни на мгновение не забывал о них.

— "Зу! Что случилось?" — раздался в голове голос Рин.

— "Я идиот! Уснул на земле!"

— "Что там у тебя?"

— "Катер ишон! Машина бесшумна, и я ее не заметил."

— "Не нарывайся на пулю! Сейчас буду."

— "Рин, я..." — в голосе росса мучительно бился стыд за собственную глупость.

— "Ты сперва крепко встань на ноги, а потом занимайся самоедством."

От Рин пришла теплая волна поддержки. Росс чуть ли не вслух застонал от собственного идиотизма. Ишон довольно скалился, держа его на прицеле штурмовой игольной винтовки. Будь он в нормальном состоянии, он еще мог бы поиграть в эти игры, но сейчас, когда ноги едва держат... это очевидное самоубийство! Да и Рин этого не позволит. Он чувствовал ее пристальное внимание. Наблюдала за ним.

Ишон скалился все довольнее и веселее, и чем шире была ухмылка на его роже, тем мрачнее становился Зуан. Из катера вышел высокий худощавый мужчина, небрежно придерживая за приклад небольшую винтовку. Худощавый ишон с нашивками капитана остановился возле росса, пристально рассматривая его недобрыми карими глазами. Рассматривал долго, вдумчиво, и чем дольше он его рассматривал, тем явственнее проступало легкое недоумение на его лице.

Его можно было понять. Выглядел сейчас Зуан... непрезентабельно. Осунувшийся, похудевший после тяжелой болезни, в затасканном, грязном комбезе. Без оружия. С всклокоченными после сна на земле волосами.

Ишон что-то выслушал по передатчику, еще раз внимательно осмотрел росса.

— Как ты сбежал?

— Молча. — молчать не имело смысла. Лишь по почкам лишний раз получит.

Ишон вздохнул. Было бы странно получить другой ответ.

— Но почему сюда?

— Пейзаж понравился. — язвительно ответил воин.

Движение он скорее почувствовал, чем увидел. Мгно?венная вспышка, и мир погрузился во мрак. Рин! Росс упал на землю, всем позвоночником чувствуя пролетающие над ним иглы пуль. Откат в сторону, подсечка на шум, — ишон с проклятием упал на землю, Зуан одной рукой перехватил винтовку, направляя дуло в небо, левая рука на ощупь вытащила нож. Солдат только и успел, что придушенно захрипеть. Нож одним движением буквально разрубил горло, глубоко увязнув в ране.

— "Зу! Мрак продержится недолго!"

— "Я успею."

Холод, мертвенный холод в голосе. Зуан подхватил винтовку, выдернул нож, одним прыжком подскочил к худощавому капитану. Откуда только взялись силы в истощенном тяжелой болезнью организме? Откуда поднялась холодная ярость? Капитан не успел даже почувствовать его приближение. Но убивать его росс не хотел. Мощный удар рукоятью ножа отправил капитана в глубокий и крепкий сон. Если ему повезет, его не сожрут.

В разуме царила кристальная ясность и абсолютное спокойствие. Зуан метнул нож на звук, и солдат у шасси с хрипом осел на траву. В катере такого класса шесть солдат и пилот. Минус три. Повреждать машину в его планы не входило. Катер — вещь в хозяйстве полезная. Посторонняя мысль. Он отметил вмешательство Рин, запрыгивая на трап. Винтовка коротко огрызнулась скупой очередью, укладывая солдата на месте. Какое везение, надо же! На катере всего пятеро ишон, включая пилота. Солдат еще сползал по стене, а Зуан без замаха метнул второй нож. Рука пилота дернулась и упала, так и не успев нажать на кнопку. Сигнал на базу не уйдет никогда. Еще одна машина бесследно раствори?лась среди пиков корроминских гор.

Мрак начал светлеть и рассеиваться, словно клочья тумана, сползая к океану. Едва стихли выстрелы, Рин выскочила из-за кустарника, раскрасневшаяся, встревоженная, вокруг ее головы золотым облачком сновали встревоженные куану, пища и вереща.

— Зуан!

— Здесь.

Воин выглянул из катера, махнул рукой и вновь скрылся внутри. Девушка перепрыгнула через тело солдата, не удостоив его даже взгляда, и подбежала к катеру.

— Ты цел? — потемневшие серые глаза быстро ощупали его фигуру.

— Цел. — воин спрыгнул на землю, вытаскивая за ногу труп ишон. — Надо улетать. Пилот мог послать на базу координаты посадки до моего нападения. Могут быть проблемы. Да и зверье скоро на шум набежит.

— Я сейчас!

Рин убежала в лес, оставив Зуана убирать катер. Росс хозяйским взглядом обежал довольно потрепанную маши?ну, на глаз отмечая достоинства и недостатки конструкции.

Старая модель, но все еще вполне боеспособная. Два дви?га?теля пережили массу переделок, пестрели хорошо зачищен?ными заплатками и местами сварки. Их явно усилили и утяжелили, скорее всего сняв с более мощ?ной модели и втиснув в старый корпус. Где оборудование просто не влезало, — обшивку раскроили и переварили, увеличив объем корпуса наваренными поверх пластинами брони.

Выглядела маши?на ужасно! Даже толстый слой крас?ки не мог скрыть массу заплат, швов, заклепок и зачисток. Но швы сделаны аккуратно, все следы переделок зачищены, наваренные плиты выровнены и более-менее подогнаны под первоначальную конструкцию. Исправления старались проводить аккуратно, а где скрыть переделки оказалось не по силам, на места стыков нанесли маркировочные линии и густо покрасили.

Прибежала Рин, волоча в охапку какой-то странного вида сверток. Закинув добро в кабину, чудо выбралось наружу, критическим взором рассматривая катер.

— Ужасно! — выдала Рин, тщательно осмотрев приобретение.

— Старались же.

— Оно и видно. Эту машину перекроили, как старый костюм в ателье.

— Главное, она на ходу. Остальное не важно. Мы ее бросим, как только доберемся до корабля.

— Почему у меня такое гнусное предчувствие, что мы во всей красе увидим зиму на Корромине? — флегматично спросила девушка у крыла катера.

Крыло молчало, с укоризной поблескивая металлом в содранных рикошетом пробелах в покраске. Зуан медленно повернулся. Очень медленно, в процессе поворота стараясь найти ответ на вопрос: "А почему это у меня от этих слов мороз по коже дерет?".

Рин все так же рассматривала крыло, Зуан передернул плечами.

— Уверена?

— Сложно сказать. Но ощущение такое есть. Как и вчера, что не надо было нам туда идти. Вот просто такое дурацкое предчувствие неприятностей. Может я и зря так...

— Ты еще не ошиблась.

— Все бывает в первый раз.

— И все же. — Зуан потер наливающийся мощью синяк на боку. — Пора двигать отсюда.

Рин поежилась, забралась в катер, в последний раз посмотрев на побережье. Она понимала, что больше никогда не увидит эти места, как бы там ни вышло с росскимкораб?лем, и все то же дурное предчувствие. Не улетят они в кос?мос. По крайней мере, ближайшие пол года. Она чувство?ва?ла это всем сердцем! Тем чувством, что прижилось в седалищной части тела, тем самым призрачным чутьем, что предупреждает о беде.

В рубку вошел Зуан, по дороге проверяя оборудование, просматривая маркировки на пультах. Рин за ним наблюдала, обняв грязного вида сверток.

— Что-то не так?

— Нет, все нормально. Я учился летать на такого рода транспорте, но одно дело макет, другое дело — настоящая машина. Я вспоминаю.