Раскаленная луна

Слова Ирбиса ничего не объясняли. Напротив, запутывали еще больше. Охотники, конечно, бравые парни. Убивают вампиров, защищают невинных людей, прыгают по крышам, носят складные арбалеты и искривленные мечи. Но я все еще не мог понять, каким ветром меня занесло в их компанию?

— Ты ведь не помнишь своего отца? — Старик, похоже, читал мои мысли.

— Нет, он смылся еще до моего рождения.

— Тогда это объясняет... — задумчиво проговорил Ирбис, сцепив широкие узловатые пальцы рук. — Он был не в курсе...

— Кто? — терпение начинало таять, уступая место раздражению. С чего это совершенно чужие люди знают обо мне больше, чем я сам?

— Мы навели справки о тебе и о твоей семье, в частности, о твоей матери. Обычно мы следим за детьми, рожденными от охотников, обучаем их, готовим противостоять вампирам.

— Может, начнем с самого сначала? — не выдержал я. — Откуда взялись охотники, и почему они обязаны бегать за упырями?

— Тогда слушай, — Ирбис прикрыл глаза, избавив меня от своего пронзительного ледяного взгляда, и погрузился в историю...

* * *

Игра становилась интересней. Давно Легран не ощущал того азарта, который присущ настоящей погоне, давно в его жилах не горело предвкушение от грядущей схватки с достойным противником. Мальчишка сбежал. Пусть и при помощи охотников, но все-таки...

— Дальше что? — Анатоль обратился к докладчику, потрепанному вампиру в порванной футболке и запыленных джинсах. Ему, и еще двоим удалось спастись от рьяной схватки с охотниками. Вопрос только — что делал среди посланных на облаву вампиров столетка? Легран не отдавал такого распоряжения из-за риска покалечить жертву.

— Да я толком ничего и не понял, мальчишка точно был в комнате. А потом пропал.

— Пропал, значит. А что там делал Лео? Я, кажется, четко выразился, кому следует отправиться за мальчиком.

— Лео... — вампир замялся, рассматривая свое отражение в тщательно натертом паркете, — решил, что может покормиться раньше положенного срока.

— И вы взяли на облаву голодного столетку? Игнорируя мой приказ?

Француз редко проявлял гнев — даже сейчас на его лице не дрогнул ни один мускул. Но приближенные чуяли дурное настроение хозяина, как животные — землетрясение. Докладчик сжался и попятился к двери, понимая, что страшный момент настал: такое затишье бывает только перед настоящей бурей.

— Он... сам.

Понятно. Мало кто мог перечить старшему вампиру. А поскольку на дело были посланы молодые, сильные, и, главное, не слишком голодные особи, то возражений ни у кого не возникло.

— Вон, — коротко произнес Легран, сбрасывая с себя нахлынувшую волну гнева. Сейчас не время устраивать разборки — надо ждать, терпеливо расставляя ловушку. Чтобы, покинув Обитель, парень обязательно в нее попался.

Анатоль поднялся из-за стола, медленно подошел к окну, посмотрел на луну, заглядывающую в комнату. Огромная, неестественно-оранжевого цвета, она светила так ярко, что затмевала звезды на небосводе. Вампир оперся о подоконник, вдохнул ночной воздух, напоенный цветением душистого табака и маттиолы. Аромат постепенно утрачивал свою яркость — недельный заряд человеческой энергии подходил к концу, и Леграна ждали долгие три недели безвкусного существования, чтобы потом вновь ощутить себя живым. Он снова посмотрел на висящий над головой диск ночного светила и произнес: — Луна... Раскаленная... Добрый знак.

Глава 6

В открытое окно залетал приятный ночной ветерок, напоенный свежестью трав и прохладой леса, и приносил настоящее облегчение после изматывающей дневной жары. Полупрозрачный тюль колыхался в такт его дуновениям: он то надувался, словно корабельный парус, то опадал, скользя по гладкой, выкрашенной в светло-зеленый цвет, стене.

— Немало столетий прошло с тех пор, когда родился первый охотник, — рассказывал Ирбис. — Быль успела превратиться в легенду и сейчас сложно разобраться, что в ней вымысел, а что — реальность.

В те времена вампиры кормились как придется. На одном месте долго не задерживались, понимая, что случись облава — разъяренные люди выследят, на вилы посадят и кол в грудь вобьют. Тогда охотно верили в существование нечисти, а в упырей — особенно. Так что, вынося приговор, долго не раздумывали.

Говорят, и наша праматерь не была чужда потусторонним силам. Умела заговорить любой недуг, понимала язык животных и птиц, знала все о целебных растениях. Только будущее видеть не могла. Иначе уберегла бы себя, и своего неродившегося ребенка. Не попалась бы вампиру в лапы... Но что случилось — то случилось. Перед самой смертью Дарья, так звали ведьму, наложила страшное заклятие на весь упырский род, дав жизнь первому охотнику, в жилах которого смешалась кровь человеческая и вампирская. От него мы и ведем свое происхождение. Переняв часть вампирских способностей: скорость, реакцию, силу, быструю регенерацию, мы бросили им вызов. И из поколения в поколение воспитывали охотников, чтобы и они, когда придет их черед, продолжили нашу борьбу.

Я слушал, не перебивая, то и дело ловя себя на мысли, что все это — спектакль, разыгранный на потеху зрителей какого-нибудь юмористического шоу. Только смешного ничего здесь не было: получалось, каждую ночь по улицам городов шастали бессмертные убийцы, пьющие человеческую кровь. И только охотники осмелились бросить им вызов.

— Вампиры практически неуязвимы, — продолжал рассказывать Ирбис. — И с каждым годом они увеличивают свою силу. В то время как мы, охотники, теряем ее.

— Почему? — нарушил я монолог главы Обители.

— Наша кровь слабеет. Не забывай, с тех пор, как ведьма договорилась с луной, прошло слишком много времени.

— Договорилась с луной?

— О да. И это еще одна легенда... — охотник повернул голову в сторону окна и уперся невидящим взглядом в черный клочок неба. — Говорят, что перед смертью Дарья попросила луну спасения для ее ребенка. И последняя просьба исполнилась. С тех пор считается, что каждый охотник обладает силой, способной заставить луну исполнить его желание.

— И как? У кого-нибудь получилось?

— Нет, — он тяжело вздохнул, как будто сам о чем-то просил луну и потерпел фиаско. — Я же сказал, это всего лишь легенда.

— Может, и вся история с Дарьей не более чем выдумка?

— Нет, тут ты ошибаешься. — Ирбис привстал в кресле и потянулся к стопке книг, возвышающейся справа от него. Пробежав кончиками пальцев по корешкам, он вытянул толстый фолиант в переплете из коричневой кожи. И как только ему это удается? Слепой ведь, как крот, а перелистывает страницы с такой уверенностью, будто может их видеть по-настоящему.

— Вот! — заключил он, передавая мне книгу. — Смотри.

На развороте черными чернилами был нарисован портрет девушки. Похоже, неизвестный художник вложил в него всю душу — настолько четко и любовно он был прорисован. Непослушные волосы игривыми завитками обрамляли нежное лицо. Ровные красивые брови, огромные глаза, тонкий прямой нос, полные губы. А я ведь видел эту девушку раньше! И вряд ли когда-нибудь забуду...

— Это она, — помимо воли вырвалось у меня.

— Что? — встрепенулся Ирбис.

— Это Дарья, да? — мне не хотелось посвящать посторонних в свои ночные кошмары, поэтому я постарался придать своему голосу нотки любопытства.

— Ты ее видел прежде? — настаивал охотник, буквально заморозив своим льдистым взглядом. Следовало догадаться, что от него ничего не укроешь...

— Да, — нехотя ответил я. — Во сне.

— И что? Что именно тебе снилось?

Честно говоря, я не был настроен пересказывать тошнотворное видение, где мне пришлось играть роль вампира, жаждущего человеческой крови. Но, возможно, старик применил методы гипноза, а я слишком устал, чтобы сопротивляться, потому что слова полились сами, будто того и ждали. После того, как я закончил, в комнате воцарилось гробовое молчание. Тихонько шуршала штора, заигрывая с ветром, еле слышно тикали висящие на стене часы. Секундная стрелка сделала несколько полных оборотов, прежде чем Ирбис заговорил снова.

— Значит, она тебя инициировала.

— Что, простите?

— Она посвятила тебя в охотники, несмотря на то, что в тебе яд вампира...

Если до этого я пытался хотя бы изображать понимание и терпение, то новое заявление окончательно сбило с толку.

— Вот что, — произнес Ирбис, положив руки на стол. — Альт покажет тебе твою комнату. Отдыхай, набирайся сил.

— Но...

— Пока все.

Пребывая в легком недоумении, я поднялся и покинул кабинет. И почему он так резко переменил тон? Почему отправил восвояси сразу же, как узнал о моем призрачном знакомстве с Дарьей? И откуда, интересно, у них ее портрет? Как же меня бесит неопределенность! Хорошо еще, я не проболтался о предупреждении ведьмы никому не доверять. Кто здесь друг, а кто — враг, большой вопрос.

— Ну что, поговорили? — Альт встретил меня у порога библиотеки. Перс, похоже, покинул наше скромное общество.

— Ага. Все разложили по полочкам.

Альт понял мой сарказм, во всяком случае, добродушно рассмеявшись, прокомментировал:

— С ним всегда так. Иногда я забываю, что он слепой. Видит насквозь каждого. Ладно, идем. Покажу тебе твою комнату.

Мы пошли по дорожке, освещенной фонарями. Альт взял на себя роль гида, по пути посвящая меня в историю Обители.

— Когда-то здесь находился монастырь. Но в смутные времена, он, как и многие, подвергся нападению поляков. Говорят, его признали не подлежащим восстановлению, и как следствие, все здесь пришло в окончательный упадок... Спустя годы, сюда пришли охотники и основали Обитель. Заново отстроили крепостные стены, отреставрировали главную башню — ту, что у входа, и на месте старой, деревянной часовни, построили новую — намного больше предыдущей. Видишь ли, земля здесь намоленная: ни один упырь не сунется — сгорит, как только попадет на территорию.

Вот теперь стало понятно, почему меня заставили пройти через главные ворота. Проверяли, не вампир ли я.

Альт подтвердил мои догадки:

— Мы должны были убедиться, что ты чист.

— И поверни я назад...

— Мы бы тебя завалили, — просто заявил охотник. — Вампирская слюна заразна. И если человека не убили в течение двадцати четырех часов после укуса, он обращается в упыря. Тебя Самирка в плечо цапнул, так?

— Так, — согласно кивнул я.

— Значит, он тебя заразил. Только непонятно, почему твой организм поборол вирус и не превратил тебя в монстра. Они ведь так и действуют, когда хотят кого-то обратить. Просто оставляют жертву в живых.

— А если вампир укусит охотника?

Альт помрачнел, сдвинул брови и напрягся, будто его спросили о чем-то запретном.

— Получится зверь пострашнее древнего вампира, — нехотя произнес он. — Именно поэтому мы проходим инициацию.

— Что?

— Потом узнаешь, — обрубил Альт и добавил. — Но из-за случая с Самиром, тебя здесь ждет не самый теплый прием.

Иного я и не ожидал. После того, что случилось у входа, после того как внутри меня оскалил клыки зверь, трудно рассчитывать на радушие охотников. И то что я, подобно обычному упырю, не сгорел на территории Обители, по сути, ничего не изменило — для них я всегда буду паршивой собакой в стае породистых псов.

У дорожной развилки мы повернули направо и, обогнув часовню, остановились возле небольшого фонтана. Из его центра вверх била струя воды и с хрустальным плеском падала в наполненную до краев четырехгранную мраморную чашу.

— Святой источник, — пояснил Альт. — Раны лечит, силы придает, и вообще, настроение повышает. Тебе, кстати, не мешало бы ополоснуться, — он указал на мою забинтованную руку.

Я размотал повязку и с удовольствием окунул ладонь в прохладную воду. Кожу приятно защипало, место пореза коснулось мягкое тепло, проникло внутрь, и медленно поднялось вверх по руке. Засохшая корка крови, покрывавшая порез, отслоилась, оставив после себя гладкую кожу. Только что, на моих глазах произошло настоящее чудо!

— Это... магия? — прошептал я, вытащив из воды руку, сжимая и разжимая кулак, проверяя, не сплю ли.

— Это вера, — просто пояснил Альт, и я понял — не стоит выяснять подробности сейчас, все равно ничего не добьюсь.

Я умылся, сделал несколько глотков из источника и почувствовал себя намного лучше, напитавшись бодростью и силой. Даже колено перестало болеть.

— Только не надейся, что вода исцеляет любые раны. С порезами она справляется легко, а вот на серьезные увечья ее силы, увы, не хватает.

— А что в часовне?

— Медпункт. Запомни это место — обучающиеся в Обители частые его гости.

Мы двинулись дальше. Луна уже скрылась из виду, и фонари таинственно освещали дорожку. Сколько сейчас времени? Часа три, а, может, четыре? Возле фонарных ламп роилась туча насекомых: жучки, мотыльки, комары. Пару раз темно-синее небо расчертили быстрые тени летучих мышей. Наверное, где-то поблизости у них логово. Круглые дорожные булыжники поблескивали от влаги — после дневной жары на лес, окружающий Обитель, падали особенно сильные туманы.

Пройдя еще несколько десятков метров, мы вышли к длинному зданию в два этажа. Его построили несколько веков назад, но отреставрировали совсем недавно: я не заметил ни трещин, ни сколов, да и штукатурка, судя по всему, свежая. Свет горел у входа и еще в нескольких окнах — кому-то сегодня тоже не спалось.

— Вот и твой новый дом, — тихо произнес Альт, будто боялся ненароком разбудить его обитателей. — Надеюсь, он станет тебе по-настоящему родным.

— А ты где живешь? — пользуясь случаем поинтересовался я.

— Посвященные охотники занимают второй этаж, адепты — первый.

— И здесь дедовщина, да?

— Отчего же, — возразил Альт, — все по чести. Хотя провинившиеся адепты иногда чистят душевые кабины на нашем этаже. Добровольно трудятся, так сказать, на благо общества.

— А вот скажи мне, сколько лет самому младшему адепту? Когда вы начинаете обучать охотников?

Меня, конечно, официально еще не зачислили "в штат" Обители. Но не хотелось бы в случае чего, угодить в окружение мелковозрастной школоты.

Альт усмехнулся, разгадав мой намек:

— Не волнуйся, среди малолеток не окажешься. Истинные охотники раскрывают свои способности только в зрелом возрасте. А обычных бойцов мы набираем где-то с двадцати — двадцати-пяти лет. Подготовленных заранее, естественно. Лучших из лучших. Здесь они оттачивают свое мастерство, приобретая навыки, необходимые для сражения с вампирами.

— А как ты попал сюда? — мы остановились возле входных дверей, и в фонарном свете я увидел, как скривилось лицо Альта. Боль и злость отпечатались в каждой морщинке, в изгибе губ, в прищуре серых глаз.

— Тебе незачем это знать, — отрезал он и позвонил в дверь.

По другую сторону зачирикал звонок, но пускать нас внутрь никто не торопился. Мы топтались на пороге уже больше минуты, а мой провожатый продолжал сохранять невозмутимый вид.

— По-моему, нас никто не слышал, — заметил я, прерывая затянувшуюся паузу.

— Он не любит, когда в дверь трезвонят, — таинственно пояснил Альт.

Мне оставалось только пожать плечами, проклиная местные порядки. Сначала слепец в роли главы Обители, теперь глухой сторож, крепко спящий на своем посту...