Как я в сказку попала

— Тебя тоже дети на поругание демонам оставили? — сочувственно поинтересовалась я. — А почему мага в подвале держат?

— У меня детей нет! — словно оправдываясь, ответил ворон. — А маг сам решил из подвала не выходить, пока не помолодеет. Уже лет сорок как сидит тут, дурень. Демоны ему поклоняются, как божеству, жертвы приносят...

— Ну, ничего себе покос какой! — удивилась я. — Это меня в жертву принесли, что ли?

От волнения поднялась на ноги. Ходить побоялась, площадка не очень широкая.

— Меня тоже, — мрачно заметил ворон. — Думал, какой прелестный сад, и никого вокруг, к ночи задремал, а демоны как раз проснулись.

— М-да... Слушай, мне непонятно, почему рогалики не бояться днём без присмотра всё оставлять?

— На 'божество' своё уповают. Он раньше могущественным был, это уже позже перемудрил чего-то, но все-то помнят, что к демонам лучше не соваться.

— Так, а снег тоже дедок украл?

— Какой снег? — удивился Кар. — Я много земель облетел — нигде нет снега, — он по-собачьи почесал себе затылок.

Вот это растяжка! Не простой мне ворон попался, а какой-то подозрительный.

— Если нигде нет снега, то откуда ты знаешь, что это? — спросила его.

Перистый так и замер, стоя на одной ноге.

— Знаю, — буркнул он, опустил ногу и прислонил голову к двери. — Очень странно, что нас никто не ищет. Не мог маг так просто простить побег, да и дым... Как бы ловушек каких ни было.

— Ой, брось! Кому ты такой ощипанный нужен! — отмахнулась я, но мысленно с Каром согласилась.

Что-то тут нечисто. А если дедок сгорел? Нет, не мог. Он же столько лет демонов в страхе держал и так погибнуть... Несмотря на всю мою злость на него, я не могла не признавать его могущество. Только былое, если верить ворону, но всё же.

А потом я вспомнила, зачем вообще явилась к демонам.

— Детки что-то украли отсюда. Не до нас всем теперь, — просветила я птица.

— Артефакт? — уточнил он.

— Ну, да. Я думала, что он снег возвращает или около того... Меня не вводили в курс дела.

— Понятно. Похоже, всё стихло. Надо выбираться. Демоны спят, а маг — нет. Дыма больше не чувствуется, а в подвале только старик.

— Странные вы все какие-то, — заключила я и подступилась к двери.

Знать бы ещё, как её открыть. Если 'на себя', то это плохо. Очень-очень плохо, потому что тянуть не за что. Попробовала толкнуть.

— А ты чего без дела? — я покосилась на ворона. — Помогай!

У птица, оказалось, были в наличии зачатки воспитания. Он даже не спорил. Молча подошёл и навалился на дверь.

— Под копыта не попади, — предупредила его.

Следующая попытка увенчалась успехом. И каким! Дверь вывалилась полностью, мне едва удалось сохранить равновесие, в отличие от Кара, который упал.

— Слушай, перистый, ты, случайно, не приносишь удачу? — спросила я, осматриваясь. — Не может же быть так просто.

Нет, правда, выйти сразу на холм, с которого видно то самое озера — невероятное везение.

Ворон встал, стряхнулся.

— Просто ей... Посидишь несколько месяцев в клетке практически без воды и питья наедине с безумным магом, лишишься перьев, встретишь чуднОго единорога, тогда 'просто' тебе не покажется, — проворчал он.

— Ты ударение неправильно поставил, — заметила я. — Надо на 'у' — чУдного единорога.

— ЧуднОго, чУдного... какая разница, если это ты?

— Договоришься, уйду без тебя, — обиделась я.

Вот так спасай всяких. Что детки, что этот... Я же со всей искренностью, а они...

Давно мне не приходилось плакать. Я уже забыла, как это неудобно, если тело единорожье. Отвернулась от ворона. С него станется, ещё смеяться надо мной начнёт. Для надёжности отошла подальше, к травке. Есть-то надо.

— Ты ревёшь, что ли? — всё-таки заметил Кар.

— Тебе показалось, — не поворачиваясь, ответила ему.

И тут же всхлипнула не сдержавшись. Жухлый клевер, как не вовремя!

— Эй, не реви! — ворон шёл за мной. — Ну, извини, перенервничал я. От свободы опьянел. Рожка, стой!

— Можешь не распаляться на объяснения. Я тебя и так отсюда вынесу. Не зря же тащила на себе столько. И помолчи, дай хоть травы пожевать спокойно.

Перистый заткнулся, но оставался неподалёку. Наверное, не доверял мне. И это обижало ещё сильнее.

Быстренько наевшись, я позволила ворону залезть на спину и поскакала вниз по холму, потом вверх по горам, нашла ущелье, вниз по горам... Где-то к полудню мы были у того самого озера.

Искупавшись, я пожевала травки и прилегла, чтобы подумать.

Куда мне дальше?

Везде опасно. И скучно. А ещё всякие неблагодарные существа водятся.

Кар пытался заговорить со мной несколько раз, но я не отзывалась. Надо же показать, как глубока моя обида. А если сразу на уступки пойду, то никакой птиц не проникнется.

Прикрыв глаза, я мысленно проговаривала детскую считалочку, а копытом вела по земле, рисуя своеобразный круг. Место, где считалочка закончится и станет тем направлением, куда я буду держать путь дальше.

В первый раз считалочка подобралась неправильная — указание шло обратно, к демонам. Второй и третий — такие же неудачные.

Плюнув, я вскочила и начала кружиться сама. И опять! Опять я остановилась мордой к той тропке.

Ничего, Рожка хитростью не обделена. Развернувшись, и пошла в противоположном направлении. Ведь не было уговора, что путь покажет морда, а не хвост.

Хвост... мой бедненький хвостик. Взглянула на него и вздохнула. Хорошо, что поблизости нет других единорогов. Чуть-чуть, но этот момент сглаживал факт потери. Но всё равно попадаться на глаза к кому-либо с этим не хотелось. Стыдно. Не уберегла.

— Ты куда? — окликнул меня ворон.

— Ухожу.

— А я?

— И тебе надо уходить. Демоны могут сюда прийти. Поэтому поспеши.

— Так ты постой на месте. Я же не могу так быстро.

Обернулась. Ворон пытался бежать.

— Ты со мной, что ли, собрался? А я не звала!

Кар остановился. Повернув голову боком, переспросил:

— Бросаешь?

— Я не обязана тащить тебя на себе постоянно.

— Значит, бросаешь, — заключил он.

— А ты на что рассчитывал?

— Что не бросишь, — отозвался он, так и оставаясь на месте.

Обида моя никуда не делать. Но... я же ещё не дообщипала этого птица! И вообще, когда на меня смотрят такими вороными глазами, я почти таю.

— Долго тебя ждать? — спросила я птица. — Солнце печёт, я в тенёк хочу.

Не задавая лишних вопросов, перистый добежал до меня, взобрался и аккуратно зацепился за гриву.

— У тебя волосы такие мягкие, а цвет просто потрясающий, — сделал он мне комплимент.

— Не переигрывай, вороной.

— Я правду говорю! — возмутился Кар. — Все вы, девушки, одинаковые, даже если единороги.

— Обижусь! — предупредила я.

— Молчу-молчу.

До самого заката я скакала почти без отдыха. Казалось, что силы приходили ко мне тем больше, чем дальше я отдалялась от земель демонов. Даже на привал остановилась только по робкой просьбе ворона. Перистый, как и обещал, без нужны больше не каркал.

Глава 7

Мы заблудились.

Так мне сказал ворон. Я же считала, что нельзя заплутать, не имея впереди конкретной цели. Было намеренье оказаться дальше от земель демонов, и оно нами полностью исполнено. Хотя детки чётко не обозначили границ, у меня было соответствующее чутьё. Но куда приткнуться прекрасной единорожке с птицем-нелетуном, я просто не знала.

Возвращаться в долину, пусть вполне знакомую и безопасную, не хотелось. Я всё ещё помнила, почему ушла оттуда. Да и скучно там. Княжество Крельское тоже отпадало по понятным причинам.

А больше я ничего и не видела. Эти дети совсем не дали мир посмотреть, а себя показать — тем более. Хотя с таким хвостом красоваться перед кем-либо я не желала. Никогда не думала, что мне будет не хватать эльфа. Он бы так меня заплёл... Эх!

Уже неделю вороной своими лапками заменял расчёску. Он, конечно, был против, но несколько часов одиночества внесли в его птичью голову замечательную мысль не выклёвываться. А то, как кататься на мне, так запросто, а причесать — слишком гордый. За моей гривой даже принц, хоть и ушастый, ухаживал, так что ощипанного ворона такая обязанность не должна унижать. Тем более, он сам воспевал красоту моих волос, а красота, как известно, требует заботы.

Расположившись у кромки леса, я наблюдала за зрелищем, на которое можно смотреть бесконечно — как работают другие. Неподалёку виднелась деревня, и её жители вышли в поле. Кар куда-то убежал, оставив меня одну. А я, признаться, пропустила момент, когда появились люди, и не рисковала подниматься из-за высокой травы, ведь до сих пор была не причёсана.

Внезапно передо мной шмякнулась серая тушка.

— Вороной, ты же птиц, а не кошка, — возмутилась я, когда рассмотрела, что именно притащил перистый. — Зачем ты мне мышь принёс?

— Не мышь, а мясо, — возразил Кар. — Ешь.

Он подошёл ближе и клювов пододвинул тушку ко мне.

— Ты серьёзно? Я не ем сырое. Я же единорог.

— Единороги вообще мяса не едят. А у тебя, вон, уже грива потускнела, на одной траве живёшь.

Я недоверчиво, украдкой, покосилась на своё белоснежное достоинство. И ничего оно не потускнело. Хотя...

— Ну, ты хоть шкурку сними, — сдалась я. — Не смогу я такое мохнатое съесть.

— Шкурку сними ей, — проворчал Кар, но тут же захватил мышь в клюв и отошёл.

Повернувшись ко мне хвостом, он исполнял пожелание. Впрочем, это не мешало ему причитать, как камыш на ветру.

— Поймай, принеси, выпотроши... ещё и шкурку стяни. Что тут есть-то остаётся? Старайся вот так... Приятное захотел сделать...

— Перистый, замолчи уже. Как комар, честное слово.

— Ещё и замолчи, — трагично заключил ворон.

— Кар, ты слишком вредный, чтобы позволять тебе много говорить.

— От вредной слышу.

— Я не вредная, я красивая. А красивым всё можно.

— Ага, — не сильно убедительно согласился он, — даже штаны через голову надевать.

Не ответив, я вздохнула. Не важно, через голову или ноги. Существенно, что не всем позволено в штанах пребывать.

— Ешь, — ворон вернул тушку и на этот раз даже листочек под неё положил.

— А мне плохо не станет? — уточнила я.

— Определённо, хуже не будет.

Я не решалась. Ведь, жухлая трава, даже соли не было!

— Знаешь, перистый, ты, конечно, молодец. Позаботился обо мне... Но не могу я это съесть. Давай, ты сам покушаешь. А я даже не скажу, какой ты тяжёлый.

Ворон посмотрел на меня одним глазом. Вторым. И...

Кар обиделся. Причём так, что мне стало стыдно.

А мясо мышки так и лежало никем не съеденным.

За полчаса молчания совесть почти всю меня сжевала. Я не привыкла оставаться виноватой. Вот других укорить — это запросто. А тут ещё и ворон, как воробей под дождём, нахохлился. Такой весь оскорблённый и несчастный. И голодный, наверное. Ведь мышку мне отдал.

— Кар, а давай, ты сейчас съешь свою добычу и прекратишь дуться? — робко предложила я.

— Я не дуюсь, — отозвался он.

— Конечно, не дуешься, — не стала спорить с ним. — Ты же, вообще, молодец, как мак долго цветущий. У всех лепесточки уже отлетели, а ты гордо радуешь своей красотой.

Перистый повернулся ко мне одним глазом.

— Сама поняла, что сказала?

— Поняла! Ну, ладно, прости меня. Только съешь уже эту мышь. Не пропадать же мясу.

Ворон снова отвернулся.

— Я сыт, — ответил он.

Вот же... пустырник сизый! Такие волнения — от зудящей совести — точно надо заесть. Только травой. Или ягодками.

Я подняла голову, осматриваясь вокруг себя.

Приближался полдень, и люди уже потихоньку расходились с поля. Это хорошо. А вот ничего вкусного кругом — плохо.

Вздохнув, я опустила голову обратно.

— Кар, а куда мы дальше поскачем?

— Не знаю, — грубо каркнул он.

— Слушай, ну, ты же где-то жил раньше. Давай, я тебя домой отвезу. Там спокойно перьями обрастёшь. Мне всё равно спешить некуда.

— Мне тоже, — отозвался он.

— А как же твоя воронья семья? — удивилась я.

— А твоя единорожья?

— Там скучно.

— Я сделаю вид, что поверил.

Не поняла! Это что же, всего не сказала, значит, соврала? Странная логика. Птичья. А от них другого ожидать не приходится. Да простят меня совы, филины, соколы, ястребы, сойки, дятлы, индейки, попугаи — в общем, все, кроме воронов. Хотя и они тоже. Конкретно, тот, что сильнее других распушил свой хвост. Вернее, оставшееся от хвоста.

— Клювистый, а у тебя не только крылья общипали, — заметила я.

— Да уж как-то в курсе, представляешь? — съязвил он.

Мои чувства оказались задеты. Я ведь только собралась ему посочувствовать, пожалеть, поругать демонов и дедка, а он...

— Все! — заявила я, поднимаясь на ноги. — Больше никогда не буду просить у тебя прощения! Ты слишком чёрствый для этого.

Раньше я не знала, что вороны умеют вздыхать. Кар смог. Громко так, что мне захотелось прицепиться к этому. Но внезапно мой взгляд выловил нечто странное. Всадники. Я прищурилась, рассматривая их приближение.

— Кар! — не поворачиваясь к птицу, позвала его. — Ну-ка, цепляйся за гриву. Не успел причесать, ну, да, и лопух с ней. Сейчас я получу сервис куда качественней.

— Сюда люди идут? — уточнил ворон.

Ему-то из-за травы ничего не видно.

— Частично, — ответила я. — Детки мои нашлись.

Мне стоило огромных усилий дождаться, пока перистый взберётся на спину. Как только он ухватился лапками за гриву, показывая, что готов к скачке, я сорвалась с места. Мной ощущалось странное волнение. Я и злилась на деток, и в то же время была рада повстречать их.

Принцы, Эвка и незнакомый дядька увидели меня издалека. Остановившись, они ждали моего приближения. Шишки можжевельника, могли и навстречу двинуться! Мне же скакать больше.

— Ушастый! — завопила я в нескольких метрах от компании. — Как же мне тебя не хватало!

Эльф нелепо прижал уши к голове. Хорошо, хоть трубочкой не свернул. Мельком я заметила улыбки Барри и Энтуана, когда пробежала мимо них.

— Ушастый, выручай! Я почти нечёсаная, а ещё мне хвост отчекрыжили, представляешь? Только подожди, я перистого сейчас передам. Эвка, забери птица, чтоб его не причесало, а то последние перья выпадут. А ты чего такая одетая? Тепло же! Давай, скорее, хватай птица. Он не клюётся.

Говорила только я. Остальные молчали. Наверное, от радости не могли подобрать нужных слов. Да и ладно, у нас впереди много времени, чтобы наболтаться вволю.

— Эльфик, а хвостик ты можешь подравнять? — спросила я, когда чудная магия прошлась по моей гриве. Ушастый не только причесал, но и вычистил волосы. — Ты взгляни, что тот дедок со мной сделал. А ещё... — понизила голос до шёпота, — он хотел мой рог отпилить. А я у него ворона украла!

— Зачем? — спросил эльф, вытянув руку к моему хвосту.

Вопрос застал меня врасплох. Подняв заднюю ногу, я почесала бок. Найти ответ это действо не помогло.

— Не знаю.

Я растерянно осмотрелась. Заметила в новом дядьке что-то знакомое, но не стала заострять на этом внимания. Взглянула на перистого, который неплохо устроился на плече Эвки и заглядывал в её декольте — бронелифчик она где-то посеяла, видимо.