Хроники Эллизора. Часть 2. Сокрушение башни

Дочитав, Яков почувствовал, что у него сильно разболелась голова. Он с трудом нацарапал ответ, обмотал лапу ворона, почему-то испытывая к чёрному почтальону непреодолимую брезгливость, и выпустил его в окно. Удовлетворённо каркнув на прощание, ворон тут же взял направление в сторону Маггрейда и быстро скрылся за безлистными кронами ближайших берёз.

Вокруг необъятное в слабом пурпурном свете пространство, границы которого определить было трудно, потому что они тонули в желтоватом тумане. Под ногами хрустел сухой песок. Казалось, что жар и жжение немного утихли или, скорее, перестали возрастать, не прекратив всё же внутреннего мучения. Тот, кто помог выбраться из тоннеля, шёл впереди, будучи одет в некое подобие туники невзрачного серого цвета. Он был коротко стрижен и худ — не то мальчик, не то девочка, ведь из-за неясного рассеянного света толком разглядеть было невозможно. Шли очень долго, наверное, целую вечность. Песок всё так же скрипел под ногами, и никаких перемен вокруг: ни деревца, ни кустика — пустыня да пурпурно-жёлтый туман. Наконец, мгла рассеялась и впереди показалась высокая прямоугольная башня, сложенная из тёмного камня. Она одиноко возвышалась среди невысоких песчаных взгорков, но за ней что-то блестело: это был лёд, точнее, замёрзшая поверхность не то моря, не то озера. Внутри башни тёмная лестница вела наверх, в прямоугольный зал, освещённый несколькими чадящими факелами, в то время как узкие окна-бойницы почти не давали света.

Мебель в зале отсутствовала, за исключением большого кресла с высокой деревянной спинкой, в котором утопал седобородый старец, одетый в ветхий серый плащ, в разрывах которого было заметно тело. Вид старик имел древний и измождённый: казалось, что местами кости выпирают из-под кожи с такой силой, что того гляди просто-напросто порвут её. Старец, как видно, дремал, потому что при появлении посторонних он с заметным трудом разлепил веки и воззрился на нас, потревоживших его покой.

— А-а, это ты, Анур... — сказал он глухим голосом, словно из-за плотной бархатной завесы. — Значит, ты привела его?

— Да! Это он!

— Подойди ближе, благородный рыцарь, — сказал почтенный старик, — не удивляйся тому, что ты здесь! На самом деле это великая честь — посетить меня, будучи ещё живым! Но... ты не можешь здесь долго находиться, поэтому выслушай меня! Итак, передай Великому Магистру, что он должен всемерно поспешить, потому что если его план не удастся, то я... я... рискую остаться здесь навсегда! Только сам Великий Посвящённый сможет вытащить меня отсюда! Если же его приход будет отсрочен, то я останусь здесь навечно!

На последних словах голос его задрожал. Старец замолчал. Было видно, что речь давалась ему с огромным трудом. Но, собрав силы, он продолжил:

— Великий Магистр должен помнить, сколь многим он обязан мне! Поэтому пусть приложит все усилия! Иначе... иначе его может ожидать та же участь! Одна только явная неблагодарность мне приведёт его сюда... Надеюсь, тебе всё понятно?

— Да, сир, я постараюсь всё передать! Только...

— Что — 'только'?

— Только меня мучает страшная жажда и огонь внутри. Как мне избавиться от этого?

Казалось, старец хотел бы рассмеяться в ответ, но, как видно, смех у него почему-то не получался. В результате он лишь скорбно скривил губы и сказал:

— Огонь и жажда, говоришь? О-о, это не самое скверное, что может быть! Однако пока всё просто! Ты должен изблевать весь тот хлеб и то вино, которое ранее принял по неведению!

Говорящий помолчал, собираясь с мыслями, и закончил:

— Тогда... будешь искать другой огонь... более великий и могущественный! Ступай, мы ещё увидимся! Надеюсь, в лучшей обстановке...

Глава 10

Преддверие 'железного похода'

Белла пребывала в некотором страхе из-за посланца Маггрейда Болфуса. Утром его обнаружили без памяти и в сильном жару в небольшом сугробе возле дома Деоры. Хорошо, что не успел замёрзнуть и его вовремя доставили в амбулаторию, но похоже, что его дела были не очень хороши: из-за небольшой раны на пальце, видимо, развилось общее заражение крови, отчего доверенное лицо другого могущественного клана могло и умереть, если, конечно, организм не окажется достаточно крепким. Белла почти не отходила от больного, и это невольно понудило выслушивать весь тот бред, который нёс несчастный Болфус. А тот попеременно выкрикивал имена Варлаама, какой-то Анур и, что самое странное, Оззи и её самой, Беллы. Последнее казалось просто невероятным и даже пугало.

Теперь Белла сидела в полной растерянности возле кровати больного и не знала, как реагировать на происходящее. К счастью, скоро пришёл Леонард, который тоже был очень обеспокоен состоянием здоровья Болфуса, поскольку отношения с Маггрейдом вряд ли улучшатся, случись доверенному лицу этого клана неожиданно умереть в Эллизоре от общего заражения крови.

— Ну, что с ним? — спросил Главный хранитель, присев рядом с Беллой.

— Похоже, что заражение. Он, кажется, позавчера поранил палец... Вчера заходил, был нарыв как нарыв, но теперь очень похоже на сепсис. Не знаю, чем он именно поранился, но не исключена какая-то серьёзная инфекция...

— Что можно сделать?

— Всё, что можно, я уже сделала, теперь всё зависит от его организма... — сказала Белла, глядя на затихшего тяжелобольного, и, немного помолчав, спросила: — Дядя Леонард, а ты не знаешь, сколько ему лет?

Леонард покачал головой:

— В сопроводительных документах не значится. Сам он сказал, что сорок. Но мне почему-то кажется, что всё-таки это не так. Такое ощущение, что он что-то скрывает...

Белла согласно кивнула:

— А ещё он когда бредит, то называет разные имена. И в том числе повторял имя Оззи и... моё почему-то!

Леонард с удивлением посмотрел на Беллу:

— Но ведь он тебя совсем не знает, Белла! В бреду человек может повторять имена только близких людей! Это очень странно! Ведь он не мог быть знаком с тобой раньше!

Белла вновь кивнула и, подумав, сказала:

— Да! Но у меня такое ощущение, что я его раньше где-то встречала! Хотя, конечно, этого не может быть...

Леонард совсем расстроился: он не любил вещей и явлений, которые ему совершенно непонятны. Но что в этой неясной ситуации можно было поделать?

— Белла, прошу тебя, если он очнётся, придёт в себя, то будь с ним крайне осторожна, не выдай ему, что ты слышала его слова в бреду. А я пришлю сюда стражника, чтобы ты была под охраной!

Главный хранитель, если расстраивался, выглядел совсем старым. Белла, глядя на него, ощутила жалость, хотя и постаралась никак не выдать этого чувства. А ещё её охватил страх, потому что видеть растерянность в том, кто всегда был воплощением только уверенности и мужества, — не лучшее средство для укрепления бесстрашия тех, кто юн и слаб по своей природе.

Оззи собирался в запланированный поход за железом. Страха он не испытывал, но душа к этому мероприятию явно не лежала. За всей этой идеей, как ощущал Оззи, скрывалось что-то явно дурное и опасное. Есть ведь интуиция, имеют же силу порой предчувствия!

Юный гладиатор покрутил в левой руке стандартный маггрейдский меч и понял, что вряд ли управится с ним так же, как и правой рукой, хотя ранее левой он вполне мог сражаться кинжалом. Впрочем, не эта проблема смущала его. После разговора наедине с Варлаамом у Оззи осталось странное и тревожное чувство.

Он отложил меч и постарался ещё раз как следует припомнить тот разговор. Варлаам принял его у себя в апартаментах, где Оззи был впервые. Маг казался достаточно приветливым, угощал чаем с мятой и печеньем. Но взгляд его холодных чёрных глаз был отстранённым, как будто Верховный жрец желал скрыть своё любопытство и истинное отношение к Оззи.

— Значит, ты из Эллизора? — первым делом спросил он.

Оззи кивнул.

— Ну да, конечно, — продолжил Варлаам, — я слышал о тебе. Ты тот самый юный гладиатор, который так полюбился публике!

— Да, ваша... э-э... — Оззи запнулся, не зная, как подобает обращаться к верховным жрецам, и вынужденно использовал привычное: — Ваша... честь...

Жрец в ответ махнул рукой, давая понять, что вопросы этикета его не волнуют.

— Давай о деле. Вот ты сказал, что соваться нам в эти зоны, где техника, опасно, потому что могут быть непредсказуемые последствия... А из чего именно ты это заключил? Интуиция? Или есть какой-то личный опыт? Но ведь ты ещё так молод. Или всё же бывали случаи, когда интуиция тебя выручала?

Оззи не торопился с ответом. Что ответить жрецу? Скорее всего, он не друг, он, скорее, враг! Враг Оззи, потому что этот жрец — враг всего Эллизора. Да и что здесь можно было ответить? Рассказать о Радиоактивном лесе? О встрече с когтистым дровосеком, если это был именно дровосек? О дрессировке мутантов и о том, как они себя ведут на ринге? Он думал обо всём этом, и ему показалось, что Варлаам смотрит на него с каким-то особенным выражением, словно, что называется, хочет залезть в душу. А может, он и впрямь умеет читать мысли?

— Ну, вообще, мне трудно это всё объяснить, — наконец, сказал Оззи, — у меня нет настоящих фактов. Наверное, это действительно интуиция.

— Хорошо, — сухо улыбнулся Варлаам. — Тогда расскажи мне о Чужестранце. Ведь ты знаком с ним?

В тот момент этот вопрос поразил Оззи, ударил в самую душу. Конечно, он ожидал от мага чего угодно, но не такого рода прямого вопроса о Чужестранце. Наверное, сейчас, спустя некоторое время, хорошо подумав, он нашёлся бы, что ответить, но тогда под пристальным взглядом Варлаама просто растерялся. Да и вообще, что он мог сказать о Чужестранце? Казалось, с одной стороны, Чужестранец ему, Оззи, близкий и родной, а с другой — они крайне мало общались лично и никаких сведений о нём, никакой содержательной информации юный эллизорец просто не имел.

— Я вижу, тебя напугал мой вопрос? — постарался улыбнуться Варлаам. — Но что же именно тебя так пугает? Или ты думаешь, что мы и весь Маггрейд — враги твоему Чужестранцу и всему Эллизору?

Тут маг встал из-за стола и прошёлся вдоль книжных полок, плотно заставленных в основном старыми, довоенного издания книгами и фолиантами, достал небольшого формата книжицу в мягком переплёте, раскрыл её и продолжил:

— Вот смотри, что писали древние: 'Не всякий из тех, кто кажется тебе врагом, есть твой настоящий враг. И не всякий, кого ты почитаешь другом, на самом деле тебе друг, иначе не было бы и предательств на этой земле, и горьких разочарований. Но... более того! Не всякое доброе намерение, которое ты усматриваешь в себе, действительно добро, потому что, пока ты не достиг совершенства, легко можешь обмануться в различении добра и зла... Победи прежде самого себя, научись прежде укрощать в себе те бури, семена которых скрываешь в себе с таким тщанием, что думаешь, будто и нет их в тебе, — тогда только сможешь отличить худое от доброго и, если это будет нужно, побеждать тех, кто оказался на твоём пути...'

Действительно, это были не только мудрые мысли: голос жреца звучал на редкость музыкально и как будто сам по себе ненавязчиво втекал в ум и душу, настраивая мысли на соответствующий лад... В самом деле, какие мудрые слова... Да и сам Варлаам тоже, как видно, мудрый человек... И разве настоящий мудрец может быть злым, злонамеренным, подлым? Понятно, что между Маггрейдом и Эллизором были и есть противоречия, но так ведь это всё неизбежные явления в сфере, что называется, политической, которые в принципе преодолимы, если мы, современные люди, научимся лучше понимать друг друга. Да, если мы станем, как это говаривали когда-то, более толерантными, более терпимыми друг к другу, да, научимся вставать на точку зрения другого человека, уважительно относиться к нашим различиям, понимать, что наши перегородки не достигают неба... и в главном, в исходном сущностном смысле мы всё равно едины, можно даже сказать — единомышленны! Поэтому, ясно дело, по сути, Чужестранец никому из нас не чужд, он на самом деле родной нам всем и вообще свой в доску! Он, к слову, даже и не единственный: есть ведь и ещё не хуже его, тоже достигшие тайного совершенства. Хотя, конечно, у всех просветлённых есть и свои индивидуальные особенности, точнее и правильнее будет сказать, функциональные... особенности, необходимые для соответствующих действий в тех или иных ситуациях. Вот и надо нам понять, почему именно он пришёл сейчас, какая у него задача, какие функции. Да, это не всегда легко и просто угадывается, однако на то они и есть мастера мудрости, достигающие тайного совершенства, чтобы их нелегко было разгадать. И здесь важно помнить, что Чужестранец пришёл на помощь не одному только Эллизору, но и... Да, именно пришёл на помощь, помощь... О, Чужестранец, помоги!

Оззи очнулся и понял, что так и сидит за столом в апартаментах Верховного жреца Маггрейда Варлаама, а тот стоит напротив него, сжимает в руках небольшую книгу и пристально смотрит прямо в глаза ему, Оззи, отчего на душе неприятно, опустошённо, мерзко.

— Так, откуда... откуда он — Чужестранец?!

— Не знаю... — только и смог выдавить в ответ Оззи.

После чего он заметил, что в глазах мага вспыхнула нескрываемая ненависть. Варлаам даже отвернулся, вероятно стараясь скрыть это. Когда же маг вновь взглянул на Оззи, то лицо его было, как и раньше, спокойно, а глаза так же холодны и безразличны.

— Вот видишь, какой мудростью обладали древние люди! — проговорил Варлаам, как будто никаких вопросов о Чужестранце он и вовсе не задавал, а всего-навсего процитировал избранное древнее знание.

Вот и теперь Оззи вспомнил тот разговор с омерзением. Получается, Варлаама в первую очередь интересовал Чужестранец (кто он и откуда?), тогда как опасности, связанные с планируемым 'железным походом', на самом деле жреца занимали крайне мало и, вполне вероятно, были озвучены лишь для отвода глаз?

В путь тронулись ещё ночью, когда было темно, чтобы к рассвету подобраться к границам зоны. Первая колонна ушла на сутки раньше, чтобы одновременно с другой колонной, отправленной к ближайшей от столицы Маггрейда зоне, выйти к реке Арамиль. Как и подозревал Оззи, его командировали со вторым отрядом, как видно, чтобы он всё-таки был подальше от границ с Эллизором. В первом же отряде находился сотник Фаддей, брат Оззи, с которым накануне удалось пересечься на оружейном складе и перекинуться парой слов. Правда, легче на душе от этой пары слов у обоих братьев не стало.

Как назло, ещё вчера потеплело и недавний однородный снежный покров под колёсами и полозьями стал превращаться в густую снежную кашу. Командующий отрядом Гэлл даже хотел отменить всю экспедицию, но было поздно, потому что первый отряд уже вышел в путь. Да и начальство с этим не согласилось бы, ведь сама возможность начать операцию одновременно в двух зонах казалась одним из важнейших факторов для вероятного успеха.

Оззи сидел в широкой прямоугольной кабине головного тягача рядом с Гэллом, который отчего-то выглядел подавленным и угрюмым. Даже его былая склонность к незамысловатым шуткам куда-то пропала.

Всего тягачей во втором отряде было два: один — в довольно неплохом состоянии, уцелевший ещё с довоенной консервации, а вот второй — так себе, развалюха, которую сколько ни ремонтируй, всё равно грозит в самый неподходящий момент выйти из строя. Правда, в эту ночь второй тягач пока ещё ни разу не сломался, что начало внушать определённые надежды на благополучный исход этого рискованного мероприятия.