Ищейка. Генетический сбой

информация — в голове либо полный штиль, либо то, что ты ищешь — третьего не дано. А

домохозяйки обладают не меньшей наблюдательностью, чем старушки, потому, что заперты в

одном пространстве и реализуются путем подсматривания, подслушивания и

распространения сплетен. Рожа у меня для них самая подходящая и не вызывающая резко

негативную реакцию. Чету Петренко я решила оставить на «десерт», так как не знала — дома

ли они вообще? Если дома, то мне будет с чем сравнить то, что они скажут, а не нет и суда

нет.

Отыскав нужный мне корпус, промотав при этом не одну каплю нервов, так как подъезд к

дому был самым дурацким, что я когда-либо видела — в объезд черед другие дома, и оставив

машину практически на тротуаре поперек остальных, я смело вылезла под не

прекращающийся с самого утра дождик.

Во дворе, понятное дело, никого из гуляющих обнаружено не было, зато машин стояло не

мало, что свидетельствует о том, что народу на данный момент сидит по домам не мало — это

уже плюс. И хотя у меня начинали стучать виски, я мужественно натянула на лицо улыбку и

пошла в первый подъезд, надеясь на матушку удачу.

Обход дал весьма сомнительные результаты — из 60 квартиры, смутно припомнили девочку

из соседнего подъезда всего в четырех, и то, в двух из них жили крайне занятые по жизни

пенсионеры, у которых не нашлось, к сожалению, времени для разговора. Даже увещевания о

том, что девочка пропала без вести и любая помощь была бы кстати, не помогли. Не

прошибаемые люди. Зато в двух квартирах, на седьмом этаже, Олю Петренко вспомнили две

молодые женщины, живущие друг напротив друга и имеющие по двое несовершенно летних

детишек, ор от игрищ которых я слышала еще с лестничной клетки. Не смотря на любезность

и согласие на разговор, ничем путным они меня не обрадовали, ибо помнили девочку чисто

номинально — видели постоянно во дворе, чаще всего одну или с подружкой какой-то, по

описанию похожую на Скотникову. Никаких молодых людей рядом замечено не было, а

сомневаться в зоркости женщины в декрете не приходилось — у них глаз наметан.

Во втором подъезде повезло чуть больше — людей с хорошей памятью нашлось в двое

больше, но все как один твердили, что девочка была крайне тихая, вежливая, всегда ходила

одна и в отличии от своих сверстников на лавочке у дома не «тусовалась», за распитием

спиртных напитков замечена не была и вообще, производила крайне положительное

впечатление. Зато в подъезде, где непосредственно и жила Петренко, мне повезло

натолкнуться на лестничной клетке на странно разодетую девушку лет 18-20 на вид, которая

курила, облокотившись о стену. Странным мне показалось сочетание теплой рубашки и супер

коротких шортов, а так же ярко фиолетовых волос, собранных в незатейливую прическу на

макушке. До квартиры четы Петренко надо было подняться еще на один пролет, так что

девушка могла быть только соседкой снизу.

— Здравствуйте! — Останавливаясь, улыбнулась я. — Вы ведь на пятом этаже живете?

— Живу. — Согласилась фиолетово— волосатая нимфа, окинув меня подозрительным взглядом. -

Только если надумали толкать что-нибудь на продажу или звать меня в какую-нибудь секту -

считайте, что я Вам померещилась, ок?

Этим откровением она расположила меня к себе.

— Нет, все куда безобидней. — Оперевшись о перила, еще шире улыбнулась я. — Я хочу

попросить Вас поговорить со мной о Вашей соседке — Ольге Петренко. Вы ведь знаете

такую?

Собственно, вопрос был риторический, ибо ответ я уже видела в настороженном сознании.

— Так Вы из милиции что ли? — Недоверчиво изогнув тонкую бровь, уточнила девушка. -

Странно как... Столько времени прошло!

— Нет, не из милиции, но я занимаюсь ее поиском. — Призналась я, решив сократить

количество вранья до минимума. — Я из детективного агентства.

— Ух ты! — Выпустив облако дыма в сторону, в неподдельном восхищении присвистнула

девушка. — Никогда бы кстати не подумала!

— Спасибо. Простите, как Вас зовут? — Я в свою очередь достала свою пачку и прикурив, не

без наслаждения отдала дань неподвижности.

— Рита. — Совершенно без задних мыслей, это чудо протянуло мне руку, которую я пожала, заранее мысленно попросив прощение за вторжение в личную жизнь. А жизнь, кстати, оказалась более чем приличной — без всяких там вечеринок, попоек и череды случайных

партнеров — всего того, о чем ярко свидетельствовал ее внешний вид. Поразительное

сочетание серьезности и безрассудности. — Я как раз под ними живу, в 155-ой!

— Вы ее достаточно близко знали? Или только здоровались иногда?

— Мы в школе одной учились, правда она почти на три года меня младше, но из-за того, что

живем в одном подъезде — знаю я ее достаточно хорошо. — Затушив докуренную сигарету, усмехнулась Рита и вдруг додумав мысль, поспешила исправиться. — Или знала? Она так

давно пропала, жива хоть, интересно?

Это было сказано без злорадства или с умыслом — просто мысли вслух.

— А Вы думаете, есть кто-то, кто мог желать обратного? — Уточнила я, ловя каждую эмоцию. -

У меня сложилось мнение, что она несколько... взбалмошная, что ли?

На самом деле, я отчетливо помнила всю это розовую хрень, на страницах Петренко в соц

сетях, которая до сего момента просто никак не укладывалась в ее образ, описанный

сокурсниками и соседями по дому. Для всех Ольга являла собой образец серьезности и

вдумчивости, вкупе с достойным медали поведением.

— Оля то? — Хмыкнула Маргарита, потянувшись за новой сигаретой. — Уж кто-кто, а эта мадам

просто образец педантичности, можете мне поверить! Если ей что-то нужно, она зубами

вцепиться, но достанет. Эти качества, кстати, жуть как раздражают ее маменьку — я их

ругань день через день слушала.

Этот момент мне очень хотелось прояснить, так что пришлось сказать еще немного правды.

— Я видела ее страницы в соц сетях и как-то не вяжутся у меня эти розовые мишки с образцом

педантичности... — С сомнением в голосе произнесла я.

— Об этом знает только сама Оля — на кой хрен ей мишки на страничках. — Хмыкнула

Маргарита, пожав плечами. — Все-таки в душу я к ней никогда не лезла... Но единственное в

чем я уверенна, так это в том, что Ольга достаточно серьезная и ответственная девка, которую прям таки ломает родительский гнет.

— Гнет со стороны обоих родителей? -Решила уточнить я, чтобы хотя бы знать — на какой

козе к этим людям подъехать.

— Гнет со стороны матери, которая у нее имеет непомерно большие амбиции и всегда лучше

знает, что и когда ее дочери нужно. — Хмыкнула девушка, стряхивая пепел в баночку для

окурков из-под кофе. — Даже, я бы сказала, странные амбиции для соц работника...

Подобные заявления заставляли задуматься, особенно на почве отсутствия звонков

оперуполномоченному относительно судьбы своего единственного ребенка. Странно все это

и как-то не по человечески что ли?

В своей собеседнице я чувствовала лишь живейший интерес к делу, что в принципе не могло

не радовать. У меня давненько такого не случалось, чтобы я не испытывала ни негатива, ни

неприязни к постороннему человеку — обычно наружу лезет вся грязь.

— У нее были близкие подружки в доме? Или может она общалась с кем-то чаще остальных?

На мгновение Маргарита задумалась, но потом тряхнула головой:

— Врят ли Вы здесь найдете хоть кого-то, кто тесно с ней общался — максимум здоровалась

на лестнице. Насколько я знаю, она помимо института еще подрабатывает где-то, так что не

думаю, что у нее есть время шляться бесцельно с бутылкой пива, как половина молодежи в

нашем доме. Оля всегда как-то в обход всех этих компаний...

— Как Вы? — Без особого интереса спросила я, скорее для проформы.

— У нас условия разные — мне просто не когда гулять. — Разведя руки в стороны, девушка

грустно усмехнулась. — Олю худо — бедно обеспечат, а меня не кому.

Копаться в условиях жизни этой странной девушки с фиолетовыми волосами я не стала и

закончив разговор, с явной нехотью поднялась в квартиру Петренко, умышленно

проигнорировав оставшуюся часть соседей — Маргарита не врала и в доме подружек у

Ольги не было. Знакомые — да, но и только. А таких, с которыми наша «потеряшка» просто

здоровалась я уже достаточно повидала на сегодня.

Мое странное нежелание разговаривать с родителями девушки материализовалось весьма

тривиальным образом — дома никого не оказалось. С одной стороны — это все-таки плохо, ведь там полно вещей девушки, до которых я могла бы дотронуться не вызывая излишнего

недоумения и подозрений, а с другой — в голове пока так и не выстроилась линия поведения

с четой Петренко. Но разговаривать с ними надо, хотя бы для успокоения души, значит, придется тащиться к обоим на работу. Начнем с матери? Как там сказала Маргарита?

Женщина с непомерными амбициями? Веселенькое замечание, очень поможет...

Добраться до отделения соц защиты района Беговой можно было за пять минут, но оставлять

машину на Нижней Масловке, чтобы потом под дождем за ней несчастной возвращаться, я

сочла неприемлемым для себя вариантом и двинулась вдоль жилых массивов.

Несмотря на плохие погодные условия, народу в одноэтажном здании была тьма-тьмущая и у

каждого кабинета, в том числе и в том, в котором находилась Надежда Владиславовна

Петренко, толпилась внушительных размеров кучка граждан, терпеливо дожидающихся

своей очереди. Роптания в кучках сводились к тому, что скоро отделение закроется на обед, а

принимают граждан крайне медленно. В таких случаях я всегда стараюсь миновать толпу, где

разгневанные люди могут не стесняясь ухватить меня за руку, и просто переждать наплыв.

Здесь мне явно переждать не удалось бы, поэтому я решила испортить Надежде

Владиславовне обед. Надо только уведомить ее вовремя, когда всех будут выпроваживать на

улицу. О том, что женщина может отказаться со мной разговаривать, думать заранее не

хотелось — в конце концов, речь пойдет о ее дочери и прикинуться безучастной просто не

безопасно, потому, что в таком случае следом за мной может прийти Миронов и на

абсолютно законных основаниях допросить по полной программе. Об этом нюансе Надежде

Владиславовне тоже стоит знать, чтобы немного сбить гонор, если он будет.

Время в ожидании тянулось и до обеда у соц работников оставались крохи, пропустив

которые, я рисковала застрять в этом аду для эмпата до второго пришествия Христа. Вообще, в плане ожидания, терпения мне несколько не достает, это за мной водиться давно и никакие

методики по самосовершенствованию не помогают — минут 20 бесцельного сидения

разъедают мою деятельную натуру.

Уведомить Надежду Владиславовну оказалось не такой уж непосильной задачей, как

казалось — для этого я просто передала ей о своем присутствии через начальницу, которая

оказалась вполне нормальной теткой, искренне сочувствующей своей сотруднице в такой

нелегкий период. И вот, когда всех посетителей выдворили на улицу на время перерыва, меня

устроили в душном кабинете напротив не высокой, сутуловатой женщины, с потерянным

выражением лица, которая даже не сразу осознала — кто собственно я такая и чего от нее

хочу?

— Надежда Владиславовна, меня наняла Ваша сестра для поиска Ольги. — Юлить не было

резона, так как подобная информация все равно будет обнародована. А вот не

воспользоваться шансом, что ее подкупит откровенность, я просто не могла. — Для Вас ведь

этот факт не является неожиданностью?

Петренко -старшая в знак недовольства поджала губы, отчего область вокруг рта

скукожилась до старческого вида.

— Ну конечно! — Прожигая меня насквозь пустым в сущности взглядом, выплюнула она. -

Яночка у нас переживает, а мне, получается, на собственную дочь плевать, раз я по частным

сыщикам не бегаю!

— Это касается только вас двоих, и ни в коем случае не меня. — Отрезала я, стараясь не

выказывать открытой неприязни. — Да и потом, на мой взгляд важен результат, а не

конкретизация — кто из вас двоих сделал больше, а кто меньше, если это вообще уместно в

данном случае.

— Так нет никакого результата! — Вспылив, демонстративно развела пустые руки в стороны

Надежда Владиславовна. — Даже полиции уже все равно: жива ли моя девочка или нет! Два

месяца уже как ищут и все без толку!

— А Вы следите за ходом поисков? — Осторожно прощупывая реакцию, поинтересовалась я. -

Или сами ищите?

Ну а что? Мало ли из каких соображений супруги Петренко не интересовались все это время

у Миронова о том, как продвигаются поиски их единственной дочери?! Может предрассудки

у обоих настолько крепки, что им кажется, что лучше сделать все самому, нежели ждать

милости от родной полиции? Единственное, чего ни один родитель в такой вот ситуации не в

силах понять, это то, что ни одна подружка не сознается непосредственно родителям в чем-

то, что порочило бы их чадо. Во-первых, на растерзание взрослых остается тот, до кого все

время могут дотянуться, а не тот, кому «косяки» принадлежат. А отвечать перед родителями

пропавшего друга о том, что ты знал какие-то вещи и не сообщил вовремя, не остановил, и не

воззвал к рассудку товарища — проще застрелиться у них на глазах, так как свою

невиновность ты в этом случае просто не докажешь.

— Да кто ж нам все рассказывать будет?! — Усмехнулась Надежда Владиславовна, опустив

глаза в землю. — Мы с мужем пытались, но в институте все молчат, как воды в рот набрали, в

салоне красоты этом треклятом, тоже никто ничего не видел — как сговорились!

Ладони у женщины непроизвольно сжались от обиды и пережитых воспоминаний, которые

им с супругом пришлось перенести в обозначенный период.

— Главное все эти «подружки», — Презрительно сморщив нос на отдельном слове, продолжила

Петренко. — ухмылялись так — мол, откуда у вашей дочери жениху-то взяться? Хабалки...

— Вы же сами видели благосостояние остальных учащихся в группе, где училась Ваша дочь. -

Мне, признаться, стоило усилий, чтобы подать эту тему мягче, чем стоило бы, учитывая нрав

Петренко — старшей. Ведь она сейчас говорила о собственной обиде на мнение окружающих

ее дочь людей, а не о пользе дела в целом. — Вполне ожидаемо, что они относятся ко всем, чьи

доходы ниже доходов их родителей, несколько пренебрежительней, чем стоило бы.

— Оля сама выбрала этот институт. — Отрешенно отозвалась Надежда Владиславовна, глядя

немигающим взглядом в пол. — И сама пошла работать, ее никто в этот салон не гнал...