| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
В дверном проеме показалась гигантская фигура.
Хранитель ключей
Великан еле протиснулся в дверной проем. Таис увидела веселые угольки глаз и густую черную бороду, из которой выглядывал нос картошкой. Одет он был в необъятных размеров плащ со множеством карманов, на ногах носил гигантские сапоги, в руке он держал розовый зонтик. Таис вспомнила один из своих снов, когда она неслась в небе, а сверху на нее свисала точно такая же борода.
— Эт... Извините, пожалуйста, за поздний визит, — смущенно пробормотал гигант, вставляя обратно в дверной проем дверь, слетевшую с петель от, казалось бы, легкого толчка.
— Кто вы и что вам надо? — проговорил желающий показаться грозным, но явно спавший с лица Вернон.
— Я-то? Меня зовут Рубеус Хагрид. Я хранитель ключей Хогвартса... школы, в которой скоро будет учиться Таис. А, вот и ты! Давненько я тебя не видел, — среди зарослей бороды показалась широченная улыбка, — иди сюда и внимательно прочитай письмо, которое я тебе принес.
— Здесь нет никакой Таис. Эту девочку зовут Мэри, — проговорил побледневший Вернон, наводя на Хагрида двустволку, — а вы немедленно перестанете беспокоить нашу семью и покинете этот дом.
— Да? — нехорошо усмехнулся Хагрид, схватившись за стволы и сгибая их под прямым углом. Вернон вздрогнул, нажал на курок, грянул дуплет, и в крыше хижины появились две дыры, в которые немедленно устремился поток воды. — И кто же мне помешает? Уж не такой ли магл, как ты?
Мысли заметались в голове у девочки. "Что делать? Дать понять, что я знаю о волшебном мире? А откуда я о нем узнала? Вдруг Дурсли догадаются об Арабелле? А если Хагрид развернется и уйдет? Да нет, вряд ли, — успокоила себя Таис, глядя на враз посуровевшего хранителя ключей, — ЭТОТ не бросит меня на произвол судьбы."
Тут Петуния вытащила из-под подушки серебряную солонку и кинула в великана горсть соли, а Вернон снял с груди тяжелое старинное распятие и зашипел, выставив его перед собой:
-Сгинь, нечистая сила! Да воскреснет Бог и расточатся враги его!
— Вы, эт, чего? — опешил Хагрид. — Думаете прогнать меня таким способом? Ну-у... соль действительно некоторые магические существа не любят. Она и людям не особо полезна, особливо таким толстым, как ты — еще мозговой удар хватит, чего доброго. А распятый две тысячи лет назад чем вам поможет? — Хагрид забрал распятие у Вернона, повертел его в руках и вернул хозяину, а потом продемонстрировал ему ладони размером с лопату и без малейших признаков ожога, на что, судя по лицу Вернона, тот втайне надеялся. — Призраков всяких, ежели они где появятся, совсем не так изгоняют, а я-то и вообще не призрак, а обычный человек, — тут по лицу Хагрида промелькнула какая-то тень, — мне это вообще никак, так что забери его себе и больше не размахивай тяжелыми предметами. А ты, Таис, подойди сюда и возьми письмо. Директор Дамблдор велел передать его тебе из рук в руки и проследить, чтобы ты его прочитала, а то повадились тут всякие маглы чужие письма сжигать. Кстати, Таис тебя зовут, даже не сумлевайся. Я знаю, что Дедалус тебе это говорил. И то, что ты ведьма, он тебе рассказывал. И ни для кого из нас не секрет, что ты и колдовать пыталась, и очень успешно, надо сказать.
— Ты... ты занималась богомерзкими делами? В моем доме? — задохнулся от злобы Вернон.
— Всего лишь лечилась после того, как ты, дорогой дядюшка, воспитывал меня своими "христианскими" методами. Кстати, вы всю жизнь лгали мне о моих родителях, я это прекрасно знаю. Кто у нас Отец Лжи и Воплощенная Ложь, а также что значит по-гречески "хо диаболос*"?
— А у тебя есть деньги, чтобы учиться в этой вашей школе? — взревел Вернон. — Учти, я не дам на это ни пенни!
— Вот с этим как раз у тебя, Таис, проблем и не будет, — ответил Хагрид, глядя на всерьез испугавшуюся девочку, — твои родители, Лили и Джеймс, — в глазах великана блеснула слеза и он промокнул ее огромным платком, — оставили тебе кое-какое состояние. Оно лежит в Гринготсе... нашем магическом банке, — пояснил он, поймав недоумевающий взгляд Таис, — и мы завтра посетим Диагон-аллею, где ты купишь все, что тебе необходимо. На, держи и читай! — он протянул девочке уже знакомый ей конверт из пергамента. — Бррр! Как же холодно! — он повернулся к камину, вскинул зонтик, что-то пробормотал и в камине вспыхнул огонь, а Харгид вытащил из необъятного кармана связку сарделек, нанизал их на прут и начал жарить их над огнем.
— А что значит — "послать сову"? — спросила Таис, закончив чтение.
— Ах да, конечно! — хлопнул себя по лбу Хагрид. — Я и забыл, что ты это никогда не делала! Да и совы у тебя нет! Ну ничего, как я понимаю, ты согласна у нас учиться?
— Конечно, согласна! — просияла Таис.
— Тогда смотри и учись! — великан вытащил из кармана сычика, который удивленно чирикнул, лист пергамента и перо. — Вот как это делается.
Хранитель ключей написал на листе несколько слов, свернул пергамент в трубочку, привязал его бечевкой к лапке птицы, приоткрыл дверь, и сова исчезла в струях дождя. После этого Хагрид стащил сардельки с импровизированного шампура, две из них отдал Вернону и Петунии, сердито зыркнул на Дадли, буркнул:
— А тебе и незачем!
Оставшийся десяток он поделил между собой и Таис. Затем хлопнул себя по лбу, пробормотал:
— Ой, я и забыл!
В очередной раз великан полез в карман, вытащил оттуда небольшую коробку, и раскрыл ее со словами:
— Вот, Таис, поздравляю тебя с днем рождения! Сам пек! Только вот... присел я на него. Ну ничего, я думаю! Горьким ведь из-за этого он не станет!
Девочка заглянула в коробку и увидела там пропитанную кремом лепешку, которая, очевидно, совсем недавно была тортом, и улыбнулась со словами:
— Ничего, Хагрид, съедим и этот торт!
— А мне да-а-айте! — подал голос Дадли.
— Тебе? — усмехнулся Хагрид. — Тебе на диету садиться надо, есть морковку и шпинат и не мечтать о тортах!
— Дай! Да-а-ай!
— А волшебное слово?
— Мэ-э-ри! Ну скажи ему!
— Нет здесь никакой Мэри. Здесь есть Таис, привыкай, — вставила девочка, — и если ты назовешь меня моим настоящим именем... Может быть, кусочек и получишь.
— Дай! — Дадли замахнулся кулаком на кузину.
— Слышь, ты, никогда, запомни, Н-И-К-О-Г-Д-А не распускай руки! — Хагрид встал во весь свой рост, заполнив всю хижину, угрожающе подняв зонтик и направив его в грудь Дадли.
— Дай! Мэ-эри! Скажи ему! Мэ-э-эри!
— Бах! — с конца зонтика прямо в лоб Дадли слетела ярко-красная искра. Тот отлетел в угол, стукнулся о стену, вскочил на ноги... и остановился, почувствовав непривычную тяжесть на голове. Петуния завизжала в ужасе. Таис затряслась от смеха.
На висках Дадли появились великолепные, закрученные в кольцо бараньи рога.
Утро выдалось на редкость тихим и свежим. Волны лениво катились к берегу. Хагрид проснулся, потянулся, вышел на берег, помыл руки и лицо в морской воде и сказал:
— Ну что, Таис, поедем?
— Куда?
— Я же сказал вчера — на Диагон-аллею в Лондон. Там ты купишь все, что нужно для учебы. Инструменты, книги, одежду... и, самое главное, волшебную палочку.
Таис и Хагрид сели в лодку. Великан взялся за весла, и они отчалили от берега.
— Эт... Мне нельзя колдовать, вообще-то, но ты ведь никому не скажешь? Особенно про этого... но он, согласись, был очень уж похож на барана.
— Конечно, не скажу!
— Тогда я немножко ускорю, а?
— Давай!
Хагрид стукнул по борту лодки зонтиком, и она быстро заскользила по воде, пока не уткнулась носом в гальку. Хагрид вылез из лодки, а потом взял девочку на руки и отнес ее на берег. Вскоре они бодро зашагали к автостанции маленького городка, видневшегося на горизонте.
Бывший шкипер, а ныне смотритель маяка Роберт Джексон с трудом продрал глаза. В висках черти играли на барабане, в горле раскинулась форменная пустыня Сахара. В полнейшем недоумении старик обнаружил себя сидящим на переднем сидении автомобиля, который стоял около обрыва в стороне от дороги. Еще большее недоумение у матерого морского волка вызвала пятидесятифунтовая купюра, зажатая в его кулаке. Он мысленно поблагодарил неведомых благодетелей, давших непонятно за что ему эту купюру, и поплелся в паб, где и заказал виски. В голове полегчало. Старик вышел на улицу и обнаружил, что солнце клонится к закату. Помянув нечистую силу, он поплелся к берегу, отвязал лодку, и привычными движениями погреб к островку, на котором возвышался маяк и стояла старая хижина, где он, бывало, пережидал непогоду. Роберт открыл скрипучую дверь и обмер. Прямо перед ним стоял самый натуральный черт в виде толстого мальчугана лет одиннадцати, украшенного шикарными бараньими рогами. Старик икнул, схватился за сердце и завалился набок.
-
*????????? (греч.) — клеветник
Орех и сердечная жила дракона
июля 1991 года
Дверь лавки мастера Олливандера растворилась и на пороге показалась невысокая девочка с густыми каштановыми волосами и две ее подруги — черноволосые, смуглые, похожие друг на друга как две капли воды. Ярко-красные бинду между бровями выдавали их индийское происхождение. Вслед за ними протиснулся круглолицый полноватый паренек.
— Заходите, заходите! — приветствовал их старик. — Вы, очевидно, дочки Патилов, Рама и Джанаки? — обратился он к индианкам.
— Да, сэр. Я Падма, — ответила одна из них.
— А я Парвати, — подхватила вторая, — а это Невилл Лонгботтом.
— Сын Фрэнка и Алисы? — грустно спросил старик.
— Да, — вздохнул Невилл.
— Я хорошо помню их. Я вообще помню все палочки, которые когда-либо делал. У твоего отца была дубовая палочка с волосом единорога*...
— Она сейчас при мне, и я хочу ей пользоваться. Скажите, мастер, с ней все в порядке?
— Покажи, — старик взял коричневый кусочек дерева и взмахнул им. В воздухе поплыли лепестки роз. — Да, палочка в прекрасном состоянии. Пользуйся ей и береги ее. А ты кто? — взгляд старика устремился на первую из вошедших.
— Меня зовут Гермиона... Гермиона Грейнджер, — смущенно ответила девочка.
— Грейнджер? Никогда не слышал такую фамилию. Ты приехала, очевидно, издалека?
— Нет, я родилась в Брентвуде... но у меня нет родственников-магов. Мои родители маглы.
— Постой-постой! — вспомнил мастер. — Я ведь что-то слышал краем уха. Не тебя ли четыре года назад чуть не арестовал Аластор Хмури за то, что ты оглушила своих одноклассниц-маглов?
— Меня, — щеки Гермионы стали алее самого алого яблока.
— Ну-ну, не смущайся, — улыбнулся Олливандер, — ты же сделала это не нарочно?
— Конечно, нет!
— Тогда пока присядь на лавочку, а я займусь этими юными мисс. На тебя, Гермиона, потребуется чуть больше времени, чем обычно, маглорожденные всегда выбирают палочку несколько дольше. Зато обычно у маглорожденных волшебная сила больше, чем у ведьм из старинных родов. Падма, подойди, пожалуйста! Какая рука у тебя главная?
— Я правша.
— Откуда происходят твои предки, напомни мне, пожалуйста?
— Мой папа маратх, его родственники живут в Тримбаке около Нашика. Мама происходит с востока Индии, у нее есть родственники в Ориссе — в Пури, в Бенгалии — в Навадвипе, а корни нашего рода в Брадже**.
— Ну-ка, ну-ка, попробуй эту палочку! Специально для тебя — удумбара и лепесток лотоса.
Падма взяла палочку, плавно взмахнула ей, и палочка выпустила сноп ярко-желтых искр, которые, мерцая, растворились в воздухе. Парвати захлопала в ладоши.
— Великолепно! — произнес старик. — А теперь ты, Парвати, подойди сюда. Ты тоже правша?
— Нет, я левша.
— Гм... Попробуй вот эту, пожалуй. Гибискус и синдур
* * *
.
Парвати взяла палочку, прижала ее ко лбу и к сердцу, а затем взмахнула ей, и ярко-красные искры засветились в полумраке.
— Ну что ж, теперь ты, юная мисс, — обратился мастер к Гермионе, когда индианки расплатились за свои палочки и присели в углу. — Ты правша?
— Да, сэр.
-Трудно. Очень трудно. Первая палочка в роду... У тебя Солнце в Деве, а где Луна?
— Тоже в Деве, в самом начале. А Солнце в конце.
— Двадцать девятый лунный день? День Гекаты? Понятно, почему ты так легко применила боевое заклинание. И понятно, почему ты использовала магию для того, чтобы таскать книги с полок, наслышаны тут о тебе. Дева, Дева... Значит, основной материал какой-либо орех. Ну-ка, попробуй эту. Лещина и волос единорога, двенадцать дюймов, гибкая. — Он протянул Гермионе палочку.
Гермиона взяла палочку и взмахнула ей. Кончик полыхнул красным и с него сорвалась искра, полетевшая к стене. Раздался звон стекла. Гермиона испуганно посмотрела на разбившуюся бутылку.
— Нет, нет, нет, — покачал головой Олливандер, — попробуем другую. Лещина и сердечная жила дракона, тринадцать дюймов, гибкая.
Искра сверкнула и тут же погасла.
— Гм... Трудно. Ну-ка, попробуем эту. Хотя... маловероятно. Очень маловероятно. Грецкий орех и сердечная жила дракона, двенадцать и три четверти дюйма, очень жесткая. — Мастер протянул Гермионе очередной инструмент.
Гермиона взяла палочку в руку и почувствовала теплую волну, прошедшую через все ее тело. Взмах рукой — и сотни искр закружились по комнате в хороводе.
— Никогда бы не подумал..., — проговорил потрясенный Олливандер.
— А... что не так? — спросила Гермиона.
— Видишь ли, девочка... Много лет назад я сделал из одной и той же ветви ореха и одного и того же сердца дракона три очень похожие — внешне их и не отличишь — палочки. Одна из них быстро нашла свою хозяйку. Другая — долгие годы ждала тебя, а кому достанется третья, я не знаю. Но я не думаю, что хозяйка первой палочки была бы рада, если бы узнала, что точная копия ее инструмента попала в руки маглорожденной ведьмы. Я много раз смотрел на эту палочку и думал, кого же она могла бы выбрать, это должен был быть человек, очень похожий по характеру с владельцем первой палочки или тесно с ним связанный. Часто такие палочки-сестры бывают у братьев и сестер, родителей и детей... Тогда, много лет назад, мать той девочки заказала палочки-сестры для троих своих дочерей, но лишь одна из них подошла своей будущей хозяйке.
— И кто это была, хозяйка той палочки? — спросил Невилл дрогнувшим голосом.
— Ее звали Беллатрикс Блэк. Потом она вышла за Рудольфа Лестрейнджа и приняла его фамилию. А затем супруги Лестрейнджи совершили множество преступлений, великих и страшных преступлений, и были осуждены на пожизненное заточение в Азкабане. Сестра твоей палочки творила великие злодеяния...
Потрясенные сестры молча переглянулись. Невилл с ужасом взглянул на кусок дерева в руке подруги.
—
*Нигде не сказано, из чего была сделана первая палочка Невилла. Пусть будет так.
**Нашик связан с почитанием Рамы, там Рама жил в изгнании, пока Равана не похитил его жену Ситу. В Тримбаке расположен очень древний и знаменитый храм Шивы, в нем установлен один из двенадцати Джйотирлингамов. Остальные места связаны с почитанием Кришны.
* * *
Палочка Падмы — очень спокойная, брахманическая. Палочка Парвати, наоборот, предельно активная, тесно связана с Шакти и конкретно с богиней Кали. На это указывает и леворукость Парвати.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
