Ангелы летают не только в небе

Сирены голосили всё громче. В административном здании вспыхнул свет в паре окон. У КПП нервно топтались охранники, но покидать пост не спешили. Ждали специалистов по вылову шпионов.

— Устала? — остановившись на миг, Гиго склонился к малышке.

Та вымоталась, но не сказала ни слова, лишь упрямо мотнула головой. Рокфор, с которого пот лил ручьями, с уважением посмотрел на девочку.

Фырча моторами, на поле вынеслись полицейские машины. Дорога к транспортникам теперь отрезана. Кто-то умный просчитывал действия Гиго на несколько шагов вперёд.

— Куда теперь? — прохрипел Рокфор.

Он мечтал свалиться в мягкую траву и блаженно вдыхать и выдыхать тонны божественной ночной прохлады. Впрочем, он не возражал и против бетонного поля. Ноги готовились предательски подогнуться. И лишь пример командира добавлял им какую-то сверхъестественную силу.

— К ремонтникам, — коротко выпалил Гиго и резко сменил курс.

У бедняги Рокфора от такого резкого виража нога об ногу запнулась, но присутствие командирской дочурки чудом удержало молодого лётчика от позорного падения.

— А что там? — на выдохе поинтересовался Рокфор, когда ноги снова научились слаженно ступать одна за другой со всё возрастающей скоростью.

— По крайней мере, там можно спрятаться, — кинул Гиго и прибавил темп.

В голосе его сквозили грустные нотки. Не прятаться он собирался, а лететь. Но любой самолёт, готовый к взлёту, теперь находился в недосягаемых далях.

Ремонтный ангар угрюмился в ночи гигантским никому не пригодившимся кирпичом. Из его внутренностей слышался стук и лязг. Ремонтные работы велись круглосуточно.

— А теперь — тишина, — и Гиго замер, привалившись к холодной стене.

Рокфор затормозил, но не успел сбавить темп настолько, чтобы со всего размаха не плюхнуться в каменную преграду. Он вжал голову в плечи, ожидая ехидных смешков. Но Гиго был слишком занят планами, чтобы ехидничать. А его дочурка улыбалась лишь весёлым вещам, а не смешным.

— Ну вот, тот самый домище, куда ты так хотела попасть, — Гиго озорно подмигнул дочери, переводя дух.

— Тот самый, где много-много деталек? — всплеснула руками Гайка. — И мы зайдём, да?

— Придётся, — кивнул Гиго. — Судя по звукам, сыскари приближаются.

Полицейские машины пока утюжили поле в отдалении, но пара их них уже свернула к ремонтному отсеку.

— Ха! — обрадовался Рокфор. — Если мы застанем самолёт, только что вышедший с техосмотра, кто помешает нам захватить его?

— Допуск, — коротко отрезал Гиго. — Я уже думал над этим вариантом. Но пока не вижу возможности объяснить машине, стоящей на автопилоте, почему она должна активизировать ручной режим для постороннего лётчика.

Земля ощутимо дрогнула. Ворота лязгнули и начали отворяться. Изнутри готовился выкатиться на лётное поле очередной самолёт.

— Так что? — возмутился Рокфор. — Просто стоять и смотреть?

— Придумаем что-нибудь, — мрачно отозвался Гиго.

Но придумывать ничего не пришлось. Желтокрылый красавец, гордо выкатившийся за порог, внезапно замер, вздрогнул, словно от страха, и предпринял неуклюжую попытку отступить под защиту стен ремонтного ангара. Но могучие руки механиков не дали свершиться предательскому саботажу и дружно выпихнули самолёт на поле.

— Так, так, — с неудовольствием покачал головой Гиго, но в его усах пряталась довольная улыбка. — Старый знакомец! Почему не слышу приветственных слов? Почему не наблюдаю радости и готовности лететь под сумрачные своды пещер.

— Снова лететь? — взвизгнул самолёт, который казалось бы геройски опустился на дно бассейна. — И опять с вами? Ну уж дудки! Мне не положено. Я всё сказал.

— Да говорить ты можешь, что угодно, — закипятился Рокфор, — но взлетишь ты как миленький. И именно с нами.

— Пусть лучше скажет, как ему вместо свалки удалось отремонтироваться? — сбил порыв страсти Гиго. — Да ещё вне очереди.

— Да так, — вдруг засмущался самолёт. — Чего там. Пустили в цех. И уговаривать долго не пришлось. Заслуги старые, подвиги, то, сё...

— Предъяви техпаспорт, — железно приказал Гиго.

— Да нате, нате, подавитесь, — почти натурально всплакнул самолёт и выронил ворох бумаг.

— А по документам наш друг сошёл с конвейера всего месяц назад, — ухмыльнулся прославленный лётчик, ногтем подчеркнув строку техпаспорта. — И как такие чудеса объяснить?

Самолёт, словно не слыша, уставился вдаль. Из задумчивости его вывел могучий толчок Рокфора, чуть не опрокинувшего самолёт набок с новёхоньких шасси.

— Ну? — в голосе рыжеусого мыша послышалась явная угроза.

— Что "ну"? — взъярился самолёт, но тут же утих. — Да дело, в общем-то на две капли бензина. Я ж когда из бассейна выбрался, заворочался, да и упал. А там пути железнодорожные, а по ним состав. Рухнул я на платформу, а там... Тьма-тьмущая желтовинтых салабонов. Они в угол сбились, забоялись. Понятное дело, откуда ни возьмись среди них опытный дедушка. Я ближайшему сразу, с какого, мол, завода. "С Центрального", — лепечет тот. "Чего? — не верю я. — С каких пор Центральный такое чудо выпускать стал? Ну-ка, сынок, покажь документики". Тот их по фюзеляжу раскидал, а я будто не вижу. "Ну-ка, — кричу, — ближе к дедушке подошёл, ближе, я сказал. Ну-ка дай сюда техпаспорт... А теперь катись отсюда". Он бурчит что-то недовольно. "Ты чё, орёл, — остепенил его я. — Ты чё там дедушке вякаешь? Я ж счас пихну, живо у меня сезон по военно-воздушным видам спорта откроешь!" Тот с испуга в толпу. А мы уж к полю подъезжаем. Я, понятное дело, в первых рядах. Кто-то недоволен был, но я быстро им разъяснил, что мелкоте всякой живо штопорами лопасти позакручиваю. Ну и меня, как первого, с почётом под крылышки и на предполётную подготовку. Механики, конечно, ругались. Мол, что за старьё с завода присылают. Но раз по документам мне летать и летать, живо шасси на место поставили, заправили под завязку и традиционное "Счастливого пути!" Покрасить даже хотели. Не, представляете, бронзянкой по моему моднючему золоту. Я в крик — меня на поле. А я-то мечтал прикорнуть месяцок-другой. Устал от волнений. И тут вы! Меня чуть ржавчина в одну секунду не съела. Механики-то, дурачьё, решили, что я забоялся. Что полёт у меня первый, то и обратный ход даю.

Самолёт, улыбающийся во весь рот, только теперь заметил, что никто не разделяет его лихого веселья.

— Да-а-а, — протянул Рокфор. — Ты фрукт ещё тот.

А золотоволосая мышка неодобрительно покачала головой.

— Ну вы ведь это... — тон самолёта сразу стал извиняющимся. — Не расскажите никому, да? Ведь так? Лётное братство и всё такое? — и завопил жалостливо. — Лётчик лётчика не закладывает!

— Закладывать мы тебя не станем, — и Гиго довольно потёр руки, — но, понимаешь сам, теперь ты нам должен.

— Да без проблем, — возрадовался самолёт, уже опасливо косившийся в сторону свалки. — Бензина отлить или подкинуть куда до дому?

— Ну, — охотливо кивнул Гиго. — Раз уж ты сам напросился.

Без лишних слов прославленный лётчик полез в кабину, потом подхватил Гайку, подсаженную Рокфором, а следом, захлопнув прозрачный колпак, на своё место плюхнулся и сам Рокфор.

Самолёт с готовностью взревел двигателями и заскользил к взлётной полосе. Гиго и Рокфор тревожно следили за мечущимися по полю лучами. Полицейские машины сновали всюду. Одна из них уже ехала параллельно курсу самолёта и противно бибикала.

— Вродь как нам сигналят, — подал голос самолёт. — Вродь как остановиться просят.

— Ты, давай, не отвлекайся, — прервал его Гиго. — Взлётную полосу видишь? Смотри, поворот не пропусти.

— Что ж я совсем желтовинтый? — обиделся самолёт и перестал обращать внимание на надрывающуюся полицейскую машину.

— Как бы они под колёса не кинулись? — покачал головой Рокфор.

— Не рискнут, — отмёл гипотезу Гиго. — Мы ж их раздавим, как ореховую скорлупку.

Полицейские, видимо, мыслили в том же направлении и не предпринимали попыток геройски закончить жизнь.

Колёса зашуршали по взлётной полосе.

— А разрешение на взлёт? — напомнил самолёт.

— Считай, что у тебя снова поломана рация, — рявкнул Рокфор.

— Но она же новёхонькая! — напомнил самолёт о своей ловкости и находчивости. — Она же не поломана.

— Сейчас будет, — и Рокфор потянулся к тумблерам с явным намерением вырвать рацию с корнем.

— Э! Э! — запротестовал самолёт. — Зачем же вот так! Руками-то! Грубой силой! Всегда можно договориться.

— Можно, — кивнул Гиго. — Поэтому считай, что ты только что услышал разрешение на взлёт. Договорились?

Самолёт не ответил. Он мрачно проклинал свою незадачливую судьбу. К счастью для себя на этот раз он проклинал её молча.

* * *

— Заперто на века, — уныло вздохнул Гиго, издали осматривая надёжно захлопнутые створки ворот к Верхнему Миру.

Сбоку вывернула четвёрка юрких полицейских самолётиков. Огненными мухами сверкнули трассера.

— Далеко прошли, — довольно цыкнул Рокфор. — Мазилы у них там, в полицейском управлении.

— Да не скажи, — возразил Гиго. — Нас бы давно сбили. Но по документам похищен совершенно новый самолёт. Потерять его — убыток для Компании существенный и невосполнимый. Думаю, что административные крысы даже застраховать его не успели. А если и успели, то, наверняка, сэкономили на статье об угонах. Поэтому нас лишь пугают. Но отпускать явно не собираются.

— Есть идея, — Рокфор разложил на коленях планшет, из которого вытянул старую, истёртую на сгибах карту. — Прадед в наследство оставил. Тут все тайные тоннели обозначены.

— Спасаешь! — расцвёл Гиго, не ждавший такого подарка судьбы. — И где ближайший ход наружу?

— Курс на четверть двенадцатого, — палец Рокфора скользнул по линии на карте. — В обход города, между небоскрёбами номер семь и четырнадцать. После пролетим над рощицей и увидим тоннели, ведущие к Долине Адского Солнца и Заброшенным Рудникам.

— Плохо дело, — помрачнел Гиго. — Дорога известная. Полицейские управы ближайших городишек, вероятно, уже подняты по тревоге. Нас зажмут, что в первом, что во втором тоннеле. Обидно сдаваться уже в начале пути.

— Нам нужны не эти ходы, — замотал головой Рокфор. — Чуть выше есть ещё один тоннель.

— Не тот ли, что уводит к Мёртвой Радуге? — обеспокоился Гиго.

— Радуге? — обрадовалась Гайка. — Я читала о ней в книгах. Ты мне её покажешь?

— Это не та Радуга, на которую стоит смотреть, — весомо заметил прославленный лётчик. — Да тот путь и давно закрыт.

— Можно попробовать прорваться, — не сдавался Рокфор. — Пока за нами не увязались основные силы, мы успеваем запутать следы.

И он крутанул штурвал.

— Э! Э! — проснулся самолёт. — Насколько я помню, лётчицкие кварталы в другой стороне!

— Мы переехали, — оборвал его Гиго. — Сумеешь пройти между теми небоскрёбами?

— Да я сквозь угольное ушко пролезу! — обиделся самолёт, сразу позабыв о подозрительной смене курса.

Сияющими столбами небоскрёбы мелькнули справа и слева.

— Теперь куда? — поинтересовался самолёт, скребя брюхом по верхушкам деревьев белёсой рощицы. — Только не к Адову Светилу! Мне туда летать не разрешается.

— Поглядели бы желтовинтики, как тут грозный дедушка плачется, — пристыдил Рокфор самолёт, который начал трястись от страха.

— Только не туда, ну пожалуйста! — умолял жёлтокрылый бояка.

— Ладно, — сделал ему одолжение Гиго. — Но только помни, нам некогда рассчитывать курс каждую минуту. Летим другой дорогой! Но там уж не стони.

— Ни в коем разе! — возликовал самолёт, ловко увильнувший от опасной миссии. — Куда? К рудникам?

— Бери выше, — и Гиго штурвалом направил самолёт к куполу. — Вон ту дыру видишь?

— Она ж заколочена! — запротестовал самолёт, находившийся в опасной близости от тоннеля, криво забитого некрашеными досками.

И он сделал попытку самостоятельно сменить курс. Но руки лётчиков держали штурвалы, как влитые.

— Я ж покалечусь, — самолёт попытался урезонить пилотов. — Вместе ж навернёмся!

— А ты представь, что в этом туннеле тебя ждёт Она, Королева Песчаных Драконов.

Самолёт как подменили. Двигатель мигом заревел не жалко, а грозно. Прожектор пробуравил тьму тоннеля и осветил доски до малейших зазубрин. Винты взвихрили воздух. Мощный, невидимый, но весьма ощутимый поток ударил в преграду и обрушил доски ничего не значащими спичками. Самолёт ввинтился в запретный тоннель смело и безупречно, будто и в самом деле надеялся разглядеть в его мгле изумрудные глаза драконьей повелительницы.

— Ну вот, — похвалил Гиго. — Совсем другое дело.

Сзади по стенам туннеля продолжали метаться сполохи. Полицейские самолёты не отставали.

— Вот прицепились, — буркнул самолёт. — Эх, связался я с вами. А то спал бы сейчас с полными баками, храпел бы сыто да беспечно. Но нет, где там. Куда хоть направляемся?

— К Мёртвой Радуге, — пояснил Гиго.

— Чего? — самолёт мигом осип и позабыл о героическом виде.

— А почему радугу надо бояться? — спросила Гайка. — В книгах она совсем не страшная.

— Это особенная радуга, — пояснил Рокфор. — Ни один учёный не может объяснить, откуда она берётся, и почему забирает каждый второй самолёт.

— Это как, каждый второй? — встрял самолёт.

— Лётчики второго самолёта теряют сознание и разбиваются, — невесело сказал Гиго.

— Ну, — усмехнулся самолёт, — нам-то бояться нечего. Мы-то первые.

— Во-первых, — жёстко заметил Гиго, — я не хочу, чтобы из-за нас кто-то покалечился. А во-вторых, когда полицейские нас догонят, никому не ведомо, какой из самолётов радуга посчитает вторым.

Полицейские приближались. И вдруг в тоннеле стало гораздо темнее.

— Легли на обратный курс, — удивился Рокфор.

— Они тоже знают о втором самолёте, — напомнил Гиго.

Но один представитель полицейского патруля упрямо летел в хвосте. Теперь можно было даже рассмотреть парочку в кабине. Длинноухий заяц и молодой рысёнок. Две пары глаз упорно буравили беглецов.

— Не отстают, — нахмурился Рокфор. — А ведь для них погибнуть от радуги проще простого.

— Если бы ты сам был полицейским и вёл погоню, тебя бы испугала Мёртвая Радуга? — спросил Гиго.

Рокфор лишь на минуту представил себя в светлом кабинете перед длинным столом. За столом сидело много солидных персон в синих мундирах, и все они были недовольны Рокфором. А он стыдливо мялся, теребил фуражку и мямлил растеряно: "Дык, Радуга ж Мёртвая, как туды лететь-то?.."

— Ни за что! — вырвалось у молодого лётчика.

— Вот видишь, и они не станут. Они тоже герои.

Тоннель закончился. Самолёт ворвался в массивный грот. Луч прожектора пронзал тьму тонкой иглой. Вскоре иглы стало две. Заяц и рысёнок в полицейских мундирах готовы были преследовать преступников хоть до третьего пояса.

— Ой, — тихо пискнула Гайка.

Вдруг по своду прокатилось сияние. Тускло-зелёное, затем злобно-красное и, наконец, призрачно голубое. Волны странного света пульсировали, разбрасывая по стенам уродливые тени.

— Я первый самолёт, — во всю мощь завопил борт беглецов. — Я — первый. Я — единственный.