-Эх, Рикардо сегодня макароны делает, — пожаловался маг.
Мы с Эмилио промолчали. Нам очень хотелось вернуться с острова живыми и здоровыми, но пока возвращение откладывалось на неопределённый срок.
Внизу, у скал волны бесились ожесточённее, чем раньше, словно желая сожрать каменное возвышение, поглотить его, утянуть в пучину.
С запада, тяжёлыми серыми столпами шагая по воде, шли тёмные тучи. Они двигались довольно быстро, я был уверен, что где-то через час остров накроет ливнем.
Молодые люди это тоже прекрасно понимали, поэтому мы практически тут же двинулись дальше.
Ди Ландау был прав, очередная тумба находилась не так уж далеко от озера. Мы оказались на относительно ровной площадке, зажатой между скал. Кто-то заботливо натаскал сюда земли и давным-давно высадил ровными рядами разлапистые пинии. Но злая воля стихии повалила, переломала и сожгла практически все деревья. На камнях вокруг виднелись разломы, будто кто-то раздробил их, срывая свою ярость. Среди развалин виднелся тёмный вход в пещеру.
Вокруг были подпалины и оплавленные булыжники, как будто в этом месте не просто бушевал ураган, но ещё прямо в землю били молнии.
Посреди площадки виднелся разваленный напополам гранитный куб со сломанной печатью, убив все надежды на скорое возвращение.
-Твою мать!!! Какой чудак это сделал?! — возопил ди Ландау, кинувшись к опорной точке.
От поваленных стволов послышался слабый шорох и усталый голос:
-Это был я, сын мой.
12
Так резво мы ещё не оборачивались.
Перед нами стоял измученный мужчина в изодранной рясе паломника. Он выглядел на десять лет старше, чем был. Волосы его были седы и спутаны, борода выглядела неопрятно, глубокие морщины пролегли по осунувшемуся лицу, глаза ввалились. Судя по размеру рясы, священник был ранее немного полноват, но теперь от него остались лишь кожа да кости, и одежда болталась на нём как на огородном пугале. Мужчина выглядел больным.
Он не мог так похудеть за месяц даже при самом строгом посте. Значит, дело было в другом. Или он действительно смертельно болен, или расходовал свои силы на что-то безо всякого ограничения.
-Отец Ио! — тут же узнали мужчину маг и его друг и тут же засыпали его вопросами. -Что с вами случилось? Почему печать сломана? Что вообще тут происходит?
Бергентский епископ тяжело вздохнул и покачал головой:
-Уходите отсюда, быстрее. Вы должны вернуться в Бергенту и вызвать помощь. Княгиня проснулась.
Пока юноши потрясённо переваривали эту новость, я поскорее залез в свой рюкзак и вытащил флягу с вином, кусок вяленого мяса, сухари и карамельки. Я взял всё это на всякий случай, если мой напарник будет по дороге колдовать и ему придётся восполнить силы. Нет ничего лучше, чем вино и сладости, чтобы быстро прийти в себя, а священник в этом сильно нуждался.
-Благослови тебя господь, добрый человек, — отец Ио сделал маленький глоток из фляги и съел половину сухаря.
Он разумно не стал объедаться, ожидая, пока изголодавшийся организм примет пищу.
Ди Ландау вдохнул и выдохнул, глядя на священника:
-Мы остаёмся.
-ЧТО?! — ужаснулись Эмилио в один голос со священником.
Я тоже был удивлён.
-Мы не сможем выйти в море в такую погоду, — хмуро сказал маг. — Единственное, что можно сделать — я останусь с вами, постараюсь починить точку и помогу с призраком, а Тыща и гом разведут костры, чтобы подать знак в Бергенту. Но любая помощь прибудет не раньше следующего дня.
-Это звучит разумно... — тихо сказал отец Ио, — Тогда...
Но сделать мы ничего не успели. Всё началось внезапно.
Я успел среагировать быстрее всех, прикрыв людей своим телом.
Впрочем, реагировал не только и не столько я сам, это была часть оков, возложенных на меня давным-давно. Защита людей была зашита так глубоко в моё существо, что для меня даже не стояло вопроса о собственной безопасности. На первом месте были люди. Несмотря даже на то, что они этого не оценили, разразившись проклятиями.
Маг и священник, отшвырнутые мной с траектории нападения, сильно ушиблись об камни, а Эмилио улетел в поваленные деревья.
В одно мгновение моя одежда и кожа на спине оказались изорваны слишком острыми порывами ветра, чтобы быть природным феноменом. Чья-то злая воля сконцентрировала и направила лезвия из воздуха прямо на нас.
Удар следовал за ударом, а я пытался загораживать своих подопечных. Я не владел магией, у меня не было защитных амулетов, у меня было только моё тело, которое со всей своей массивностью служило людям живым щитом.
Не могу сказать, что я не чувствовал боли. Она была, но не такая, которую совсем нельзя терпеть. Возможно, это были особенности моего бытия гомункулусом. А, может быть, я всегда был таким. Ведь я не помнил, кто и как жил в этом теле ранее.
Резко стемнело и полил дождь.
В скалах жуткими голосами внезапно завыл ветер. Это было слишком похоже на человеческие крики, не верилось даже, что воздух и камни могут издавать такие звуки. Это был крик злобы, обиды и ярости. Я физически ощущал чужой гнев. Единственными людьми на острове были мы, и вряд ли нам вчетвером удалось бы перекричать стихию.
Я с облегчением увидел, что отец Ио и Багратион уже пришли в себя. Один опустился на колени, молитвенно сложил руки и принялся за чтение священных текстов. Второй оттащил Эмилио к себе за спину и сделал руками странную фигуру — сложил ладони лодочкой и сплёл пальцы между собой.
Удары следовали один за другим, я понял, что слабею, и следующий порыв ветра сбил меня с ног, прокатил по земле и припечатал спиной к острым валунам. В голове начало странно мутиться, как будто на меня набрасывали прозрачные тёмные покрывала — одно за другим.
Сначала я перестал чувствовать холодные струи дождя, которые хлынули стеной, потом мир окончательно погас, слабо проявляясь только во вспышках молний.
Следующий удар ветра пришёлся по людям, но, к счастью, не причинил им никакого вреда. Молитвы священника оградили их от бешенства стихии. Вместо того, чтобы располосовать хрупкие тела, удар расплескался и исчез, как будто бы перед священником появился невидимый щит.
Теперь всё зависело от отца Ио, я больше не мог прикрывать своих подопечных.
Я медленно сползал в темноту, уже не осознавая, где нахожусь. И тут мир содрогнулся. Я узнал ощущение от магии ди Ландау.
Ранее я ни разу не слышал, чтобы он произносил заклинания. Среди магов это был особый шик колдовать молча, потому что обычный маг, вынужденный молчать становился неэффективен, и молодой эскперт всячески демонстрировал свою крутость, мысленно управляя ветром и водой. Судя по всему он принципиально не использовал общепринятых заклинаний, выстраивая какие-то свои конструкции и воплощая их в жизнь.
В этот раз он действительно что-то говорил. Словами.
Я с трудом поднял веки и увидел, как он приложил свои руки рупором ко рту. Из-за воя ветра, шума дождя и общей слабости я никак не мог сосредоточиться на словах, но каждый его выкрик был наполнен Силой.
Перед моими людьми высилась сотканная из ничего белая фигура. Ветер трепал её волосы и платье, но я видел, что это женщина. Она поводила руками и ветер повиновался ей, обрушиваясь на людей.
На каждый удар ветра маг отвечал своим заклинанием. Мне были знакомы эти интонации, но я никак не мог вспомнить, где уже слышал подобное. Сил у меня на это не было, и я мирно распрощался с сознанием, окончательно рухнув в темноту.
Приходил я в себя долго и тяжело. Мне страшно хотелось пить, язык во рту превратился в тёрку и ощущать его таким было мучением. Впрочем, это было не важно. Гораздо важнее было то, что я не умер.
Я лежал на животе и обзор у меня был совсем маленький: складки моего же плаща, лежащего под головой. Первым моим порывом было встать и осмотреться, но сил на это не было. Я попытался повернуть голову, это вызвало приступ боли и я не сдержал стона.
-Очнулся! — раздался голос Эмилио, и мне к губам тут же сунули флягу.
Я сделал два глотка, не чувствуя вкуса, и снова закрыл глаза. В этот раз я не уплывал в темноту, я покачивался на её волнах где-то недалеко от точки пробуждения. Именно там, где можно лежать, не чувствуя боли, но при этом прекрасно понимая, что происходит вокруг.
Дождя не было, я лежал на чём-то сухом и тёплом, но в то же время мою израненную спину приятно холодил ночной воздух. Кожа на спине горела огнём, как будто на неё опрокинули банку с соляной кислотой, поэтому прикосновение зимнего ветра было только освежающим. Сознание медленно возвращалось.
Чей-то негромкий голос без остановки читал надо мной молитвы, обращаясь к богу и всем его святым попеременно. Я вспомнил, что священника зовут отец Ио.
Итак, я слышал голос Эмилио, голос Ио, а как же мой напарник?
Я напряг волю, стряхивая с себя липкую дремоту, и заставил себя подняться. Боль тут же не заставила себя долго ждать, впившись жаркими ядовитыми зубами мне в спину. Но мага я всё-таки нашёл, он колдовал над какой-то лужей.
Слава богу! Все мои люди были живы!
-Не вставай! — Эмилио надавил мне на плечи, заставляя лечь.
-Лёд готов, — ди Ландау приблизился.
Голос мага был очень хриплым, словно он орал несколько часов кряду или выкурил пять пачек сигарет за один присест.
Я чуть не застонал, в этот раз от наслаждения, когда почувствовал настоящий холод. Боль тут же затихла, убравшись куда-то глубоко под кожу, и своим нытьём напоминая, что хоть она стала меньше, но никуда ещё не ушла.
Прошло некоторое время, прежде чем отец Ио замолчал.
-Теперь его можно нести, раны не должны открыться опять, — заключил он. — Давайте, перекладывайте его на носилки.
Два юноши с ворчанием (я большой и тяжёлый!) подняли меня и переложили в самодельный транспорт из плаща ди Ландау и более-менее прямых веток, связанных вместе. Я почувствовал, как они взялись за импровизированные ручки и подняли носилки.
Отец Ио шёл рядом, нёс фонарь и негромким голосом рассказывал о том, что произошло.
-Вы спасли нам всем жизнь, — без всяких предисловий, свойственных священникам, начал он. — Мы действительно оказались не готовы, что дух сеньоры Бергенты проснётся так скоро.
Я запомнил верно, что происходило до того, как я потерял сознание. Отец Ио поставил божественные щиты, чтобы уберечься от злобных ударов стихии. А вот рассказ о применённом ди Ландау заклинании меня немного позабавил. Маг, уловив в голосе священника укоризну, обиженно запыхтел и огрызнулся:
-Я вам не экзорцист! Как мог, так и прогнал призрака!
-Но использовать отборный портовый мат по отношению к благородной даме. Чему тебя там научили в Университете! — пробурчал отец Ио. — Ты же её обидел.
-А что мне ещё было делать?! Иначе она обидела бы нас! — рыкнул раздосадованный эксперт. — Гома моего вон чуть не сломала!
Я едва не прослезился от умиления. Итак, я из разряда нежелательных элементов перекочевал в собственность ди Ландау. Что ж, пусть напарником он меня ещё не признаёт, но уже считает 'своим'. Прогресс налицо.
С другой стороны меня позабавил способ утихомирить призрака. Самый древний и распространённый, так называемый 'народный' способ.
Любой призрак — это не вполне воплощённое в реальности нечто. Нестабильный и мерцающий, даже древний и могучий мог быть изгнан из нашей реальности светом, звуком или экспрессивной лексикой, потому что каждое из этих явлений само по себе несёт в себе кусочек истинной Силы.
Это одна из причин, по которой до сих пор осенний праздник Злых Глаз всегда празднуется с размахом. Считается, что в самую тёмную и ненастную ночь в году по земле ходят неупокоенные души и на поверхность выбираются демоны подземелий. Поэтому всю ночь люди гуляют — шумят, пускают фейерверки, бьют в барабаны и дудят в трубы, разгоняя и пугая нечисть.
Ди Ландау подумал, что простая ненормативная лексика не доставит княгине никакого неудобства, слишком уж сильным и древним призраком она была, поэтому наш предприимчивый эксперт додумался не только использовать слова, но и вложить в них столько Силы, сколько это вообще возможно.
Через полчаса перебранки, призрачная дама перестала пытаться убить людей, а ещё через пять минут обиженно растворилась в воздухе. Я вполне её понимал, словарный запас "народного" варианта общения произвёл впечатление даже на меня, когда я ознакомился с ним ещё в порту Бергенты.
Понятное дело, что после исчезновения призрака, вся непогода тут же сошла на нет. Дождь прекратился, ветер утих, а тучи немного разошлись и теперь над нами сияло звёздное небо.
Мы возвращались в облюбованную нами пещерку, чтобы отдохнуть и набраться сил.
-А завтра мы вернёмся и ты перед ней извинишься, — пообещал отец Ио нашему магу, вызвав у последнего страдальческий стон.
13
Всю ночь и часть утра я спал как убитый. Молитвы отца Ио сделали своё дело — раны на спине затянулись. Но из-за того, что моему организму нужны были силы на восстановление, я проснулся голодный, как уколдовавшийся вусмерть маг.
Погода была чудесная — впервые за неделю я увидел Бергентское солнце.
В нашем гроте никого не было, но все вещи лежали на своих местах. Я не стал беспокоиться, что меня все оставили. Ведь не могут же меня бросить на необитаемом острове?
Я прекрасно понимал, что у всех свои дела. Например, сделать хоть что-нибудь из того, что маг запланировал ещё вчера вечером, но из-за нападения и моего ранения всё отменили.
Вместо того, чтобы паниковать, я нашёл запасы, подкрепился немного и занялся обедом. Что-то мне подсказывало, что люди очень скоро вернутся в грот.
Моё ощущение меня не обмануло. Первым появился жизнерадостный Эмилио. Он явился с обнадёживающими новостями.
Шторм кончился. В смысле, совсем кончился. За ночь море успокоилось, и теперь Бергентский порт заработал на полную катушку. Все, кто никак не мог выйти в море, сплошным потоком валили наружу, а все, кто болтался на рейде почти месяц, рванулись в бухту. Береговая полиция и патрульные катера с ума сходили, стараясь регулировать активное движение.
Эмилио, как и планировалось вчера, удалось привлечь к себе внимание дымом а потом отсигналить ближайшему патрульному сообщение для Турицци. Ему в ответ, уже из самой Бергенты, с маяка, передали, что запрошенные специалисты скоро прибудут. Теперь мы во второй половине дня ожидали делегацию министерских магов, священников и полиции.
Ди Ландау и отец Ио занимались восстановлением печати. Я не сомневался, что вдвоём они точно справятся.
Пока готовилась еда, Эмилио рассказал о том, как отец Ио оказался на острове. Епископ, едва отойдя от Бергенты на несколько часов пути, почувствовал что-то неладное. Молитва привела его к морю и потянула на остров. Он взял лодку у рыбака и прямым ходом отправился на Белую Птицу. Он даже не предполагал, что на острове произошло такое несчастье, а когда натолкнулся на призрачную разъярённую княгиню... Тут ему оставалось только молиться и сдерживать её, чтобы гнев ветра не обрушился на город. Отец Ио был не всесилен, все его молитвы были только о защите. Он не мог уйти ни на мгновение, ни дать знать о себе другим. Единственное, на что ему хватило сил — это расколоть печать. Он знал, что кого-нибудь точно пошлют проверить опорную точку. Оставалось только продержаться до нужного момента.
