Темный эльф книга1

Спустившись в подземелья башни, где царили сырость, паутина и духи умерших некогда узников, Анфагор замер посреди грубого коридора, выхватывая из мглы светом факела, покосившиеся решетки, сверкающую влагой паутину и жуткую тишину. Он медленно ступал, внимательно осматриваясь. И его сопровождал страх, медленно проникавший в его сознание.

В лицо вдруг потянуло затхлым воздухом, и Анфагор резко обернулся, все его члены похолодели. На его глазах тяжелые двери захлопнулись, закрыв вход в каземат.

Грубый подвал вдруг наполнило могильным холодом. И эльф в сумятице развернулся, и от неожиданности попятился. Прямо в метре от него нависала темная громада маугрима, чей потрепанный темный плащ, вырывал слабый свет факела из подвального мрака.

Жрец почувствовал, что ему вдруг пересохло в горле, а руки задрожали. Колени едва не подкосились. Анфагор чувствовал на себе тяжелый пробирающий до костей взгляд испод темноты глубоких складок капюшона.

В темноте, скрывавшего голову, капюшона, зло сверкнули красные огоньки глаз. Сразу потянуло тленом и запахом смерти.

— Пришло время Анфагор! Скоро возродиться Сколот — повелитель тьмы. Готов ли ты помочь?!

От темной фигуры призрака, расплывающейся с тьмой, веяло губительной затхлостью склепа.

— Да мой повелитель. — Едва не на колени упал эльф. Жуткий маугрим шевельнул головой, словно бросил взгляд в темноту, скрывшую дверь. Складки капюшона колыхнулись и на короткое мгновение мерцающий свет факела, вырвал из тьмы каземата, кость подбородка, обтянутого потемневшей пергаментной кожей, и едва различимые абрисы костлявого как смерть лица черепа.

— Анфагор, что ты знаешь про темного эльфа? Мне недавно повстречался один. Благодаря нему я потерял добычу. Важную добычу, для воскрешения повелителя.

Эльф задрожал. Он почему-то знал, о ком говорит призрак. Ему казалось, тьма вокруг него стала сгущаться, несмотря на свет факела. Его голос задрожал.

— Я, я, мне ничего не известно!

— Это был необычный эльф. Лишь жрецы тайной рощи, ведают, как пользоваться опаловым посохом.

Анфагора не покидала дрожь. Каждый раз, встречаясь с маугримом, он чувствовал, что такое настоящий страх.

— Повелитель! — заикаясь, заговорил жрец, — мне пришлось убить прежнего жреца. У него был ученик. Мне пришлось убить возлюбленную ученика, иначе меня бы раскрыли. После того этот ученик исчез.

Маугрим казалось, не обращал внимания на говорившего эльфа. Темнота под укрытыми, мраком подземелья, складками капюшона качнулась и замерла, словно призрак повернул вновь голову. Красные огоньки глаз потухли, а через некоторое время вновь зажглись. И в его могильном холодном голосе послышалась радость.

— Тайный пламень души повелителя приближается.

— Повелитель. Я нашел браслет скорпиона, но его у меня похитили. — засуетился Анфагор, почувствовавший себя на волосок от смерти.

— Его похититель здесь! И дух Сколота — темного тоже с нами. Анфагор, ты нужен будешь, для возрождения повелителя. Лишь живая плоть, может оживить, ступившего в серые пределы. Ты будешь помогать мне, возрождать в новом теле повелителя. Останешься здесь. Скоро придет час, и мы войдем в подгорные своды дворца наугримов, в Мраковой горе. А пока ступай, отдохни.

Анфагор шел к дверям, закрывавшим вход в подвалы, придушивая в себе желание бежать.

Тяжелая дубовая дверь приоткрылась, впуская свежий воздух, смешивая с могильной затхлостью подземелья.

Эльф замер на мгновение, глядя на вошедшего человека. Теплая накидка на плечах, из горностая, скрывала кольчугу и меч. Анфагор встретился с надменным, насмешливым взглядом. Он узнал графа Айдора, ближайшего из союзников повелителя мертвых, из тех, кого он знал. И сопровождающего его тоге узнать было не сложно. Седоватый, уже в годах мужчина, в дорогих одеждах, держал в руках факел.

— Тебе повезло Анфагор, что маугрим в тебе нуждается. Иначе я намотал бы твои кишки на дерево, как давеча сделал с двумя пойманными эльфами. Вот потеха была. Да ты я вижу и так бледен как смерть. Неужто наш наниматель нагнал на тебя столько страху.

— Зря ты скалишь зубы граф. Ты видишь лишь видимую оболочку маугрима. А я знаю, что он есть внутри. Он намного страшнее чем, ты о нем думаешь. Страшись его! — был ответ эльфа, на что граф хмыкнул, проводив взглядом вышедшего Анфагора. Повернув голову к сопровождавшему он коротко приказал.

— Красс, зажги второй факел и жди за дверью.

— Да сир! — сказал седой помощник графа и, зажегши факел, передал тому, не сводя взгляда с двери, за которой исчез его повелитель.

Несмотря на всю свою надменность и похвальбу, сам граф, медленно ступая во мраке каземата, боялся того кого скрывала темнота. Боялся, даже не глядя на всю свою голубизну крови и герб на щите. Он замер, когда мерцающий свет факела, вырвал из тьмы безликие абрисы мрачного силуэта маугрима.

— Повелитель, полуэльф достал браслет. Я сам его видел!

— Это хорошее! Готовь людей к выступлению. — Довольно пророкотал низкий могильный голос испод тьмы капюшона, словно эхо из мрака, где заточен проклятый.

— Да повелитель! Но у меня сомнения есть насчет этого полуэльфа. Хорошо бы удостовериться, что то, что он доставил сюда, настоящий браслет. Он все-таки вор. — С сомнением обратился граф, не смея отвести взгляда от едва различимого силуэта призрака, который сейчас был воплощенным тьмой.

— Это истинный браслет Сколота — темного, не будь я властелином мертвых. Я его чувствую. А этого полуэльфа надо взять с собой. Он мне понадобится. И пускай никто не смеет взять из его рук светоч. Последние слова, металлическим раскатом грома, прокатились по затхлому, холодному подземелью, пробирая душу до самих темных глубин.

Нэйонер, с нетерпением ожидал возвращения графа. Он заметил вожделение и страх в его глазах, когда тот увидел массивного золотого скорпиона, с алым камнем на спине. Полуэльф уже почти видел, как граф передает ему седельные сумки, набитые золотом. Он даже не заметил насмешливых и злобных взглядов солдат, располагавшихся в развалинах.

Вдруг он заметил Гракха, пробиравшегося сквозь обступившую его толпу. Тот что-то отшучивался, улыбаясь на брошенные ему реплики. Остановившись около эльфа, бывший сотоварищ по каземату в Измеире, взял лошадь за узду и, улыбнувшись, сказал:

— Слазь с лошади Нэйонер. Будь гостем, располагайся. Граф просит отведать с ним хорошего вина.

Полуэльф нахмурился. На душе сразу стало неспокойно. Что-то было не так.

— Я не хочу здесь задерживаться больше чем нужно, чтобы отдать похищенное и забрать договоренное.

— Послушай, Нэйонер. Не гони коней на переправе. У графа к тебе есть еще одно пустяковое поручение. И за это ты получишь еще четверть суммы. — Уже натянуто улыбнулся Гракх.

Оптимизма не прибавилось. Полуэльф почувствовал, что зря связался с графом. Пустяковое дело, не стоит даже одной второй доли того, что ему обещали. Он увидел, что рука Гракха легла на рукоять короткого меча, а вокруг засуетились солдаты.

— Ну хорошо, что еще за маленькое дело. — Почти сдался полуэльф.

Граф расплылся в улыбке.

— Да так пустяк. То, что ты держишь в руках, ты должен доставить в своих руках. Ты поедешь с нами. Так будет безопаснее. Наши люди тебя охранят. И граф приглашает тебя к себе разделить с ним трапезу!

Тут Нэйонер понял, что попал в ловушку. Он чувствовал, что добром это все не закончиться.

— Хорошо. Лады. Ты меня уболтал. — веселый же ты человек, Гракх. Засмеялся полуэльф, спрыгивая с лошади.

Тяжелые ворота Хартума, были широко раскрыты, как и всегда в полдень. Четверо меченосцев, отложив свои щиты и копья, сидели в стороне и занимались поглощением нехитрой солдатской еды, заправляя ее веселыми байками да шутками.

Еще двое стояли у ворот, опираясь на копья, и лениво поглядывали на толпу людей, кто входивших, кто покидавших город. Народа было не слишком много. В основном мастеровые, да крестьяне. Реже простые путники.

Наконец оба стража оживились. Еще издали они заприметили необычного путника в черном плаще, который казалось, переливался на солнце.

И когда путник, шедший обособлено, меж двух телег, запряженных волами, приблизился, один из стражей нахмурился, сложив пальцы в охранную фигуру.

— Никак темный эльф вновь по земле ходит. Не к добру это! — сказал он, не отрывая взгляда от грустной фигуры эльфа, прошедшего мимо.

— С чего ты взял, что это темный эльф? — спросил второй, прокручивая от безделья в руках древко копья.

— Может его задержать и засадить в казематы? Чего мы ждем?!

Первый с сомнением посмотрел на вопрошавшего товарища.

— Ты, что совсем ополоумел? У нас приказа хватать всех эльфов не было. Пускай им занимаются те, кому это надобно! Если это темный, то ничего хорошего из его пленения не будет.

— А с чего ты взял, что это темный? — спросил второй стражник, едва шею не свернув, глядя на вошедшего в ворота эльфа.

— Я некогда примудрился набраться, как жаба мула, с одним из жрецов. Тот описывал, что происходило до нападения Сколота — темного. Так вот, посох у этого эльфа был странный. Похожий, описал жрец, когда был в стельку пьян. Таким вроде как владели маги. А еще на нем странный балахон. Вроде эльфийский, но в таких, эльфы не ходят. И вообще, никуда он не подденется. Ему одна дорога. Какой ни будь из постоялых дворов. — Говоривший задрал голову и увидел, что стражник на стене исчез. Видимо тоже смотрел на вошедшего в крепостные врата эльфа, и удалявшегося в дебри серого квартала, где жили обычные горожане, не имевшие особого достатка.

Полутемное, с низким бревенчатым потолком, помещение, было заполнено запахами прокисшего вина, пережаренного мяса, и горелого масла из масляных ламп.

Пол десятка, утренних посетителей, решивших подкрепится, время от времени косились с любопытством на незнакомца, скрытого балахоном, черного пропыленного плаща. Тот сидел в одиночестве, окутанный полумраком, сжимая в руке глиняную кружку с элем, а рядом, к старому столу, был прислонен посох с, казалось вросшими в его верхушку, черными камнями.

Три пары алчных глаз, не могли оторваться от верхушки посоха, чей владелец сидел аккурат напротив входа.

В конце концов, троица поднялась и направилась к незнакомцу. Главный из этой троицы, грубо сел напротив незнакомца, хрустнув ветхим табуретом и положив большие кулаки перед собой, и уставился на того.

Другой присел на край, пошатнувшегося стола, а третий оперся на толстое бревно подпорки потолка.

Главный, поднял руку, не сводя взгляда с темноты капюшона, глубоко накрывавшего голову незнакомца. Тут же стоявший у подпорки протянул глиняный бутыль, и вожак, взяв ее, бесцеремонно вылил остатки в кружку.

— Выпей путник за нашего доброго короля!

Находившиеся, по сторонам своего вожака, напряглись.

Незнакомец никак не отреагировал, а рука сжимавшая кружку, даже не оторвалась от поверхности стола.

— А может ты путник, что слышал о некоем темном эльфе, что бродит по земле? — опять спросил главарь. И вновь в ответ тишина, незнакомец вновь никак не отреагировал.

Тот из троицы, что сидел на краю стола, медленно достал свой, плохо очищенный от грязи и засохшей крови нож, и медленно, но аккуратно скинул капюшон, с головы одинокого посетителя. И от неожиданности едва не слетел с угла стола.

— Ты ба! Ру, да у нас здесь никак эльф.

Хозяин постоялого двора, входивший с бутылью вина, замер на входе. Его руки задрожали, а сам он не знал, что делать. Толи бежать за стражниками, толи самому лезть и угомонить назревавшую драку. Он слишком хорошо знал, какой крутой нрав у эльфов.

— Вот, так рыба попала в наши сети! — ухмыльнулся вожак, скаля зубы в не мигавшие, бесстрастные глаза эльфа, чей вид немного пугал, не глядя на приятную внешность. Возможно, этому сопутствовала седая прядь волос среди длинных черных локонов.

— Раздери меня проклятый, если король золотишка с лихвой не отвалит за этого остроухого! Ру как ты думаешь? — оживился стоявший у подпорки.

— Не на вас, стоит печать, кому меня пленить дано! — вдруг заговорил эльф, глядя в глаза, вдруг занервничавшему, вожаку.

— Так может, ты у нас купишь свою свободу? Много не возьмем! — съязвил, сидевший на краю стола.

— У меня золота меньше, чем вина в вашем бутыле. А если б и было, то тебе не досталось бы ни камня, ни монеты! — ответил эльф, не отрывая взгляда от вожака.

— Шутишь? Да?! — огрызнулся стоявший у столба, — тогда расплачивайся с нами камнями с посоха!

— Пользы вам с них мало будет. А среди людей никто не отважится перекупить мой посох. А те, кто отважится, заплатят смертью, за это. — Мрачно отозвался эльф.

— Да ты, да я...

Внезапно у его красного носа в деревянный столб, вонзился нож. Задира от неожиданности подпрыгнул и остолбенел, глядя на костяную рукоять ножа.

Расплывшись в довольной ухмылке, Соледат Ровным шагом вошел в таверну, и направился прямиком к столу троице, нависавшей над эльфом.

"— А я еще вовремя успел!" — подумал он.

— Приветствую тебя, Лебо! Веселишься? — весело воскликнул наемник, глядя за спину вожака.

— А ты кто? Никак бравый наемник! Небось, без своего меча, чувствуешь себя как голая девица, посреди площади. — Зло выпалил главарь.

— Кто я, не ваша беда. Посидели, выпили, поели и шли бы с миром. А что б с вами троими справится мой меч, мне не понадобиться.

— Что? Да я ... вожак только и успел размахнуться бутылкой. Соледат, наученный многими сражениями и стычками, быстро подскочил вплотную и сильно ударил кулаком в небольшое брюшко. Того скрючило пополам, а бутылка выпала из руки.

Наемник тут же ухватился за пояс и шиворот, и бросил вожака на спрыгнувшего со стола, второго забияку. Немного грузное тело столкнулось с тощим забиякой, свалив на пол, и вышибло дух. Хладнокровно повернувшись к третьему, застывшему у подпорного столба, Соледат не отрывая взгляда, посмотрел ему в глаза, и спокойно ухватился за рукоять ножа и вынул его с дерева.

Еще больше заморгав, третий забияка, попятился и едва не споткнувшись, бросился бежать вон из таверны, под хохот немногочисленных утренних посетителей.

Только сейчас, хозяин, с облегчением вздохнул и далее понес бутыль за столик, поняв, что все обошлось малым.

Довольно хмыкнув, Соледат сел напротив эльфа, на ходу засовывая нож в ножны сбоку на поясе, краем взгляда наблюдая как двое, приходившие в себя, потихоньку отползали к дверям.

— Здравствуй еще раз Лебо! Кажется, я спас тебя от неприятностей.

— Можно и так сказать. — Ответил эльф, с презрением отставив в сторону деревянную кружку с вином, — только вино испортили!

— Это меньшее из зол, — сказал Соледат, повернувшись к хозяину и сделав знак рукой, — сейчас отведаешь лучшей Асгорской лозы, клянусь создателем.

— Как ваш гном поживает? — спросил наконец эльф, когда хозяин принес с очень учтивым видом бутыль. Вино, что в нем плескалось, оказалось действительно лучше того, что ему ранее подали.

— Гном? — как бы между делом повторил наемник, задумавшись, — да, что с тем ворчуном случится. Небось, сидит с королем, вино лакает. По бороде течет, А в рот не попадает. Меня иное тревожит. Там на перевалах, вроде как все тихо, даже слишком тихо, хвала создателю. Вроде как орки сидят в своих темных землях, и лишь небольшими группами просачиваются. А когда к нам гномы явились, и стали предлагать заключить союз, мы вообще ничего не поняли. Вроде, все тихо. И с какой такой радости, нам сдался этот союз. Да потом нас отправили лишь двоих сопровождать гнома в Хартум. Хоть и втайне. А по пути оказалось, что орки уже вовсю разбойничают. По всем западным землям. А здесь, во дворце, тишь да гладь, словно проклятого и Сколота — темного, никогда и не было. Во как. Да и Комат, что-то он мне не нравится. Я конечно не маг и не Аватар, но чувствую, что-то в нем не то. Разве нормальный человек, после двух недель пешего перехода, еще и вызовется на сутки, гнома стеречь? Пускай и во дворце. — Закончив свою речь, Соледат просто из бутыли отхлебнул вина, вытерев рукой усы и отросшую бородку.