Как назло, никого из взрослых кобортов поблизости не было. Убежденный в собственной безнаказанности, шалопай перемахнул через дальний борт платформы леомура и устремился к заинтересовавшему его предмету. Лиат предпринял еще одну отчаянную попытку и внушил безобразнику, что под тряпкой прячется злой и голодный гракх, чем лишь усилил любопытство четланенка. Паника охватила пассажира, до нарушения режима анонимности оставались считанные секунды, когда интуиция подсказала самый простой выход из ситуации.
Грубо ворвавшись в сознание машиниста, отчаявшийся безбилетник заставил его, не раздумывая, дернуть за шнурок паровозной сирены. С перепуга оглушенный мальчишка метнулся за борт платформы и задал стрекача, сверкая голыми пятками в точном соответствии с поговоркой. Зрелище удирающего от вагонов нахаленка позволило водителю локомотива объяснить напарнику причины несвоевременно поданного гудка. В этот момент загорелся разрешающий сигнал семафора, и внимание машинистов было отвлечено от наглого кобортенка.
Роджер же задумался над тем, что могло произойти, доберись чертенок до его укрытия. С одной стороны, нарушение режима анонимности было бы налицо. Четлане не считают представителей их расы настолько разумными, чтобы леомуры могли самостоятельно путешествовать по железной дороге, запасаясь при этом водой и пищей. С другой стороны, несовершеннолетний беспризорник не является надежным свидетелем, которому могли бы поверить взрослые коборты.
Тем не менее, его рассказ мог зародить сомнения, и по жестким требованиям режима случайный свидетель подлежал уничтожению до момента передачи существенной информации. Другими словами, лиат должен был либо убить четланенка, либо стать злостным нарушителем, не имеющим шансов на выживание. Дело в том, что мальчик все равно был обречен, с подобным знанием долго не живут, рано или поздно ему обеспечили бы достойные похороны представители правящей расы.
Но одно дело — знать, что по твоей вине умерщвлен ни в чем не повинный несмышленый слуга, и совсем другое — сделать это самому. Технически нет никаких трудностей в том, чтобы заставить пацаненка споткнуться и приложиться головой о камушек. Только как потом жить с внутренним ощущением безжалостного убийцы?
Вот так и получалось: позавчера спасаешь жизнь детеныша четлан, рискуя собственной, а сегодня уже готов убить другого кобортенка ради благополучного существования вида. Трудно сказать, хватило бы у Роджера духу хладнокровно погубить полуразумное создание, виновное исключительно в любознательности. До сих пор ему не приходилось убивать, хотя в тоннеле он был готов задать серьезную трепку гракхам. Однако, во-первых, ужасные создания всегда были врагами, а во-вторых, бой сильно отличается от убийства беззащитного.
Впрочем, был еще один вопрос, который так и не смог решить для себя молодой этик. Он заключался в том, действительно ли речь шла о существовании вида, а не исключительно о его благополучии. Когда-то изящные и ловкие, но не приспособленные к тонкой работе, леомуры оказались перед выбором. Им надо было менять собственную генетику в угоду техническому прогрессу или искать альтернативный путь.
Победу одержали лиаты, предложившие развивать полуразумные расы в качестве домашних животных, используя селекцию, телепатическое управление и дрессировку. Наиболее быстро прогрессировали четлане, совершенно не обладавшие Даром, в результате чего они и были выбраны в качестве основных слуг. Для вспомогательной расы в силу астральной ущербности была специально разработана вторая сигнальная система.
Потом сформировали программу воспитания и образования, позволившую существенно повысить качество сферы обслуживания. Генетики леомуров решили пойти нестандартным путем, резко повысив сексуальную озабоченность развиваемого вида. Это привело к формированию устойчивых семейных связей в качестве базиса системы воспитания. Сформировав относительно стабильную социальную структуру в целях образования, лиаты получили самых управляемых и высокоразвитых домашних животных — кобортов.
До сих пор в среде философов шли споры о том, могли бы четлане обрести разум без вмешательства господствующей расы или так и остались бы на уровне диких стад. Гуманисты требовали освободить слуг в любом случае, аргументируя обоснованность собственных претензий тем, что родители не являются хозяевами своих детей. Реалисты же считали, что коборты пока еще слишком юны для самостоятельного существования, и до их совершеннолетия пройдет еще не один век. При этом всем было понятно, что, отказавшись от столь вышколенных и продвинутых слуг, леомуры в своем развитии окажутся отброшенными на пару тысячелетий назад.
Как бы то ни было, Роджер пообещал себе больше не расслабляться, особенно в условиях, близких к нарушению режима анонимности, и провел весь вечер в тренировках. Постепенно он наловчился не только обнаруживать души существ, мимо которых проезжал, но и заглядывать на ходу в их сознание, выхватывая отдельные мимолетные мысли. До захвата контроля лиату было еще далеко, но даже удержание в поле внимания нескольких искорок эмосов, разнесенных на сотни метров, было серьезным достижением.
Солнце уже скрылось за горизонтом, когда он почувствовал легкое прикосновение чужого сознания, словно едва заметный сквознячок коснулся головы в области затылка. Вначале новое ощущение напугало леомура, но вскоре он распознал какой-то знакомый почерк в этих ментальных струях и понял, что ищут именно его. Когда в голове зазвенел колокольчик вызова, он уже знал, что с ним хочет пообщаться наставник. Отогнав все посторонние мысли, Роджер ответил радушным приветствием и не преминул похвастаться своей новой способностью:
"Что-то не быстро вы меня сегодня обнаружили, учитель".
"Да, просто не сразу понял, что ты быстро перемещаешься. Похоже, ты уже на полпути к дому. Еще и поиск чувствовать научился. Это хорошо. Делаешь успехи. Поздравляю".
"Спасибо".
"Как у тебя дела?"
Воспитанник передал вкратце историю своих приключений. Он не забыл упомянуть про столкновение со станционной мафией, схватку и дружбу с Ханом, поимку фарлаха с шоргом и свою беседу с Гризли. Пришлось вспомнить и о своих предыдущих встречах с боровоподобным леомуром, включая воровство колбасок и попытки поймать попутку. Наставник воспринимал информацию очень внимательно, не перебивая и не поправляя, после чего задумался на полминуты, не разрывая связь, чем очень обеспокоил ученика. Впрочем, известие о том, что на его воспитанника сделан заказ, он воспринял спокойно, никак не выявив даже малейших признаков волнения.
"Понятно. Относительно посредника ты угадал, его кличка действительно Боров, хотя мне кажется, что это скорее псевдоним. Мне доводилось сталкиваться с ним, классический пахан, никаких моральных принципов, берется за абсолютно любые криминальные заказы".
"Если он так хорошо известен в этой области, почему же с ним не расправятся соронги, а точнее, сканеры?" — удивился отрок-путешественник.
"Не хватает доказательной базы. Он очень умело прячет концы в воду".
"Но ведь можно просканировать его сознание".
"Увы. Он из тех лиатов, кто научился наглухо закрывать свои мысли. Потому-то ты и не обнаружил его в том доме. Таких умельцев не так много. И большинство из них занимается грязными делишками. Просто Боров — один из наиболее известных и успешных".
"Тогда почему нельзя признать всех, умеющих закрывать сознание, преступниками?"
"А как же презумпция невиновности? Может, леомуру просто стыдно за какой-нибудь мелкий грешок? Или он стесняется своих интимных мыслей? Право на неприкосновенность частной собственности и личной жизни еще никто не отменял".
"Почему же он не расправился со мной, когда я пытался остановить его лимузин?"
"Боров никогда и ничего не делает сам, для этого у него хватает исполнителей".
"И гракхи тоже?"
"Насчет гракхов сказать не могу, хотя маловероятно. Я поднял литературу, пообщался со знатоками. Существуют версии, что разумность гракхов обеспечивает возможность коллективных действий, но доказательств этой гипотезы не существует".
"Как? Я ведь своими глазами видел".
"Ты был один, у тебя даже свидетелей нет. Может, в туннеле был галлюциноген? Или ты до этого грибами объелся?"
"Учитель",— с укоризной покачал головой воспитанник.
"Я-то тебе верю, но никто из серьезных аналитиков не будет рассматривать твои показания в качестве весомого доказательства".
"А почему вы не думаете, что это Боров натравил на меня гракхов?"
"Это не его подход. Он никогда не пустит по следу сразу две команды исполнителей. Накладно, да и могут помешать друг другу. Больше похоже на заказчиков. Скорее всего, решили, что посредник перекроет основное направление, в качестве которого рассматривали автотрассу, на железной же дороге его подстрахуют гракхи".
"А для заказчиков не накладно?"
"Если это те, кого я подозреваю, ресурсов у них предостаточно".
"Вы меня радуете. Хорошо хоть, что я оторвался от Борова".
"Вот это вряд ли".
"Почему? Гризли с Барни все еще под контролем Хана".
"Очень сомневаюсь. У толстяка хватит исполнителей не только выручить попавшихся в ловушку бойцов, но и вытрясти душу из местных".
"Получается, что я зря попросил сохранить жизнь фарлаху и шоргу?".
"Как раз нет. В глазах Борова ты сейчас выглядишь слюнтяем, и он вряд ли натравит на тебя лучших из лучших".
"Но откуда эта жирная свинья узнает, что его исполнители провалились? Ведь среди них нет ни одного лиата".
"Ну и что? Это Гризли не может самостоятельно связаться с хозяином, а опытному лиату нетрудно заглянуть в сознание фарлаха, тем более что они наверняка старые знакомые. Думаю, что толстяк еще вечером обнаружил провал, просто у него, видимо, не оказалось достойных бойцов поблизости. Или он опять не принял тебя всерьез. Возможно, как раз из-за твоего абсолютно непрофессионального гуманизма".
"Наставник, я не понимаю, что происходит. Думал, вы послали меня на прогулку".
"Тропа познания редко превращается в прогулку, хотя в твоем случае плотность событий слегка зашкаливает за разумные рамки".
"Слегка? Ничего себе. Но почему я ничего не читал об этом?"
"Лиаты не любят рассказывать о тропе познаний".
"Так ведь нужно было подготовиться, если все это столь серьезно".
"Ты готовился. Наши занятия как раз и были подготовкой к ней".
"Хм. Они были какими-то абстрактными".
"Никто не знает, что пригодится на тропе познания, потому что у каждого она своя".
"И что же мне делать? На хвосте висят профессиональные убийцы. Да, им пока не заказывали убить меня, а только покалечить. Но мне почему-то не легче от этого".
"Самое главное — не паниковать. Ты уже несколько раз успешно выбрался из безвыходной ситуации. Просто держи глаза открытыми. Твоя задача — добраться до дома".
"Так может, мне поменять транспорт? Запутать следы?"
"Делай то, что тебе покажется правильным. Прислушивайся к своей интуиции. Помни, чем быстрее ты перемещаешься, тем труднее им тебя остановить. И еще раз самое главное — соблюдай хладнокровие".
"Постараюсь".
"Держись. Мне пора. До связи".
"До связи".
Легко было наставнику советовать держаться, когда не за ним охотились неведомые могущественные силы с неограниченными ресурсами. Минут через пятнадцать Роджеру удалось взять себя в руки и заняться составлением плана по спасению собственной шкуры. Философия — философией, и гуманизм вполне уместен на мягком диване, но в условиях, приближенных к боевым, выживает сильнейший. Сила же в данном случае означала, как минимум, отсутствие слюнтяйства. Жить молодому леомуру хотелось, мир казался удивительным и загадочным. Правда, если б на пару загадок в нем стало меньше, юноша не очень сильно расстроился бы.
Хорошо строить планы тому, кто владеет информацией, а страннику было понятно только одно: с каждой минутой риск повстречаться с преследователями возрастал. Самое неприятное, что загонщики знали, куда направляется добыча, ведь это не горцы-аборигены, которых можно было провести, рассказав про желание добраться до столицы.
Чем прямее выберет путь молодой лиат, вставший на тропу познания, тем легче угадать преследователям и тем проще им будет его перехватить. Чем больше накрутит он виражей, тем длиннее и дольше будет дорога к дому, тем выше вероятность нежелательных встреч. Кто бы знал, где находится этот чертов оптимум, и какой из кривых маршрутов быстрее всего приведет к дому.
Ближе к полуночи состав застрял на одном из крупных узлов в слабоосвещенном тупичке, пропуская сразу два встречных пассажирских поезда дальнего следования. Сориентировавшись на местности и просканировав сознание ближайших кобортов, леомур узнал, что товарняк, стоящий на соседнем пути, направляется на северо-запад. Конечно, это уводило его немного в сторону, но позволяло выйти к дому с менее ожидаемой стороны и тем самым спутать карты преследователей.
К сожалению, удобных пустых площадок среди ближайших вагонов не наблюдалось. Допросив машиниста, удалось выяснить, что в дальнем хвосте соседа находилось несколько платформ, груженых песком. Наскоро перекусив, Роджер покинул свое укромное дорожное пристанище, к уюту которого за эти сутки юный странник успел привыкнуть. Пришлось бросить еду и питье, но перемещаться по незнакомой местности желательно было не только настороже, но и налегке.
Без особых приключений транзитный пассажир прокрался между составами до своего нового спального места и осторожно забрался наверх. В песке он выкопал ямку поглубже и замаскировал ее так, чтобы со стороны не было заметно даже днем. Убедившись в отсутствии свидетелей пересадки, он забился внутрь и сосредоточился на чтении мыслей его новых подопечных машинистов.
Один из четлан постарше, спокойный и явно послушный в управлении, собирался передать смену своему молодому напарнику. Он думал исключительно об отдыхе, планируя поспать часов шесть, а то и восемь. Второй слуга вспоминал свою подружку и насвистывал себе под нос что-то нежно лирическое, вызывая ехидную улыбку и добродушные насмешки товарища. Судя по всему, проблем с водителями локомотива не предвиделось. Роджер в который раз порадовался, что на ответственную работу назначают преимущественно кобортов с хорошей управляемостью.
Ночь в дороге пролетела незаметно, юный путешественник в своем песчаном ложе дремал, контролируя окружающее пространство и размышляя над проблемами полов. Нельзя сказать, что его не интересовали леомары. Просто он никогда не позволил бы своим мыслям о вертихвостках полностью занимать сознание несколько часов подряд, как у молодого машиниста, ведущего локомотив. С ними порой очень приятно проводить время, общаться, флиртовать. И все же непрерывно думать и мечтать о встрече, по всей видимости, было свойственно лишь представителям недоразвитой расы.
Философские размышления несколько отвлекли странника от мыслей о погоне и помогли успокоиться. Сменив направление движения, беглец рассчитывал существенно оторваться от преследователей. На крайний случай он попытался заблокировать свое сознание, но уроков по укрытию эмоса, полученных от наставника, было явно недостаточно для уверенности в результате. Тем не менее, тренировка всегда полезна. Обнаружить искорку сознания на высокой скорости, при этом еще и худо-бедно, но замаскированную, затруднительно даже для очень опытного лиата.
