— Затяжной выстрел. Капсуль щелкнул, а выстрела нет. Стал перезаряжать, затвор открыт — тут и сработало. Или порох эрзацный, в том же Ленинграде какие только смеси не хитрили, в блокаде-то сидя, либо патроны подмокли. Они, знаешь, тоже военного выпуска, да и условия хранения в окопе — не складские. У немцев вон колотушки тоже подмокали на счет раз.

— Слыхал, что находили и нормальные, типа срабатывали потом, после копа...

— Рассказать-то что угодно можно. Я тебе сейчас такого понарассказываю!

— Не-не-не, Дэвид Блейн! Слышали уже и про десять Тигров в болоте и про сапоги Гитлера со шпорами и про золотой Мерседес!

— А если бы нашего бы нашли? Вместо этого немца? — спросил Паша, когда все отсмеялись. Видно было, что для остальных собравшихся эти байки про зачетные находки были уже лютейшими баянами и потому переспрашивать он не стал. Спросил про другое.

— Нашего бы собрали — пожал плечами Капелла.

— Теряли бы время? Работа ведь долгая.

— Почему нет? Он все-таки — наш. Свой. Потому — передать красным, пусть захоронят вместе с другими. Нуу, не все им немцев за наших хоронить...

— Это ты о чем?

— После сбора хабара черта лысого отличишь — чей это голый скелет. Вон они напару (кивок в сторону парня в остеррайховке) санитарку подняли, два десятка костяков. С одной пуговичкой от кальсон на всех, по которой и решили, что все — наши. Так красные и похоронили. Хотя я бы не поручился — и что все и что наши. Доводилось поднимать черт знает кого — гимнастерка наша, портки и сапоги — немецкие, ремень наш, подсумки — тоже. а патроны — к маузеру. И наши, было дело, попадались с немецким исподним. А в итоге, резюмируя, ученым языком говоря — как с немца хабар сняли, так его черт не отличит от нашего — голый скелет интернационален. И в итоге приходит поибат или красные — и всех гамузом в могилу, отрапортовав. По Демянскому котлу сужу — кладбища еще ладно, а вот россыпь немецкую вполне за наших хоронят. И не только там. Тьфу.

— Отличить-то можно.

— Да прям!

— Зубные пломбы, протезы — тогда отличались.

— У берлинца из старопрусской генеральской семьи и у мужичка из глухомани нижнезапупырской — да. А у москвича — профессора и какого-нибудь дикого горца из самой жопы Тироля? Вот прям вот так? Не в обратную сторону?

— Могло быть и так — согласился споривший.

— Вот я о том же, сами себе голову морочим. И не только немцев хоронят за наших, еще и могилы наши же передербанивают. Известен, например, мне случай в Новгородской области, когда ПО один, в прошлом году по наводке местных дёрнул на урочище посреди деревни 22 наших солдата из братской — утверждали, что ни одного медальона нет, вещей мало, все неизвестные. Похоронили с почестями как неизвестных в другом месте на сводном захоронении — с помпой, попом и музыкой. Других братских могил в этом урочище не было, оно всё время было под немцами тогда. И по ОБД все наши, погибшие за это урочище, числятся "захороненными на поле боя" или в "могилах 800м-1км" в разных направлениях от урочища. Тонкость в том, что их никто на подступах не хоронил, особенности местности, верховые, в натуре кости наружу торчат и поедены мышками до сих пор. Готовился я тут к поездке на это урочище, да вдумчиво штудировал ОБД "Мемориал". Ну и нашёл. Бои там закончились в марте 1943 формально. Немцы сами ушли, в реале после мая 1942 боёв не было. Зато в 1944м стоял наш ППГ, куда везли почти за 20 км, в марте там от ран умерло именно 22 человека, есть донесение об этом в ОБД, номер могилы, указано, что похоронены в братской посреди деревни как герои. Все известны поимённо, двое из 1-го спецотряда НКВД СЗФ. Но всем пофиг — неизвестные, и всё — "мы нашли!". Вот и думай. И случай этот совсем не единичный. Разные люди, всякое бывает. Немцы со своими, как уже говорилось, не возятся. Пропал без вести — дас ист аллес.

— Гляжу не шибко вы немцев уважаете.

— А должны?

— Да пишут последнее время всякое, типа дескать все солдаты, все выполняли приказы, потому надо противника уважать...

— Прикинь, что к тебе в квартиру вломились бандюганы, папу твоего ножом порезали, маме пятки прижгли, допытываясь, куда деньги спрятаны, заодно всю мебель поломали и пожар устроили. Но в итоге бандюганов удалось отбуцкать, повязать и сдать полиции. И потом их посадили надолго. Будешь ты этих мудаков уважать?

— Ну, ты сравнил!

— Так только масштаб поменьше, а суть та же. Пришли их дегенераты нас убивать и грабить. Налет продумали плохо, провалилось ограбление, и в итоге им насовали. Да, готовились старательно, злые были, как голодный клоп, грабили умело, упирались до последнего, как ослы, даже когда было ясно, что фольксштурм и гитлерюгенд войну не выиграют. И чего? Какой результат-то? Безоговорочная капитуляция. А теперь глянь хронику — и скажи — чем отличается сдача оружия берлинского гарнизона и сдача оружия бандой горбатого главаря муровцу Жеглову? Только количеством стволов. А так — что там бандиты и тупые убийцы, что тут. И при том — неудачливые, не фартовые. Будешь Промокашку из фильма уважать? Тоже героически не сдавался, песни вон пел, "Волки позорные!" кричал.

— Нуу, там упыри в "Черной кошке" были и позачетнее Промокашки. Хоть тот же Горбатый...

— Да. Тот же Горбатый топором сторожа зарубил с одного удара. Достойно уважения?

— Все равно несравнимо.

— Хорошо. А если сто сторожей зарубил? Или надо тысячу? Тогда уже достойно? Чикатилу уважать надо? Или Оноприенко? 52 человека убил, вполне достойный результат, не каждый каратель из эсэс такого добился. Меня их уважать не тянет. А тебя?

— Погодь, как там: "Враг был силен, тем больше наша слава!"

— Силен — не спорю. Сильный, злой, дурной. Ладно, у меня профдеформация, я лично всех правонарушителей кретинами считаю, мне положено по должности. Но простой вопрос — чего хорошего бандюганы создали? Вообще? — напористо спросил сотрудник органов.

— Лас-Вегас!

— А еще? Думай, думай. Так вот бандюган — создать ничего не может. Он может что-либо раздолбать чужое. Все. И у немецких бандюганов не срослось — обещали, что Третий Рейх будет тысячелетним, а всего ума на 12 годов хватило. Так что уважать своих надо, которые излечили европейцев волшебными пендалями и затрещинами. А так, с этим уважением к врагу мы далеко уедем. Уже уехали. Вон фриц в блине — и ватник трофейный и башмаки трофейные и даже скатерка цельнотыжженая. А нам эту шпану вишь в кине показывают отутюженной, сапоги блистючие и вообще — галантная европейская культура, и мировая цивилизация. Вон она — культура эта. В блиндаже валяется.

— Это вопрос терминологии. Бандит — член организованной группы, силой отбирающий добро у производителей, так? А если бандит заинтересован в долгосрочном существовании своей жертвы, это бандит или нет? Вот если бандит начинает прикрывать свою корову от наездов конкурентов, он перестает быть бандитом? — вдруг выдал молчаливый очкарик.

— Вообще по отношению к гражданам российское государство было бандитским чуть менее чем всегда. И особенно, если вспомнить, кто и как садился на трон — добавил парень в остеррайховке, тонко усмехнувшись.

— А каждое государство начинается как бандитизм. Как начали все вокруг жить по понятиям — законам то есть — так уже глядишь, и государство получается.

— Да прям.

— Нуу, рейх — тот же бандитизм, только с масштабной мокрухой.

— Как и бриташка с америкашкой.

— Это уже другая статья — заметил человек из органов.

— Ну да, как про мериканцев речь — так другая статья...

— Другая статья УК. С мокрухой и рецидивом — пояснил серьезно мент.

— Тогда все государства — бандиты, а мир — бандитская малина — заметил в свою очередь Паштет, отметив заодно, что после ужина и возлияний копари с удовольствием предались любимому мужскому занятию на сытый желудок — чесанию языков. И от выпитого речь стала велеречивее. Хотя и так не просты были копари, не просты.

— Точно так. И вся беда нашей страны, что она с окружающими бандитами пытается договариваться, не как с уголовщиной, а как с фраерами. А они — не фраера. Они — блатные, да еще и беспредельщики. Отсюда и проблемы.

Слушать лекцию по международному положению Паше не хотелось совсем, и потому он сменил тему, спросив:

— А почему — эрзац батальоны? Паршивые, что ли были? Ненастоящие?

— Вы думаете, я ем колбасу? Нет, это эрзац. По — вашему — дерьмо. Настоящую колбасу делают из мяса! — ехидным тоном процитировал явно что-то неизвестное его сосед по палатке.

— Нуу, нет, конечно. Это запасные батальоны и учебные, а эрзац — потому как не боевые. У немцев это делилось — манншафт и всякие обеспеченцы. Они даже и потери считали поврозь. Хотя потом, когда прижало, из учебных лепили тут же боевые — и форвертс.

— Но они все дешевые эти жетоны с эрзацев?

— Нуу, это сильно зависит от того, к каким частям относился данный учебный батальон, они привязывались к конкретным частям. По громким дивизиям типа Первой, что была под Питером — может доходить до тыщ трёх сейчас. В СС тоже были свои Ers. Но с рунами, это писалось — СС. А ещё были например такие шифровки на жетонах как Inf.Ers.Btl 600 — это кодовое обозначение тайной полевой полиции — Geheime FeldPolizei. Стоимость такого жетона сейчас около 600 — 800 долларов, и не найти.

Так что не всё однозначно.

— А у тебя такие есть?

Капелла покосился на хихикнувшего Петровича и грустно сказал:

— Тайной полевой полиции у меня нет.

— Фельджандармы которые?

— Не надо путать с фельджандармерией! Это разные артели. Фельды у меня есть, а тайной полиции нет, но такой жетон есть у Петровича.

Тот опять хмыкнул "в усы".

— Я его пропустил, когда покупал кучу жетонов в Кёниге, взял оптом, потом Петрович у меня купил несколько из этой кучи, и определил. Сказать, что я член — ничего не сказать — сокрушенно признал Капелла.

Остальные посмеялись, но не зло.

— Я вот видал, что находили пустые жетоны прям связками. Значит все же в частях выдавали жетоны?

— Выдавали. Тем, кто переведен с флота или авиации. Тем — меняли. Еще всяким добровольцам давали, хиви разным. У хиви отдельно пробивалось HW или HiWi дополнительно к части, часто не набивалась группа крови. Но такие жетоны дешевые и неинтересные, хотя попадаются не так, чтоб часто.

Глава четыре — каратели.

Это упоминание о добровольцах как-то внезапно выбило Паштета из колеи. Полезли в голову мысли, не очень подходящие к застольному трепу на разные темы, совсем тут неуместные мысли. Паша так и не сказал Лёхе, что попытался найти следы тех, с кем его приятель встречался и общался в давнем 1941 году. Сам — то попаданец сгоряча постарался было отыскать своих компаньонов в интернете, но не преуспел, убедившись очень быстро, что и интернет не всеобъемлющ, да и у дружков — товарищей его оказались, как на грех, очень распространенные имена и фамилии и потому нашлось таковых огромное количество, а разобраться кто из них с Лёхой одну кашу хлебал — не получалось никак. В отличие от своего легкомысленного приятеля, не удосужившегося уточнить всякие важные данные, Паша попробовал зайти с другой стороны и узнать про партизанский отряд, все-таки крупная единица. И огорчился, поняв, что легко может прочитать про боевой путь любых немецких частей и героев, а вот по нашим вся информация в инете оказалась куда более отрывочной и скудной.

Одно было понятно четко — Лёха вовремя успел соскочить с поезда, ну, то есть, его очень вовремя выпихнули обратно. Хоть картинка, представшая перед озадаченным Паштетом, и была из рваных обрывков, но сложенное лоскутное одеяло дало жуткую картину средневековой лютости, помноженной на немецкую педантичность и европейскую лицемерную беспощадность к чужакам.

Великому немецкому народу и прочим народцам, примкнувшим к Евросоюзу того времени, было тесно и скудно в маленькой Европе. Без колоний — то есть массы ресурсов, полученных даром от глупых аборигенов, прожить богато было невозможно, и бравые англосаксонские дипломаты вывешенными на Африке и Азии красными флажками (Это — мое!!!) оставили для немцев только одну зону с никчемными аборигенами и колоссальными ресурсами — недобитую Российскую империю, которая ухитрилась не рассыпаться после всех пертурбаций, а опять слиплась под новым названием — СССР.

Там вроде пытались выпускать даже и самолеты и танки, но все отлично знали — это громадина не более, чем колосс на глиняных ногах. Все отлично помнили, что даже винтовок и снарядов русские в Большую войну не могли сделать столько, сколько им было надо, и царские эмиссары носились как угорелые по всему Земному шару, платя авансом чистым золотом за самое разношерстное оружие, покупая любые винтовки и в Японии и в США и в Мексике и черт еще знает где. Большая часть золота так и осталась по чужим карманам — пока ушлые ребята не спеша выполняли русские заказы, производя зачастую совсем негожую фигню, война успела кончиться и империя развалилась. Много русского золота получено было "просто так", не признавать же отвратительных большевиков за преемников царя!

Потому желающих свалить этого надоевшего всем колосса было много. А проблемы аборигенов... Кого они волнуют. Всем были нужны территории без фауны и жизнь аборигена никогда колонизатора не волновала. Биомусор должен был быть уничтожен — кому же охота жить на помойке? И потому за уничтожение лишнего населения взялись сразу — как в Тасмании. Благо, для европейцев это было делом привычным.

Особенно подогревало желающих помясничить то, что законы Рейха никак не воспрещали любое отношение к местным. Вот застрелить зайца или там кабана — влекло уголовное преследование. А подстрелить местного мальчишку или бабенку — означало только "уничтожение бандита" и даже поощрялось. Закупоренные в душной, законопослушной из страха перед свирепыми наказаниями Европе, садистические наклонности вылетели из цивилизованных господ, как джинн из бутылки. И на оккупированных территориях развернулся такой же массакр, какой был в обеих Америках, Африке, Австралии, Индии и так далее.

Благо, отработано было издавна, как чистить землю от биомусора, выполняя Великую миссию Белого Человека. В первую же зиму голодом, холодом, расстрелами и виселицами, прочими способами, вплоть до простой отмены медицинской помощи, было уничтожено несколько миллионов аборигенов. Паша представил в масштабе обезлюженные города — типа десяток Челябинсков или три Казани — вздрогнул.

Увы, европейцев ждал неприятный сюрприз, даже несколько. Легкой прогулки опять не получилось. В отличие от Наполеона даже не удалось взять Москву, темпы наступления на танках оказались ниже, чем у гренадеров и кирасиров Бонапарта. Как всегда неожиданно выяснилось, что в омерзительной России — жуткая распутица и невыносимые морозы. Этим явлениям европейцы тут же присвоили генеральские звания — так было меньше позора за плохо выученные уроки по географии в школе.