"Убить героя!" - 2012 г

Я на негнущихся ногах поднялся, недавняя сцена напрочь отбила желание обедать. По мне так я бы лучше приступил к серьезным разговорам, нежели набивать желудок, хотя тот уже принялся бросаться на ребра от голода. Черт его знает, может этот маркиз, с явно выраженными садистскими наклонностями, еще чего удумает. Проверять пределы его коварства на собственной шкуре ой как неохота!

Маркиз первым подошел к двери, те сами собой распахнулись, и мы вновь стали спускаться по лестнице.

— Что происходит? — прошипел я на ухо черту.

Тот испуганно покосился на меня, сделал вид, что не понимает о чем речь.

— Наверное, за ужином все выясниться, — сказал он. — Маркиз явно желает оказать вам какую-то услугу и...

— Мне нужна только одна услуга! — вновь прошипел я. — Чтобы ты, наконец, выполнил условия нашего договора!

— Непременно! — сладеньким голосом пропел черт. — Только вот поужинаем и...

— А вот и трапезная, — удовлетворенно проговорил маркиз.

Впереди возникли массивные двери, два гремлина в ливреях схватились за позолоченные ручки, распахнули створки.

Мы вошли в огромный зал. При взгляде на бесконечный стол в центре залы, что с легкостью мог бы вместить не четырех человек, а сотню, воображение сразу нарисовало веселые и свирепые пиры рыцарей. Бесшабашные и лихие воины славят тана, с рычанием впиваются зубами в сочную, исходящую горячим паром и соком дичь, рекою льется вино...

— Прошу вас, господа, — маркиз учтиво качнул головой. — Разделите со мной трапезу.

На белой скатерти уже расставлены серебряные приборы, пахнет воском от плавящихся свечей в тяжелых медных подсвечниках. Разнобойные бокалы и чаши отбрасывают искры от выпуклых серебряных и золотых боков.

Около дверей пылает пламя в огромном, почти в человеческий рост, камине. Огонь ревет, с хрустом пожирает дерево, его языки ярко вспыхивают в углях, уносятся вверх. Только через секунду я разглядел огненных ящериц. То, что принял за языки пламени, оказалось настоящими саламандрами!

— Андрей Викторович, не желаете вина после долгой дороги? — радушно повел рукою маркиз.

Черт бодро процокал копытами к столу, занял место по левую руку от маркиза. Я сел справа, не переставая оглядывать диковинную трапезную.

В зале сухо и тепло, пахнет древностью и уютным дымком из камина. На стенах развешены ветхие, но на вид тяжелые шторы. Наверняка скрывают тайные ходы и стражей, готовых всегда прийти на помощь сюзерену. Снова обилие портретов на стенах, будто фамильный замок Варг здесь стоит уже тысячу лет. Недвижимая громада вечного оплота.

— Да-да, Андрей Викторович, фамилия де Варг весьма и весьма древняя, — перехватил мой взгляд маркиз. — Замок стоит здесь еще со времен эры Медных Драконов, когда де Варги выступили на защиту этого мира. И все мы, де Варги, покоимся в его гостеприимных стенах...

От торжественного тона маркиза по коже змеей скользнул холодок страха.

"Покоимся? — пронеслась беспокойная мысль. — Что значит "покоимся"?! И это говорит живой человек?! Или погребенный заживо?!"

От этой мысли по позвоночнику снова пробежала волна холода, но тут...

Дверь вновь отворилась, пахнуло чем-то свежим, цветочным. Окруженная невесомым тихим шелестом шелка в залу вошла девушка... Нет — богиня! У меня даже губы пересохли от восторга, а сердце учащенно забилось. Вот уж не ожидал в таком месте встретить неземное и прелестное создание.

Молодая девушка, лет восемнадцати, в красивом белом платье вошла неторопливо и с достоинством. Большие и глубокие голубые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц смотрят проницательно, в них плещутся багровые искорки отблесков от камина. Ее нежное лицо настолько свежо и прекрасно, что сразу вспоминаются умытые росой лепестки цветов. Пышные золотые волосы собраны на затылке причудливым гребнем из зеленого камня, локоны струятся по нежным плечам, ложатся на высокую грудь.

— А вот и принцесса Киата! — торжественно провозгласил маркиз, и, уже более мягким голосом, добавил: — Вы как всегда прелестны, ваше высочество!

Девушка повернулась к маркизу, сухо кивнула:

— Благодарю вас, Алан де Варг.

Последние слова она произнесла с нескрываемой неприязнью, но маркиз не обратил никакого внимания. Он повернулся и, картинным жестом указывая на меня, проговорил:

— Ваше высочество, имею честь представить вам сэра Эндрю, благородного воина, что поверг в честном двобое самого сэра Гунтера!

Взгляд принцессы скользнул по мне, оценил грязные пыльные одежды, и остановился на моем лице. В ее голубых глазах промелькнуло удивление:

— Вы... человек??

Я с трепетом поднялся, чувствуя, что сердце колотится так, будто решило разорваться. Шагнул вперед и сделал попытку поцеловать руку принцессы.

— Для меня большая честь, ваше...— начал я.

— Вы сражались с сэром Гунтером?— спросила принцесса Киата, и от отвращения в ее глазах меня заморозило.

— Д-да... то есть, нет... это было недоразумение...

— Он жив?! — от волнения в голосе принцессы во мне вскипела кровь. Сейчас я был готов броситься на крестоносца с голыми руками, разорвать на части. Только бы не видеть этого чувства в ее прекрасных глазах! Ах, если бы я раньше знал, кто вышел на арену, я бы убил его голыми руками!

Только невероятным усилием воли я сдержал злость и ревность.

— Он жив... И здоров, — стараясь говорить ровно и безразлично ответил я. Но не удержался, спросил: — Кто он вам? Жених? Муж?

Принцесса с облегчением выдохнула, слабо улыбнулась. На побледневшее лицо вернулся румянец, и она стала еще прекраснее. Даже ее голос прозвучал мягче:

— О, нет. Я никому не обещана. Доблестный барон Лэндширский сэр Гунтер — мой дядя и опекун. Единственный родной человек на все белом свете.

Я едва сдержался, чтобы не повторить облегченный вздох принцессы и задавил улыбку. Почему-то мне было приятно слышать, что у принцессы нет жениха, хотя она по меркам средневековья уже старая дева. В средние века девушек выдавали замуж чуть ли в двенадцать лет.

Маркизу наскучила наша беседа, он торопливо проговорил:

— Прошу вас, ваше высочество, присаживайтесь! Мы еще успеем наговориться.

Принцесса смерила его уничижительным взглядом, красноречиво поясняющим, что вот с ним-то она и не желает разговаривать, но прошла к столу. Окинула ненавидящим взглядом черта, что уже жадно оглядывал стол, кротко перекрестилась и села на расстоянии. Слуга-гремлин галантно пододвинул ей стул, протянул салфетку. Второй гремлин приподнял крышку с блюда в центре стола.

— Сегодня на ужин славная утка с рисом! — расплылся в широкой улыбке маркиз. — Мои повара постарались, мясо просто тает во рту.

Запах жареного мяса мгновенно вышиб все мысли, а рот наполнился слюной. Мой желудок жадно заурчал, едва не взвыл. Утка на блюде исходит паром, по зажаренной корочке стекают прозрачные капли сока, из тончайших трещин струится горячий пар.

Слуги дали насладиться видом еды, потом вонзили нож. Из утки брызнул раскаленный сок, запах едва не сбил с ног. Я с трудом дождался, когда неторопливый гремлин наполнит мою тарелку.

— Благодарю вас, я не голодна, — высокомерно отстранила тарелку принцесса. — Я поела фруктов.

— Если вы боитесь пополнеть, нет ничего лучше, чем бокал вина перед едой, — с умным видом сказал черт, уплетая утку так, что хруст перемалываемых костей слышали и во дворе.

— И что, помогает? — вдруг заинтересовалась Киата.

— Конечно! — важно кивнул черт. — Вино притупляет чувство страха!

Принцесса фыркнула, сдернула салфетку со стола и велела подать гроздь винограда.

— Разве вы не желаете оценить утку? — с холодком спросил маркиз, обиженный высокомерием принцессы.

— Маркиз де Варг, я не за этим сюда спустилась. Уж лучше голодная смерть, чем ваше общество! — ледяным тоном ответила принцесса. — Я хотела узнать, сколько вы еще намерены продержать меня в плену? Похищение это мерзко!

У меня сжались кулаки, когда я понял суть ее вопроса. Это нежное создание похитили?! Держат в плену?! Но Алан де Варг наигранно всплеснул руками.

— Принцесса Киата, ну сколько можно? Ваше высочество, я вам уже триста раз объяснял, если бы не тот честолюбивый рыцарь, что пообещал вам голову дракона, никто бы вас не похищал!

— А что здесь плохого? — с вызовом спросила принцесса. — Тот юноша честолюбив и обходителен!

В светло-серых глазах маркиза блеснуло возмущение:

— Как что? На наших землях остался последний дракон! Да еще с выводком малышей, а его какой-то полудурок возьмет и убьет?! Нет уж, я не могу такого допустить! Как нам сражаться с хорвами? Драконы — вернейшее оружие против них!

Принцесса язвительно сказала:

— Иногда мне кажется, маркиз Алан де Варг, что войной с хорвами вы просто оправдываете свои мерзкие действия! Ума не приложу, как вам до сих пор удается избежать справедливой кары?

— Это оскорбление, ваше высочество! — скучающим голосом ответил маркиз, вяло ковыряя вилкой рис. — Но я прощу вам его, тем паче, что частично вы правы.

— Вот видите! — торжествующе пропела Киата.

— Я сказал, вы только частично правы, — поморщился маркиз. — Я действительно оправдываю свои действия войной с хорвами. Но это не значит, что мною руководили иные, более низменные цели и порывы. Я дал вам слово, что как только ваш рыцарь нагуляется по деревням и сбросит напряжение с местными дурами, чтобы забыть о вас, я вас верну обратно.

— Вы циник, маркиз! Вы совершенно не верите в человеческое благородство!— нахмурилась принцесса, а у меня сердце сжалось от нахлынувшей теплоты. Она прекрасна и в гневе!

— Поэтому я до сих пор жив, — невинно парировал маркиз. — Сколько было таких благородных, что на пьяную голову лезли ко мне в замок, чтобы убить мерзкого еретика? А за что? Была ли серьезная причина, кроме моего непринятия их веры? Нет, скажу я вам. Иной причины нет! Эти самые благородные, прости господи, и сами не понимали, зачем они ко мне прутся! А я, как вы знаете, едва ли не последний из местных феодалов, кто все еще борется с хорвами! Я, а не благородные короли сомнительных кровей с замашками бастардов!

За столом воцарилось молчание. Принцесса тихо спросила:

— Уж не считаете ли, маркиз де Варг, что вы — последний герой?

— А почему бы и нет? — с очаровательной улыбкой поднял бровь Алан. — История нас рассудит. Иногда тиран поступает более человечно, чем закоренелые гуманисты. И только потому, что у него хватает жестокости выполоть сорняки и дать жизнь достойным, только поэтому и начинается новый виток развития цивилизации.

— Это невероятно! — гневно выдохнула принцесса и рывком поднялась из-за стола. Скомканная салфетка едва не полетела в маркиза, но безвольно повисла на краю стола. — Благодарю вас, маркиз. За содержательную беседу и за отличный ужин. Но я больше не хочу оставаться в вашем милом обществе и предпочитаю вернуться в свою темницу. Общество богословов мне гораздо милее таких... героев!

Принцесса с отвращением выплюнула последнее слово, и отвернулась, прекрасная в своем гневе. Раскрасневшаяся, глубокие глаза метают молнии. Она быстро направилась прочь.

— Это не темница, а самая лучшая комната в замке! — крикнул маркиз, но принцесса уже покинула залу.

Наступила тяжелая тишина. Комнату как будто покинуло солнце, ласковыми лучами согревающее всех. Стало зябко и неуютно, несмотря на то, что от камина шел сухой жар.

— О, женщины. Как они милы, когда свободны, — мечтательно пропел маркиз. — Но стоит только соблазниться и вкусить запретный плод...

После минутного молчание он тяжело вздохнул и добавил:

— Господа, предлагаю начать обед. Все эти разговоры о любви и морали только вызывают раздражения, а слова... А что слова? Толку от них ноль. Так что, оцените по достоинству труд моих поваров. А после я велю принести самого лучшего вина, и мы обсудим с вами, Андрей Викторович, детали кампании...

Кусок утки едва не застрял в горле.

Детали кампании?!

АВЕНТЮРА VII

Ужин прошел в молчании. Мне кусок в горло не лез, несмотря на жуткий голод. Маркиз размышлял о чем-то своем, а у черта был просто занят рот. Слышно только его громкое и бодрое чавканье, да хруст перемалываемых утиных костей.

Шустрые гремлины сноровисто убрали грязную посуду, принесли две пыльные бутыли вина. И так же шустро и незаметно исчезли, оставив в трапезной меня и черта с маркизом.

Жутко хотелось курить. Целый день, проведенный в новом мире, был настолько насыщен событиями, что о сигаретах пришлось просто забыть. Только сейчас, когда чувствуется хоть малая защищенность, никто не бросается из кустов, нет рыцарей в белых латах, хочется привычно выпустить горький дым изо рта. Но до путешествия Колумба, если таковой здесь будет, века. Впрочем, это странно, но органической жажды покурить, привычной для курильщика, я не ощущал. Только острое желание заняться чем-нибудь привычным. Будто в новом теле нет зависимости от курения, хотя оно ни чем не отличалось от старого. Даже родинка на локте была все та же. Но я почему-то уверен, что это именно новое тело.

Наконец, маркиз вытер губы салфеткой, отпил из золотого кубка и медленно заговорил. Его красивый мужественный голос вывел меня из забытья:

— Итак, Андрей Викторович, что вы скажете о нашем мире? Вы, как человек новый, должны видеть незамыленным взглядом гораздо больше нас. Расскажите о ваших впечатлениях, уверен, что-нибудь вы нам подскажете.

Я удивился неожиданному вопросу. Честно говоря, я больше надеялся, что сейчас заговорим о настоящем деле, а не о всякой чувствительной чепухе. Но я все же честно признался:

— Мурашки по коже.

— И все? — расстроился Алан.

Я виновато пожал плечами. Так для себя и не решил, как нужно общаться со средневековыми самодурами. И, хоть он и был ниже меня на голову, в плечах поуже, до акселерации еще века, но мог с легкостью приказать меня изжарить на костре, как утром изжарил богослова. Человеческое право и прочие штуки демократии здесь еще не открыты, только жестокость и кнут.

— Я надеялся на большую многословность, — улыбнулся маркиз. Похоже, что он был настроен поболтать. — Но, краткость — сестра таланта, так, кажется, говорили древние. И вы, Андрей Викторович, как нельзя более полно это доказали. Действительно, от этого мира мурашки по коже. Кажущееся спокойствие не более чем фикция, а пасторальные пейзажи обманчивы. На самом деле мы постоянно находимся в состоянии войны. Не важно с кем, с паладинами, что имеют глупость и дерзость нападать на мой замок, или с хорвами, что пытаются пожрать сам Порядок Вещей.

Маркиз помолчал, выразительные светло-серые глаза выжидающе смерили меня взглядом, но я молчал. Сейчас это самое лучшее действие, а внезапно разозлить варвара, коим является маркиз, не смотря на всю свою обходительность и манеры, проще простого. Да и память некстати напомнила мне и об охоте на ведьм, и о безнаказанности феодалов, и о том, что убийство здесь не считается грехом или проступком.

— Похоже, что вас не очень занимает наше положение, — разочарованно вздохнул маркиз.