| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Честно говоря, я не совсем улавливал смысл разговора и потому попросил Анчута объяснить всё по порядку.
-Люди приходят и уходят... Вы считаете, — чуть наклонился ко мне водяник, — что мы дикари. Знаю, что это так. Мы ведь не живём в городах...
-Вижу, что вы разумный... водяник, — начал я, чуть не назвав его человеком. — Умудренный жизнью... Потому, думаю, должны понимать, что всё чужое кажется... назовём это словом "странным". Чуждым, так сказать.
-Это верно, — кивнул Анчут. — Вот, к примеру, твой товарищ, что сейчас сидит на коне...
-А что с ним не так?
-Он хоть и твой соплеменник, но тоже "странный".
-Как я?
-Нет, как новоградцы. По нему сразу видно, что его воспитывали в духе древних мужских принципов: не обижать слабых, помогать нуждающимся...
Я оглянулся: "Неужели это так заметно?"
-Вот и мы народ "странный", — продолжал Анчут. — Наши соплеменники живут и на других аллодах, однако чтут свои традиции. А вот вы, люди... вот кто уж поистине непонятны нам. Бьётесь друг с другом ...
-К чему весь этот разговор? — прямо спросил я. — Мне не понятна его тема?
-Тема проста: не было бы искры, не было бы тогда и пламени... С малого начинается великое. Я говорю о лесовиках. И говорил ранее. Но вот пришло время, и вы, люди, теперь начинаете пожинать плоды своей глупости. Зачем ты пришел?
-Ты звал, — ответил я, кажется, начиная понимать.
-Верно. Но пришёл именно ты. А почему?
-Посчитали достойным отправить к вам именно меня.
-Я вижу любого насквозь, — Анчут поднял руку и приложил её ко лбу. Вернее, к своему третьему глазу. — Есть те, кто плетут сети, а есть те, кто в них попадает. Лесовики уже давно подбивают нас на то, чтобы мы отказались выполнять условия договора с Лигой. Но Жуга, или кто-то ещё у вас по-главнее, решили, что раз народы лесные да водные дикие, то всё, что мы говорим не стоит и выеденного утиного яйца. А теперь, я слышал, на лесных вырубках люди болеют. А в Заозёрье неизвестные шастают. А там главный тракт на Сиверию пролегает.
-Клещи это дело рук лесовиков?
-Кто знает... Говорят клещей много в таёжных лесах. Может их кто из Сиверии завёз... А уж кого клещ такой укусит, тот потом долго страдает от лихорадки... А, может, клещи и от волков, коих сейчас на подходах к Новограду развелось тьма-тьмущая. Всё их, лесовиков, работа... Я помню, как они говорили нам, чтоб мы и рыбу, которую поставляем в вашу столицу, портили.
-А где ж этих лесовиков искать?
-А что их искать? В Озерном урочище их посёлок, там, где гибберлинги ходили за строевым лесом для своих кораблей. Вождя их Брумом кличут. Молодой он, сильный.
-И что же делать?
-Вы люди сами и решайте.
В это время в хижину заглянуло два водяника. Они что-то пробулькали Анчуте, и тот встал.
-Извини, дорогой друг. У меня ещё множество дел. Да и проблем своих...
Я вышел вон и направился к Первосвету, кунявшему на кочке.
-Эй, соня! — тряхнул я его за плечо.
-Что там? — вскочил он.
-Стояну надо найти. А то ночь уже... Да и вообще.
Мы сели на коней и поехали назад вдоль кромки Морочного болота. Темнеть стало быстрее.
-И где мы её тут искать будем? — спросил Первосвет, оглядываясь.
-Выедем на поляну... я там приметил одну. Разобьем лагерь, разведём костер. А там нас Стояна и сама найдет.
Так и вышло. Едва мы развели костёр и собрались перекусить, как из-за зарослей камыша выехала лошадь с друидкой.
-Вовремя, — улыбнулся Первосвет, протягивая Стояне кусок хлеба и колечко колбасы, припасенные в трактире Корчаковой.
-Как поиски? — спросил я, принимая у девушки поводья.
-Нашла всё. А у вас?
-Есть предположение, что клещей наслали лесовики.
-Что делать думаете?
Я не ответил, потому что пока не знал.
8
Утро выдалось холодным. Правда была обильная роса, а значит день обещал быть жарким.
Я растолкал Первосвета и Стояну.
-Вот что, ребята, — начал я, — времени на размышления у меня было достаточно, потому поступим так. Ты, Первосвет, сопроводишь Стояну до вырубки, а сам потом отправишься в Сыскной Приказ к Жуге Исаеву.
-Но...
-Дай договорить! Расскажешь ему о лесовиках и клещах. Узнаешь о дальнейших действиях. Жду тебя завтра вечером вот здесь.
Тут я вытянул карту и указал на небольшой мыс восточнее болот.
-Вот тут и ищи потом.
-А ты куда. Бор?
-Разведаю местность в Озерном урочище. Посмотрю, чем живут лесовики.
-Сам? Ты дурной, что ли?
-Так! Что за тон?
Я встал и подошёл к своему коню.
-В общем, завтракайте и отправляйтесь в путь. А я уже сейчас уезжаю. Мне надо ещё кое-что с водяниками обсудить.
-Бор, ну ты точно...
-Тихо! — поднял я руку в знак молчания. — Не надо тут шуметь. Вот тебе деньги на то и сё. Переночуешь у Корсаковой, понял?
-Понял, — вяло ответил Первосвет.
-Ну и молодец.
Я залез в седло и поехал в посёлок к водяникам. Где-то на полпути, когда я миновал глинистые холмы с дохлыми березами, мне на встречу вышел человек.
Мы встали на месте, изучая друг друга. Мне вдруг вспомнились слова Анчуты про "странных людей", замеченных в лесу. Я не предпринимал никаких действий, предлагая своему оппоненту сделать выбор.
Три длинных белых шрама, явно старого происхождения, на его челе, уходили косыми полосами вниз к левой скуле. У него была чёрная короткая бородка, стриженая чёлка, обнажающая его высокий лоб. На крепко сбитом туловище сидела кожаная куртка, за плечами охотничий мешок, на тонком поясе с пряжкой — короткий меч с рукоятью в виде переплетенных ветвей дуба. Холщовые темные штаны, заправленные в высокие сапоги с тупыми носками.
Взгляд его был пристальным, цепким. Всё в нём выдавало ратных дел мастера.
-Неплохой шлем, — хрипло проговорил он.
-Подарок, — ответил я.
-Рука помощи?
-Как тебя зовут? — ответил я вопросом.
-Матвей. Матвей Шрам. А тебя?
-Бор Головорез... Рука помощи.
-Что тут делаешь?
-Решаю вопрос с водяниками... и лесовиками.
-В кое-том веке! Я уже несколько месяцев докладываю о проблемах на севере, как они соизволили хоть кого-то прислать на помощь.
-Вообще-то, я никому в помощь не еду. Мне ни про какого Матвея Шрама никто не рассказывал.
-Интересно! — человек прищурился. Его огромные желваки заходили ходуном, словно кузнечные меха.
-Давно ты тут?
-Почитай восьмой месяц.
-А как связь поддерживаешь?
-Через жрецов Света. Чуть западнее от болот, есть небольшой скит. Живет там Сивер Филаретов.
-А я думал, что в этой части никого из Сыскного Приказа нет, вот меня сюда и отправили.
-Вот уж странно. Неужели мои послания не доходили?
-А ты сам лично не пробовал их доставлять?
-Сам! Я по несколько дней в засадах сижу. Всё за лесовиками наблюдаю...
-И что нашёл? — я слез с коня.
-Я же докладывал... Хотя, если в Приказе ничего не говорили... После того как вождем стал Брум, всё поменялось. Раза два я наблюдал, как к лесовиками приходили какие-то люди. Проследить их путь назад я не смог: близко подойти не удавалось. Но с тех пор, явно выросло количество волков на подходах к Новограду. А Анчута говорит, что к нему приходили лесовики с предложением травить рыбу, которую они поставляют купцам столицы.
-Ну, это я уже знаю, — ответил я. — А про вредоносных клещей ты что-то слышал? Сейчас на Восточной вырубке куча лесорубов слегло в непонятной лихорадке.
-Да? — Матвей о чём-то задумался. — Я теперь понял, что он тогда сказал...
-О чём ты?
-Да пару месяцев назад у меня была стычка с лесовиками... В общем, вышло так, что меня раскрыли, ну и пришлось... сам понимаешь... Тогда один из них сказал, что, мол, мы, люди, еще пожалеем, что в лес сунулись.
-Кто ж, по-твоему, им помогает?
-Понятия не имею.
-За год, или сколько ты тут ходишь, разве не удалось выяснить?
-Смешной ты парень! Я тут один, без какой-либо помощи! От Приказа ни одного человека! Как будто им там всё равно.
Я удивился: как-то странно выходит. В голове словно что-то щёлкнуло, или открылась некая "дверка", и мысли побежали стремительным потоком, выстраивая интересную "картину".
-Мне говорили, что в Заозёрье есть некий медовар, — начал я.
-Да, там есть такой. Богдан Лютиков его зовут.
-Он докладывал о "странных людях" в лесу.
-Честно скажу, что Заозёрье не моя парафия... Слушай, если они из Заозёрья, то... Надо Соти Вонючего спросить.
-Это кто? Водяник?
-Да нет! Рыбак из гибберлингов. У него единственного тут лодка есть. Если уж кто оттуда прибывал, то мог вполне лодку у него одолжить.
-И где тут найти этого Соти?
-Он за посёлком водяников живёт.
-Ну что ж, поеду, потолкую с ним. А ты куда спешишь?
-В скит. Запасы пополнить.
-Долго там пробудешь?
-А что?
-Вдруг совет твой понадобится. Али помощь какая.
-Пару деньков точно.
-Ну, давай тогда.
-И тебе удачи.
Матвей махнул рукой и скрылся в лесу. Я вылез на жеребца и не спеша поехал к водяникам.
Не смотря на ранее утро, они уже вовсю копошились у берега. Завидев меня, из своей хижины выбрался Анчута.
-Доброе утро! — поздоровался я.
-Вернулся? Зачем?
-Да пару вопросов хотел ещё прояснить.
-Слушаю тебя, человек.
-Знаете Матвея Шрама?
-О-о! Скрытный человек. Всё время по лесу бродит, на лесовиков смотрит. А разве он не из ваших?
-Из наших, из наших... а где найти Соти Вонючего?
-За болотом у озера. Пойдёшь севернее, там он и обитает.
Я кивнул в знак благодарности и поехал в указанном направлении. Через час, я очутился у небольшого мыса, на краю которого виднелся шалаш. Вглубь озера уходил длинный помост, к которому была привязана небольшая лодка.
Я слез с коня и не спеша и нарочито громко топая подошёл к шалашу, откуда доносился мощный храп.
-Эй, хозяин! — гаркнул я во всю мощь своих лёгких.
Гибберлинг хрюкнул и замолчал. Несколько секунд его босые волосатые лапы разминали маленькие пальцы, а потом и на свет вылезла лохматая голова, на которой торчали клоки нечесаной шерсти со следами недовыдерганных репейников.
-Доброе утро! — снова громко проговорил я.
-Ну ты и шумный, парень, — проворчал гибберлинг, выползая наружу. -Чего тебе в такую рань?
-Ты Сони Вонючий?
-Я Соти. А ещё раз назовёшь меня Вонючим, то клянусь Сарном, набью тебе рожу. Я не вонючий... Я рыбак, и имею дело с рыбой, а она, как известно, сдобой не пахнет.
Оно было и заметно. В округе распространялся характерный рыбий запах.
-Я приношу извинения, если оскорбил.
-Извинения приняты, — махнул лапой гибберлинг и стал натягивать на ноги кожаные сапожки. — Чего тебе от меня надо?
-Меня зовут Бор. Я из Сыскного Приказа. Хотел кое о чём с тобой потолковать.
-Да? — вздохнул гибберлинг и до моего носа донесся такой перегар, что стало понятно, отчего ещё Соти прозвали Вонючим. — Фух, ты! Который час?
Гибберлинг подошёл к воде и нырнул головой по самые уши.
-Ох! Хорошо!.. Говори, я тебя слушаю... Как там тебя зовут?
-Бор из Грёнефьел-фьорда.
-Ого! Это титул, что ли?
-Да какая разница! — я привязал жеребца к ветке. — Как живётся, то?
-Ох, его интересует, как мне живётся! — гибберлинг рассмеялся. — Давай без предисловий. Я не люблю сюсюканий. Говори, не стесняйся.
Меня удивило, что этот гибберлинг жил один. Я, конечно, помнил, что Бернар говорил, что они большей частью рождаются по трое, но ведь бывали и исключения.
Этот гибберлинг мне нравился. Его прямота, откровенная мальчишечья бравада и простота чем-то подкупали.
-Вижу, у тебя лодка имеется, — начал я.
-А то! Я ж рыбак, — оскалился Соти.
-На ту сторону не подбросишь?
-К лесовикам?
-Ага.
-Много вас желающих, что-то.
-В смысле? — как бы удивился я. — Неужто Матвей Шрам уже плавал к ним?
-Кто? Матвей? Он воды боится, как кот. А ты говоришь в лодке плыть!
-А кого ж перевозил?
-Да приходили тут одни. Кто такие не знаю. Денег дали. Медовухи принесли. А я их за это туда-сюда свозил.
-Медовухи?
-Да небось у Богдана медовара достали. Он такую славную медовуху делает! На днях к нему ходил, да рыбу менял... Кое-что осталось. Дать попробовать?
Гибберлинг залез в шалаш и вскоре протянул зеленую приземистую бутылку. Я принял штоф и оглядел его со всех сторон, отмечая характерное клеймо в нижнем правом углу в виде летящей пчелы. На запах содержимое было вроде ничего, даже приятно. Я сделал мощный глоток и чуть не подавился.
-Крепкая зараза! — едва откашлявшись проговорил я.
Гибберлинг снова расхохотался и тоже приложился к бутылке.
-Так он торгует, что ли? — спросил я у Соти.
-Да так... Больше меняет. В основном мёд поставляет в Новоград.
-А те... его друзья, которых ты перевозил...
-Почему друзья? Не, они точно не знакомцы Богдана.
-Чего так решил?
-А чего тут решать? У Богдана и друзей-то нет. Нелюдимый он... Всё сам да сам.
-А что, говорят, невеста у него есть?
-Это кто такая? — гибберлинг даже рот открыл от удивления.
-Зая Корчакова.
-Ха! Вот смех-то! Богдан как был бобылём, так бобылём и помрёт. А с Заей у него чисто деловые отношения: он ей мёд загоняет, а она, говорят, славное пиво из него делает.
-Да, пиво у неё что надо, — улыбнулся я. — Так что: перевезёшь на ту сторону?
-А ты парень, смотрю, рисковый.
-И то верно... А давно ты тех незнакомцев перевозил?
-В последний раз, где-то дней пять назад.
-И что скажешь о них?
Гибберлинг перестал приводить себя в порядок и повернулся ко мне.
-Натворили чего?
-Да кто его знает... Сам понимаешь: с лесовиками дела иметь — это как-то странно.
-А чего тут странного? Там, в Озерном урочище, леса такие, что ого-го! Раньше мы, гибберлинги из корабелов, там лес брали для своих судов.
-А сейчас?
-После того, как Брум их вождём стал всё переменилось.
-Ясно... А чего он так?
-Да кто их, дикарей, поймёт. Есть будешь? — вдруг спросил Соти и не дожидаясь ответа, полез в шалаш.
Через минуту он появился с вяленой рыбой и лепешками. Отказываться я не стал и мы наскоро перекусили. Соти напоследок прополоскал горло медовухой, вытер рукавом рот и пошёл в кусты отлить. Я тем временем стреножил коня. Потом вырубил молодую березку, очистил её от веток и вогнал в землю. Сверху нацепил свой шлем и стал натягивать на лук тетиву.
-Ого! Тебя-то хоть дожидаться на том берегу?
-Коли к вечеру не приду, то возвращайся, и коня можешь потом себе забрать.
Гибберлинг как-то странно посмотрел на меня.
-Как ты говоришь тебя зовут?
-Бор. Бор Головорез.
-Головорез из Дома ди Дазирэ? — усмехнулся Соти. — Так у тебя на акетоне написано.
-Ты по-эльфийски понимаешь?
Гибберлинг не ответил и пошел собирать свои пожитки в лодку.
Солнце уже поднялось и окрасило небо в ярко розовые цвета. Соти старательно грёб, что-то мурлыча себе под нос.
-Ты знаешь, кто впервые отправился в Астрал? — вдруг спросил меня гибберлинг.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
