— Однозначно! — оценил наряд парня Вино, — но я тебе обещал... Лобарт зарыдает от умиления, когда я ему расскажу о твоих подвигах. Ладно, болтать времени нет. Что-нибудь еще?

— Какие новости в последнее время? — тихо спросил Марвин, но Вино напротив, громко расхохотался:

— Ты че, мужик, спятил? Это в городе — новости. А у нас все тот же день, что был вчера. Хотя... я мог бы поклясться, что вон там, на опушке леса я позавчера видел орка. Вот уже две ночи я сплю с одним широко раскрытым глазом.

— Тебе, наверное, показалось, — мягко сказал Марвин.

— Да ну тебя! Если уж орки чудиться начинают, значит я слишком много диких ягод в вино положил. Иди лучше назад и подумай, как тебе переночевать. Так, чтобы и холодно не было, и старушка Хильда ночью тебя не нашла. Мы с ребятами давно в бараке не ночуем, а тихаримся за старой мельницей. Можешь там располагаться.

Марвин смущенно поблагодарил за науку и огородами пробрался к старой мельнице, что стояла неподалеку от основного строения. За ней было оборудовано нечто вроде гвардейского бивака: кострище, настилы из хвойных лапок, искусно спрятанный кальян. На его счастье, Хильда не выглядывала из дома, очевидно, боясь Лобарта. Ближе к вечеру, когда с гор потянуло сыростью, а на небе стали зажигаться первые звезды, с поля вернулись трое батраков с Вино во главе. Они тут же принялись тянуть соломинки, выбирая жертву — того, кому пришлось отправиться на кухню за ужином. Предложили соломинку и Марвину, но тот сослался на небольшое недомогание.

— Спасибо, с меня хватило завтрака и обеда!

Работники весело засмеялись, а затем тот из них, кто вытащил самую короткую соломинку обреченно поплелся к господскому дому.

— Намочи штаны водой! — посоветовал ему вслед Марвин, — пусть она решит, что ты малость обоссался. Ей станет гадко, и ты уйдешь невредимым.

Работник послушался доброго совета и намочил штаны. Вопреки обыкновению, его пришлось ждать почти час. Он появился, с ненавистью глядя на Марвина, и бросил наземь четыре котелка с рагу.

— Жрите! Что касается меня, то я сегодня хочу сдохнуть.

Вино, к тому времени опустошивший цельную бутыль с емким названием "поросенок", бросился с расспросами. Рыдая, работник рассказал, что подвергся насилию в самой извращенной форме.

— Противоестественно это все! — сказал он, удобно располагаясь в своем гнездышке. Взял котелок с рагу и медленно начал есть, тщательно пережевывая кусочки баранины.

Плотно пожрав, все заговорили о войне. О бабах на сытый желудок толковать было неохота, да и Вино резко пресек разговор в завязке.

— Не к ночи! — выговорил он Марвину, — парни за день навкалывались — дай бог, отдохнуть за ночь. Если тебе так нужны острые ощущения, то сходи — переночуй в бараке.

Но Марвин решил не искушать судьбу и задремал у костра. Снились ему в эту ночь толпы голодных женщин, и у каждой было искаженное страстью лицо Хильды. Под утро, когда он познал сладость греха со многими из них, за ним принялись гоняться стада разъяренных Лобартов, а он скрывался от них в пещере. Вскоре его поймали и понесли на костер. Пережив собственную мучительную смерть, он внезапно заснул крепким сном, безо всяких сновидений.

Разбудил Марвина любопытный баран по имени Лютый. Он склонил свою глупую мордашку и жевал кожаный воротник марвиновской "водолазки".

— Пшел вон! — осерчал наш герой, — пока мне шашлычку не восхотелось.

Пнув наглого барана носком сапога в крестцовый отдел, парень встал, сходил по нужде в кусты и ополоснул лицо дождевой водой из стоявшей неподалеку бадьи. Пора было идти на разборки к Лобарту. Тот уже давно встал и оглядывал окрестности своих владений, гордо упираясь ногами в пригорок.

— Доброе утро! — поздоровался Марвин.

— Бывали и получше! — буркнул Лобарт, — за расчетом пришел? Я тут подумал, и решил, что могу тебе заплатить... а могу и не заплатить. А могу выдать одежку рангом повыше той, что на тебе сейчас надета. Где ты только подобрал эти лохмотья, ума не приложу! И учти, что за день работы нельзя окупить целиком весь комплект одежды... придется доплатить, понял?

— Не бери меня на "понял", понял? Сколько стоит крестьянская одёжка?

Хозяин крепко задумался.

— Ну... ты работал для меня в поле — это раз. Хильда говорит, что ты ей помогал... это — два. Вино говорит, что ты был очень полезен в поле. Странно это все!

— Что странного, мсью Лобарт?

— Обычно Вино не очень ладит с поденными работниками. Все стремится воткнуть им вилы в спину... шутка! Ладно! Это — три. Ну, и Малет мне рассказал, что ты избавил нас от бандитов. Это — четвертое, и самое замечательное. К тому же, ты сочувствуешь нашей нелегкой доле. Короче говоря, парень, тридцать монет. Это — самые дешевые шмотки из тех, что продавались в этих краях.

— Нихрена себе, дешевые! — проворчал парень, но послушно отсчитал тридцать монет, — я день корячился на тебя!

— Одежду возьмешь в доме, в сундуке. Спросишь Хильду, — продолжал Лобарт, профессионально не замечая стенаний наемной рабочей силы, — и боже тебя упаси взять что-то еще! В своем доме я даже всех мышей в лицо знаю!

Оставив самодовольного Лобарта грезить о преумножении собственных богатств, Марвин отправился искать вожделенный сундук. К Хильде, понятное дело, он обращаться не стал, а сундук обнаружился в хозяйской спальне. Причина Хильды стала ясна тут же, как он переступил порог опочивальни: там стояли порознь две кровати — стареющий Лобарт уже не мог себе позволить молодую жену. В сундуке помимо чистого, хотя и не нового костюма, обнаружилось яблоко и приличный кусок сыра. Марвин сунул их в рюкзак, ни секунды не колеблясь, а затем тенью выскользнул через парадный выход и на прощанье все же заглянул в барак.

Чего там только не было. Но самым приятным для нашего героя оказалось то, что в полумраке помещения он обнаружил два схрона — два кожаных кошелька разной степени плотности. Не мешкая, они присоединились к богатству парня.

Все. Здесь его миссия завершена. Можно отправляться в Хоринис, благо пропуском для этого может служить и крестьянская одежда, и документы почтенного Кантора, и полтора десятка лекарственных трав для алхимика Константино. Переодевшись в крестьянские шмотки, Марвин вышел из барака совершенно другим человеком.

— Неплохо! — оценил его прикид Лобарт, — особенно, если убрать из твоих глаз эту первородную наглость, то спьяну можно принять и за крестьянина. Ну что, сынок, в путь?

— Спасибо, папаша, за хлеб-соль! — поклонился парень землевладельцу, — но пора и честь знать.

— Зайди к Хильде — пусть накормит тебя завтраком, — предложил хлебосольный хозяин.

— Благодарю покорно! — заторопился Марвин, — что-то после вчерашнего и жрать неохота. Пока, отец!

— Надо же, — проворчал ему вслед Лобарт, — клад, а не работник!

Из имения Лобарта в город вела отдельная тропинка, проложенная среди колосящихся полей. Марвин приветливо помахал стоящему задницей вверх Вино, попрощался с остальными батраками и сошел по небольшой каменной лестнице вниз с возвышенности, на которой располагались угодья. Но судьбою было предначертано, чтобы он еще раз остановился. В кустах перед городскими воротами прятался субъект совершенно фантастического вида: расшитый алым бархатом плащ, роскошная перевязь с висящей на ней кривой саблей, мягкие кожаные сапоги. Один глаз незнакомца прикрывала черная повязка, а голову украшала черная треуголка.

— Эй, паренек! — прошептал незнакомец из кустов, — не соблаговолишь ли ты подойти к старине Грегу? У него есть несколько вопросов!

Марвин удивился, но подошел.

— Добрый день, странник! — приветливо поздоровался он, — какими судьбами?

— Я путешественник! Известный! — ляпнул Грег, — но в ваших краях впервые. Сдается мне, что ваш прелестный город находится на особом положении, и такого парня как я туда попросту не пустят.

— Так в чем проблема, дядя! — Марвин откровенно любовался роскошными шмотками незнакомца, — с вашим кошельком войти можно даже в монастырь.

— Увы!— прокряхтел Грег, — мой кошелек после длительного путешествия почти опустел. Может, у тебя есть идейка насчет того, как бы мне проникнуть в город?

— Запросто, — ответил Марвин, — ты можешь нарвать лекарственных растений и пройти к местному алхимику...

— Сынок! — ласково прошамкал мужчина, — что ты ездишь по ушам старому пир... путешественнику! Разве я похож на сборщика травок?

Марвин отрицательно покачал головой.

— Вот видишь! Придумай что-нибудь, пожалуйста. Я бы тебе заплатил...

— Ладно! — вздохнул Марвин, — все равно — это не мой размер. Одевай мои шмотки, войдешь в город под видом крестьянина...

— Отлично! — обрадовался Грег, — тупые стражники не сообразят, что к чему! Вот тебе пятьдесят монет за эту одежку!

— Что? — выпрямился парень, — да я сам купил их за восемьдесят!

Грех хитро посмотрел на него.

— Сдается мне, молодой человек, что ты не такой простак, каким кажешься. У меня нюх на таких молодцев. Я как увижу подобного красавца, сразу приказываю ребятам вешать его на нок-рее... ладно, не бери в голову. Пятьдесят монет — это все-таки пятьдесят монет. Ведь мы, странники должны помогать друг другу. Я уверен, что ты проникнешь в город без труда.

Уровень 4

Провинциал в городе.

Шестнадцатого июня одна тысяча триста двенадцатого года по летоисчислению Миртаны у южных ворот портового года Хоринис в двенадцать часов дня возникло нездоровое оживление. Сперва в город вошел одноглазый мужчина в крестьянской одежде, но столь свирепым был его лик, что стоящим на воротах стражникам даже не пришло в голову спрашивать пропуск. Одноглазый гордо выпятил нижнюю челюсть и прошествовал мимо паладина Лотара, как будто тот никогда и не стоял в своих магических доспехах, а просто валялся в грязной луже.

— Э-э, позвольте! — вырвалось у Лотара, но одноглазый весело блеснул белыми зубами:

— Никаких проблем, командир! Можешь спросить у своих рексов: я — чист!

— Проходите! — сказал обычно надменный Лотар, чувствуя себя очень глупо.

Посмотрев вслед странному мужчине и увидев, что он направился в сторону Храмовой Площади, Лотар показал стражникам кулак. Так как эта часть тела была у него не самой маленькой в городе, да еще и обтянута парадной кольчужной перчаткой, стражникам пришлось нервно сглотнуть слюну.

— Черт бы подрал всех этих паладинов и Лотара в первую очередь! — тихонько сказал один другому, — смотрит так, будто мы невесть что натворили! Ну, сказал этот одноглазый — к кузнецу ему надо! Значит, к кузнецу!

— Пошел то он точно не к кузнецу! — шепнул второй, — ведь ни одного кузнеца в той стороне нет.

— Нет, есть! — возразил первый, — вдруг, он направился к Мортису?

— Сегодня что, день юмора? Кто его пустит к Мортису? В кабак мужик пошел — у него жажда в глазах... в глазу читалась. Бьюсь об заклад, парень, что он сидит у Карагона и тянет его "Темного паладина". Такой то жарой!

— Гля! Явление!

Первый стражник перебил своего товарища, указывая на дорогу, по которой в метрах пятидесяти шел худощавый парень с большой охапкой травы в руках.

— Не иначе, у Лариуса понос! — захохотал второй стражник, а первый сурово спросил:

— Ну! И куда это мы крадемся?

Марвин сделал честные глаза и едва не наступил стражнику на мозоль. Тот послушно убрал ногу, но руку положил на гарду меча.

— К Константино иду! — произнес наш герой, — травы несу. Не видно, разве?

Стражникам было все отлично видно. Но недавно их оттянул одним только взглядом Лотар — парням хотелось сатисфакции. К тому же, Марвин не обладал зловещим видом Грега.

— А откуда видно, что ты не грабитель?

— А у меня и документ есть! — честно сказал наш герой, — показать?

— Дай-ка взглянуть?Сам рисовал?

— Угомонись! — сказал второй стражник, — ты ведь читать не умеешь. Парень, пойми, ничего личного... но нам здесь не нужны бродяги, у которых нет денег даже на то, чтобы заплатить за приличный обед. Понимаешь?

Марвин кивнул.

— На, подержи! — сунул он пучок травы в руки одного из стражников, — сотни монет вам хватит, чтобы больше не задавали мне своих дурацких вопросов?

С этими словами он протянул туго набитый кошелек второму. Тот от неожиданности икнул, но руки свое дело знали. Схватив мошну, они уверенным движением переправили ее за пояс.

— Вот теперь — порядок! — довольно произнес взяточник.

— Тогда бывайте здоровы!

Марвин кивнул стражникам и уверенно вошел в ворота.

— Эй, мужик! — окликнул его первый, — а как же травы?

— Отнеси своей бабе! — разрешил Марвин, — пусть приготовит тебе целебный отвар от камней в мочевом пузыре. Пока, служивые!

— Стоять! — раздался над Малой Торговой Площадью собачий лай Лотара.

Марвин тупо застыл, разглядывая бородавку на носу паладина.

— Гюльчетай, закрой личико! — попросил он, — или хотя бы, дяденька, защелкните забрало. Мое чуткое сердце не выносит такого издевательства!

— Хватит болтать! — рявкнул Лотар, — откуда, куда, зачем?

Марвин оглянулся на пройденную стражу. Стражники застыли молчаливыми изваяниями, и ветер уже доносил от них амбре предвестника медвежьей болезни — аромат подгнивших бананов. От них помощи не дождешься — смотри, как бы не утопили. Что ж, придется выплывать самому!

— Не местный я, — начал он,— принес вашему самому главному паладину сообщение из Миненталя.

— Ты — от Гаронда? — не поверил Лотар.

— Я сам по себе! — топнул ногой Марвин. Осторожно. Чтобы не разозлить этого холерика.

Лотар задумчиво повращал бородавкой.

— Мне все это не нравится! — сообщил он, — кто тебя послал?

Марвин понял, что попал. С мозгами у этого атлета настолько туго, что ему приказали не снимать шлема. Чтобы сохранилась первоначальная конфигурация. Однако он попытался честно объяснить:

— Меня послал гражданский долг. Долг каждого честного человека — предупредить о грозящей опасности. Я шел по Миненталю и никого не трогал. И вдруг — драконы! Они налетели на замок и сожгли половину его. Много людей погибло...

— Хватит! Я все понял! Тебя никто не посылал! — все громче рявкал Лотар, так, что на последнюю фразу ему элементарно не хватило воздуха, — ты один из этих мерзавцев, что были брошены за Барьер!

Марвин потерял терпение.

— Заткнись, паладин! Твоя глупость безмерна! — заорал он еще громче Лотара, — ты имеешь представление о секретной службе? О тайном сыске и разведработе? Ну-ка, мигом проведи меня к вашему лорду Хагену!