Резкие движения.

Жадно доев персик и уронив косточку я принялся разглядывать продырявленный и запачканный кровью, рукав джинсовки. Стащив куртку и вывернув руку я скосил глаза на левое плечо. На светлой коже наливался синяк. В центре краснела глубокая красная царапина.

Девка повела глазами.

-Перекись, стрептоцид, марля, пластырь, — похоже привычно, перечислила она.

-Доктор?

-Медсестра.

-Пошли, сестра.

-Куда.

-Искать аптечку.

Спасенная дико посмотрела на меня и проглотив невысказанные вопросы, встала. Кажется и она увидела много нового за сегодня.

14.45.

Запах жаренного встретил метров за сорок. Жаренного, в смысле — мяса.

Шашлык?

Почти. У подъезда, вытащив из глубин отеля передвижной газовый гриль, ополчение жарило реквизированные кебабы. Смех, подколки, пиво.

Внезапная картинка исчезнувшей мирной жизни подкосила незнакомку. Увидев хоть и вооруженных, но таких привычных, буднично жарящих мясо, туристов, девчонка всхлипнула.

-Наши, — вырвалось у нее. Сев на бордюр она разревелась.

Недоуменные взгляды ярославских, собравшихся у мангала, бегали с ревевшей девчонки на мою ободранную физиономию — ушел один, вернулся с рыдающей бабой.

-Что вылупились? — , я устал, но опять начал заводиться. Взгляды из удивленных стали укоризненными. Вздохнув, я выразительно щелкнул себя по горлу и кивнул на плачущую. Игорь сообразил первым. Секунд через двадцать, в медсестру, почти насильно вливали стакан чего-то крепкого. Та, роняя слезы и стуча зубами пила содержимое мелкими глотками.

На шум вышел Саныч. За ним — Терминатор и бух. Ну вот, почти вся команда в сборе.

Мне поднесли чуток обгорелый кебаб и банку пива. И даже проявили выдержку, дав полминуты на дожевать котлету.

-Рассказывай, — наконец не выдержал Саныч.

-Погоди. — облизывая лоснившиеся губы и вытерев руки об штаны, я обернулся к медсестре и взглядом оценил ее состояние. Ей было далеко до нормы — всхлипывая и держа в руках кебаб и стакан, она мяла одно и роняла сопли во второе.

-Саныч, как успокоится, отведи ее внутрь.

Я шагнул к дверям. Не тут то было. Девчонка подскочила, увидев что единственный знакомый уходит.

-Т-ты куда?!

-В гостиницу.

-Я с-с т-тобой.

-Пошли.

В холле, усадив даму на свободный диван, я прогулялся к стойке и найдя аптечку, вернулся, положив добычу рядом с ней.

-Займись делом. Если не забыл — стрептоцид, перекись и бинт. Найди и приготовь.

Так, даму озадачил. Теперь можно заняться докладом соратникам.

Рассказ не был длинным. Не люблю длинные изложения — избыток слов размывает суть. А суть была одна — зенитка. Впрочем, мужики понимали это не хуже. А поняв — не спешили высказываться, выжидательно поглядывая на единственного полувоенного, что с мрачной рожей разглядывал исчерканную карту.

-Короче говоря, у нас две проблемы, — наконец открыл рот Терминатор, — Добраться до порта и погрузиться на судно. Всей толпой с бабами и детьми в порт не просочиться. Придется подгонять судно и грузиться с пляжа.... А с зениткой нам не уплыть.

Повисла тяжелая пауза. Невысказанная мысль была проста — предстояло близкое знакомство с нервным зенитчиком.

15.10.

Оставив компаньерос напрягаться я встал, решив заняться царапиной. Медсестра уже спала, свернувшись на диване, оставив рядом упаковку бинта и три пузырька. Подойдя, я забрал медикаменты и усевшись за свободный стол снял куртку, принимаясь за изучение этикеток. Терминатор, покинув начавшую говорильню подсел ко мне и отобрав склянки, принялся колдовать над плечом. Омыв, засыпав и заклеив он сложил в кучку остатки упаковки и пузырьки.

-Спасибо, — поблагодарил я.

Вохровец молча кивнул, вопросительно глядя на меня.

Это что, такая метода допроса?

Минуты две мы молча играли в гляделки. Первым надоело ему.

-У тебя мысли есть?

-О чем?

-О том самом, на холме...

-Это ты у нас профи.

-С этой точки зрения — задача нерешаемая. По уставу, атака полевого укрепления с тяжелым вооружением проводится с привлечением поддержки — артиллерии или авиации.

В его взгляде читалась безнадега, чуть приоткрывшаяся сейчас. Оказывается, у Терминатора тоже были нервы. Или...?

-У тебя в отеле родня есть?

Он кивнул. Понятно.

Я слишком вымотался сейчас, чтоб родить чудо, в чем честно сознался.

-Саш, замудохался я. Часок посплю, голова в порядок придет, тогда и покумекаю. Тут во сколько темнеет?

-В начале десятого.

Часы показывали начало четвертого. Время есть.

-Тогда пойду прилягу. Проснусь — договорим.

-Лады. Ты к себе?

-Ага.

Махнув ему, я поднялся и пройдя мимо спящей сестры побрел в номер. Воткнув мобильник на подзарядку и выставив будильник я не раздеваясь рухнул в койку.

Глава 11.

Вторник. День, 17.20.

Пиликанье побудки. Вслепую дотянувшись до назойливого гаджета я восстановил тишину. Черт — нет. Рядом посапывали.

Кто здесь?

Назойливая медсестра. Для красивой бабы такая настойчивость подозрительна. Хотя.. я все еще мыслил мирными категориями..., точнее — все еще не проснулся. Просто девчонка уже перешла на древний, как мир алгоритм — держаться доминантного самца до окончания форс-мажора. Любой ценой. Сунувшись в мою кровать мне просто продемонстрировали предельный ценник.

Вероятно.

Может уже заплатили?

Я вопросительно осмотрел открывшую глаза и улыбнувшуюся мне, даму. Одета. Я провел рукой по своим джинсам, потрогав застегнутый зиппер.

Фу, неоплачено.

И слава богу — достаточно текущих обязательств.

Девчонка еще раз поощрительно улыбнулась, заставив меня почти в испуге вскочить с кровати. Встав я ощутил, что мокр как мышь. Кондей вырубили! Выкинув сестру в кровати из головы и на пробу щелкнув выключателем, я убедился — света нет. Меня посетило смутное дежа вю, усилившееся в темной ванной. Собственное журчание освежило память, улыбнув — все повторяется.

Открученный на ощупь кран выдал слабую струйку. Я крикнул в комнату, пытаясь казаться гостеприимным.

-Вода пока есть. Хочешь умыться?

-Иду!

Подсветив даме зажигалкой и чудом увернувшись от плотного контакта на пороге, я вышел. Помывка оказалась рекордно короткой — сестра чертыхнулась приятным контральто и открыла дверь.

-Вода кончилась, — кротко сообщила она.

Кажется во дворе был бассейн. Я тоже не прочь ополоснуться. Сунувшись в темную ванну и взяв полотенца, я любезно спросил.

-Пойдешь в бассейн?

Пошла. На бортике я разглядел разоблачившееся до трусиков, безупречно сложенное сокровище, норовившее упасть на мою шею.

О черт! Она была прекрасна!

Яйца свело.

Девка победно улыбнулась, сразу превратившись из сжавшейся, испуганной мышки в ослепительно красивую и абсолютно уверенную в себе, принцессу.

Я — мудак. И похоже, был капитально неправ — следовало брать пока предлагали. Краем глаза заметив вылупившегося на красотку селянина, по такому поводу высунувшегося из окопа, я, скрывая вздыбленное естество под насмешливым взглядом сестры упал в теплую воду.

Выкупавшись и от греха подальше спровадив с глаз долой освежившуюся даму, я еще разок выматерил себя после чего, наконец, приступил к выполнению обещания, данного Терминатору — поразмыслить насчет поста.

И как же нам быть? Лобовая атака туристическим батальоном в каппелевском стиле?

Сойдет. Как полноценная замена эвакуации. В этом случае она просто не понадобится.

Поиграть в диверсантов, подкравшись к посту и обстреляв зушку из пары-тройки автоматов? Я вспомнил кондовый затвор родимой Д-30 — литой металлический параллепипед размером в пару кирпичей. Зенитка конечно не гаубица, но парой пуль ее не проймешь.

Разве — из из пулемета Терминатора. И желательно — в упор.

А это мысль. Его дура с легкость рвала автомобильные движки пополам и вполне в состоянии изувечить зенитку.

И как организовать пресловутый упор? Подъехать на пикапе?

Он — не танк, которому, что носорогу — по хрену, кто его слышит или видит.

Так что снимать пулемет и тихо тащить через кустарник?

Следопытов нет — подсказал ехидный голос в голове.

Отвлечь бы супостатов...

Обтерев влажную руку о штаны, я задумчиво выудил сигарету из пачки. В легких перемешивался табачный дым и чистейший морской воздух. Химическая реакция дошла до булькающего от натуги котелка и выдала первый результат — переговоры. С арабами.

Имелся посланец. И мотив, в виде общественной свиньи-копилки. Не остановившись на первом варианте, подсознание выдало второй — ложная атака. Каппеля оставим — у арабов есть свой Петька в арафатке, при дырчатом стволе.

Взорвать бы что...

Я мысленно перебрал все взрывающееся. В распоряжении имелся бензин и газовый баллон для гриля. Интересно, а газ там еще есть? Надо бы проверить.

Прикопав бычок на газоне, я отправился к центральному входу.

Баллон, как и сам гриль, по-прежнему торчали там где их бросили туристы, падкие до жаренной халявы. Повернув вентиль я щелкнул зажигалкой. По горелке пробежали синие кудряшки. Через полминуты она продолжала выдавать ровное пламя.

Мои манипуляции с мутантом гриля и газовой плиты не прошли незамеченными. На пороге возник бух, а за ним механик-водитель пикапа. Прикрывая вентиль, я хмуро покосился на обоих, принимаясь расхаживать вдоль фасада, додумывая мысль.

Газ есть.

Хорошо, а где нам взорвать эту прелесть? Желательно, что бы весь пост минуту-другую дружно пялился на шоу?

Добавить к баллону канистру с бензином?

Думается, это займет арабских лоботрясов на полминуты.

Не пойдет.

Я заглянул в кузов пикапа и обнаружил целых две канистры. С полминуты я разглядывал пулемет, прикидывая, сколько человек смогут упереть эту дуру. Выходило не меньше пятерых, если брать станину и патроны.

Оставив пикап в покое я продолжил прогулку и раздумья.

Зрелище расхаживающего перед входом, озабоченного меня, вытянуло на улицу остальную банду. Демонстративно не обращая внимания на любопытные рожи, я еще раз дошел до угла здания и пошел назад. Остановившись перед толпой, состоящей из четырех братьев-алкоголиков, Терминатора, Саныча, буха и механика, я осведомился.

-Имеется идейка... Добровольцы есть?

18.20.

Подозреваю, процессия смахивала на банду Махно на пути в Малиновку — по дороге катили пять тачек под космато-белыми флагами из драных простынь.

Отморозок, то бишь — я, восседал за рулем головной машины, изображая главаря. Единственным пассажиром был помятый, безучастный Сирхаб.

В оставшихся разместилась массовка, изображающая эскорт, по большей части состоящая из мирных отцов семейств и юных граждан достигших призывного возраста. Мобилизованные сидели без особой охоты, но... Спорить с вооруженными соплеменниками?

Подъехав к груде железа накрошенного с утра, кавалькада остановилась.

Я нажал на клаксон и высунув ствол в окно дал короткую, приветственную очередь. В салон со звоном посыпались гильзы. Я заматерился, сгребая с яиц горячие цилиндры и пропустил момент выхода на дорогу вооруженных фигур со стороны поста. Для меня это выглядело будто эти трое выросли прямо из асфальта. Я дернулся и матернулся вторично. Нервы шалили.

Безучастный сосед, утеряв безучастность покосился на меня. Зло зыркнув в ответ и сверкнув дальним светом его соплеменникам, я высунул в окно ножку стула с привязанной тряпкой. Помахал. Она из фигур подняла едва различимый, на таком расстоянии автомат и я расслышал хлопок. Будем считать — это означает 'да'.

Гуднув, моя машина тронулась, оставляя эскорт позади.

Объехав по обочине пахучий железный лом мы неторопливо продолжили путь, катясь со скоростью утомленного жарой, ишака. Дорога плавно забирала вправо, упираясь в заставу, медленно вползающую в поле зрения. Показалась полоска бетонного заграждения, затем зушка, разглядывающая нас парой черных зрачков. Метров через тридцать темным прыщом нарисовалось пулеметное гнездо.

Придерживая тонкий обод руля и держась левой обочины я смотрел на прибавлявшиеся над светлым бетоном, темные точки голов. Покосившись на пассажира я незаметно распустил узел, затянутый на ручке моей двери. Шорох опустившегося на землю тяжелого предмета был почти неразличим в шуршании шин и тихом урчании двигателя. Сирхаб не среагировал. Уф!

Не доехав до арабов метров триста мы остановились. Дверь пассажира открылась, выпуская на дорогу хмурого Сирхаба. Держа на головой белую тряпку он прихрамывая зашагал к соплеменникам. Я принялся медленно сдавать назад. Машина, сопровождаемая пристальным взглядом зенитного автомата откатилась метров на сто, остановившись ровно посередине между арабами и нашими. Я открыл дверь. Теперь ждать.

Глава 12.

Вторник. Вечер, 18.30.

Сидя за рулем я проводил взглядом удалявшуюся фигуру. Мандраж почти прошел — серый сверток уже лежал на обочине, Сирхаб еще шел. Осталось дождаться реакции его начальства на кучу наличности, за которую дали подержаться пленному. Думаю, на разговор они пойдут. Тогда и придут проблемы.

Дать подержаться, было идеей позаимствованной в маркетинге — задействовать максимальное количество каналов восприятия. Сказали, показали.... И на целых десять секунд сунули в руки четверть ляма... Увесистая пачка окончательно вышибла Сирхабу мозги. .... Чувствую, он будет чертовски убедителен...

Покосившись на обмотанную тряпьем комбинацию газового баллона и канистры и в очередной раз подумав какой изощренной сукой стал, я принялся за окрестности. Особо рассматривать было нечего — серая дуга асфальта перед капотом, склоняясь вправо скрывалась за холмом с пулеметным гнездом. Слева — кювет, за ним — ряд деревьев смахивающих на двадцатиметровые свечки. Справа — поросший клочковатой травкой пустырь. Голый, как коленка младенца. Дальше тянулись какие-то посадки.

Незаметно вечерело. Солнце еще ощутимо палило, зависнув над неровной пилой гор. Подкрадывающийся вечер ощущался нежно-розоватым отливом лучей, сменивших слепящую белизну полудня.

Поерзав на сиденье и спрятав под приборную доску прожаренную солнцем коленку я без особого интереса покосился на зеркало заднего вида — ничего нового — крохотные машинки, куча лома, десяток фигур. С гораздо большим вниманием я изучил кювет — на него возлагались большие надежды — пережить ближайшие десять минут. Продолговатая пыльная яма глубиной сантиметров тридцать-сорок особых надежд не внушала — если я правильно помнил свои размеры, расстояние от задницы до поверхности будет сантиметров двадцать. Предпочел бы более солидные цифры. Внимательно смерив взглядом и прикинув путь в нее, я откинулся на продавленном сиденье нетерпеливо барабаня пальцами по горячей баранке.

Сирхаб добрался до своих. Не разобрал — его били или приветствовали? По крайней мере облепили, как мухи. По подмышкам потекли холодные струйки. Скоро. Это будет скоро.

Я молча смотрел на арабскую тусовку, время от времени переводя глаза то на зенитку, то на лежащий на обочине тряпичный сверток. За загривку бегали крупные мурашки. Не знаю, от чего продирало больше.