Талисман на счастье

Сгусток чистой энергии, без придания какой-либо формы и цели, отправляется в ненавистного в этот момент родителя. Отец всегда был недоволен моими успехами на занятиях: все мои изобретения признавались банальными и не имеющими практического применения, мне запрещались эксперименты с уже готовыми проектами, это скучно — вот, что я слышала на все свои предложения и никогда не спорила, принимая его мнение, как единственно верное.

Вот только если я такая бестолковая дочь, почему ты упал сейчас папа? Где все твои хваленые щиты, скажи мне?! Чистая энергия не причиняет вреда, но от ее переизбытка, организм просто выключается, как артефакт при перегрузке. И это одно из открытий на стыке боевой магии и целительства, сделанное мной в студенческие годы и сразу же отмеченное, как неперспективное.

Словно во сне подхожу к упавшему телу, ноги не слушаются, но проклятое чувство ответственности толкает меня вперед. Через силу заставляю себя проверить состояние отца. Как и ожидалось, никакого вреда здоровью я ему не нанесла, да я и не собиралась, как бы плохо ко мне не относились, но причинить боль своей семье, выше моих сил. Уже собравшись уходить, я замешкалась, ослепленная отблеском плетеной цепочки на шее отца. Странно, он никогда не носил ничего на шее, если только это не мое голубое счастье. Рука сама потянулась к цепочке, но была вынуждена остановиться, попав в крепкий захват.

— Нэсси, нельзя трогать чужие артефакты, если не хочешь лишиться нескольких пальчиков на своей прекрасной ручке, — тоном строгого учителя, отчитал меня за беспечность Маркус.

— Марк, кажется это она!

— Кто?

— Цепочка! На ней висел мой талисман, пропавший при похищении, именно она служила маяком для родителей, когда они шли по следам преступников.

— Вот как. Если на ней сейчас висит твоя подвеска, то можешь считать, что она сама к тебе вернулась, талисманы не любят надолго покидать своих владельцев. — Сказал Маркус, сорвав злополучное украшение с шеи отца: с него, словно слеза со щеки, скаталась мне в руки голубая капля.

— Знаешь, я хотела отказаться от всего, что могло бы мне напомнить о доме, но свой талисман оставить здесь не могу. Если бы его не сперли тогда в лесу, все сложилось бы совсем по-другому, и мы бы с тобой тем утром не встретились.

— Будем считать, что нам с тобой повезло, — целуя меня в висок, произнес супруг. — Как прошел разговор с матерью? Ты выскочила из дома, белее своих зомби.

— С матерью? А нет у меня больше матери, — вертя в руках голубую каплю, тихо ответила я. — Марк, забери меня, давай уедем, вот прямо сейчас, куда угодно!

— Есть у меня один дом, вот только старый очень, ремонт уже нужен, да и до города добираться не близко, — с сомнением стал перечислять все недостатки жилища супруг и как-то наигранно бодро закончил — А еще он живой, но тебя же не пугают такие мелочи?

Живые дома редкость, своенравные духи очень трепетно охраняют свои жилища от посторонних, зачастую от их гнева перепадает и самим нерадивым хозяевам — одним словом не самый лучший вариант для спокойной жизни, но в этот момент я была готова согласиться на что угодно, лишь бы как можно скорее покинуть родные пенаты.

— Согласна!

— Собирай тогда вещи, сейчас доберемся до города, а там телепортом в Фрилиф — к вечеру уже будем дома.

— Ничего мне не нужно!

— Оторву, тоже родителям оставить решила? — насмешливо уточнил супруг. — А Вайесс? Она еще не вернулась, дождаться ее не хочешь?

— Нет, не хочу здесь больше задерживаться ни на минуту. Тору сейчас позову, из вещей собирать мне нечего, а Вайесс отправим вестника с новым адресом, места то у нас на всех хватит? А то я что-то размечталась.

— О, поверь, в этом доме места всем хватит, — с загадочной улыбкой произнес Марк и подал мне руку, помогая подняться на ноги. — Идем?

— Тора!

Огромное, перемазанное в земле чудовище появилось буквально из ниоткуда. Как хорошо, что в моей жизни есть такие постоянные существа, как эта собака.

Глава 5

Строить отношения — то же самое, что строить дом. Никогда не жалей на это строительство самых крепких кирпичиков: понимания, доверия, уважения... и умения готовить.

Олег Рой

— Ты уверен, что нам точно сюда?

— Когда я был здесь последний раз, все выглядело несколько иначе, но это точно нужный нам дом.

Дом, о котором мы уже около часа спорим, держась на почтительно расстоянии от его ворот, мог поразить своими размерами и внешним видом фантазию даже самого привередливого зрителя.

За высоким железным забором, увенчанным множеством острых пик, располагался когда-то поистине величественный трех этажный особняк, но не сейчас.

В последних лучах заходящего солнца, территория и само постаревшее здание выглядели устрашающе, даже мне, не раз проводившей ночи на кладбище, стало жутко.

Возникло ощущение, что вся жизнь полностью покинула это место: само здание почернело и полностью заросло плющом, окна и двери заколочены, лишь в маленьком окошке на чердаке отражается кровавый закат, деревья во дворе стоят совершенно высохшие, а землю, черным ковром, укрывает не сгнившая прошлогодняя трава.

Да, это не отчий дом, где круглый год, под неусыпным маминым контролем, на лужайке зеленеет свежая травка, а дом радует своей чистотой и гостеприимностью.

— Идем? — неуверенно спросил меня Марк, видимо, сам сомневаясь в правильности принятого наспех решения.

Идти, откровенно говоря, совсем не хочется, но как об этом сообщить супругу не задев его гордость, я не представляю.

Сделать выбор нам помогла Оторва, всей своей тушей навалившаяся на кованые ворота. Толи от старости, толи от внушительного веса моей крошки, створки слетели с петель и с оглушительным грохотом упали на землю.

— Напомни мне, заняться ее воспитанием, иначе такими темпами, от нашего нового дома вскоре останутся только руины, — попросил супруг, критически оценивая размер нанесенного ущерба.

— Ах ты, противный мальчишка! Вернулся, значит, да еще и девку с собой приволок, и не стыдно тебе? А? — эхом донесся от крыльца голос духа-хранителя. — Ну что ж, проходи, не могу запретить хозяину, только даже не надейся на теплый прием. Бросили старика одного, так теперь сами справляйтесь со всеми проблемами, ироды.

— Похоже нам здесь не рады.

Желание сбежать постепенно сошло на нет, сменившись необъяснимым чувством стыда. Моя совесть меня всю жизнь загрызть будет, если мы бросим сейчас этого старика, в том же плачевном состоянии, в коем застали сейчас.

— Все могло быть намного хуже, видимо он действительно сильно устал от долгого одиночества.

— А как зовут хранителя?

— Не знаю. — Пожал плечами Марк.

— Как это?

— По-моему, мой отец никогда не звал его по имени. Я получил это имение в подарок на свое совершеннолетие, и как ты понимаешь, бывал здесь нечасто.

— Меня зовут Дарэль, глупый мальчишка. — На грани слышимости донес до нас ветер старческий голос. — Оставайтесь, я подготовлю вам комнату, девахе своей спасибо скажи.

— Это не деваха, — зажигая в руке огненный шар, прорычал Маркус. — Ее зовут Ванэсса и она моя жена, если не хочешь, чтобы я тебя окончательно спалил, советую не забывать об этом.

— Ух, как разошелся то, видать и впрямь остепенить решил, коль о ней так печешься, — хрипло рассмеялся хранитель дома. — Не бойся, глупый мальчишка, не обижу ее.

Передернув плечами от подобного обращения, Марк потащил меня в дом. На удивление, дверь открылась легко: все прибитые сверху доски оказались лишь своеобразным декором.

За не имением кошки, первой исследовать особняк изнутри пришлось Торе, я, конечно, верю, что нас не ждет ничего ужасного, но элементарную проверку еще никто не отменял.

Однако сюрпризы на этом не закончились: за внешним, откровенно пугающим внешним видом, скрывался прекрасно выдержанный в классическом стиле интерьер. Из небольшой, но удобно обставленной прихожей отлично просматривается широкая резная лестница, ведущая на второй этаж, а в свете витиеватых светильников, несмотря на многолетнюю пыль, можно различить спокойные благородные тона, в которых выдержана вся мебель, находящаяся в помещении.

— Как тебе?

— Великолепно, мне все очень нравиться, пыльно немного, но это мелочи, мы все быстро приведем в порядок.

— Т-с-с, не спеши. Все бытовые вопросы, мы с тобой будем решать завтра, сейчас неплохо было бы перекусить.

— И где здесь кухня? Веди! — Обрадовавшись, что не придется жить в темном склепе, я ощутила такой прилив сил, что меня сразу потянуло на трудовые подвиги.

— Прошу. — Галантно протянул мне руку Маркус, приглашая следовать за собой.

Кухню мы нашли быстро, но в отличие от всего остального дома, она была безупречно чиста, если не считать грязные отпечатки собачьих лап, этот факт насторожил, и я остановилась на пороге, не решаясь войти. Заметив мое замешательство, Марк улыбнулся и ободряюще обнял за плечи:

— Такие комнаты, как кухня и кладовая, являются стратегически важными объектами, и, если хозяева не хотят в трудную минуту остаться голодными в собственном доме, они всегда накроют их стазисом перед отъездом.

— На это тебе ума хватило, мальчишка, — раздался где-то над нашими головами голос хранителя.

— Поздравляю, тебя только что повысили — ты больше не глупый! — Рассмеялась я, но заметив хищный взгляд супруга, стала потихоньку искать пути отступления. — Только без рук!

Когда, до выхода оставалось не больше пары шагов, дверь с противным скрипом захлопнулась прямо перед моим носом.

— Без рук, говоришь? — Марк хитро прищурился. — Как пожелаешь!

Озорно сверкнув глазами и по-детски спрятав обе руки за спину, Марк в одно мгновение оказался рядом и смял мои губы в жадном поцелуе, однако позволяя в любой момент прервать эту сладкую пытку.

Я уже давно заметила, что его весь сегодняшний день тянет ко мне: при любом удобном случае он старался коснуться меня, приобнять, сильнее сжимал руку, если ловил на мне взгляды прохожих мужчин, словно боялся, что кто-то решит меня отобрать. Боги, да кому я нужна?

Однако это безумно греет сердце: после предательства родителей, его внимание и забота, стали для меня, как глоток чистой воды в жаркий день. Пусть у нас все сумасбродно, пусть мы забыли обычаи, но разве это важно, когда встречаешь родную душу?

— Почему ты женился на мне? — крепко прижавшись к груди мужа, задаю мучавший меня все это время вопрос.

— Почему? Потому, что ты мне тогда понравилась: взъерошенная, глаза блестят, ты была похожа на разозленную кошку, оберегающую своих детенышей. А потом я услышал ваш разговор и просто понял, что не хочу становиться тебе братом. — Марк положил голову мне на плечо. — Прости меня за сегодняшний день, но одна мысль, что ты можешь уйти к другому, сводит меня с ума. Не отдам.

— Мне кроме тебя, никто не нужен, — слова вырвались неосознанно и напугали меня, пришло осознание, что за каких-то несколько дней я привязалась к мужчине намного сильнее чем, думала изначально.

— Ты чего? — заметив нервную дрожь, прокатившую по моему телу, забеспокоился Марк.

Поднимаю глаза, на моего мужчину:

— Кажется, я влюбилась в тебя.

Никогда не думала, что эти простые слова смогут так обрадовать: подхватив меня на руки, Маркус закружился по комнате.

— Безумец, поставь меня на место! — сквозь смех, попросила я. — Мы сюда готовить пришли!

Спящее под столом чудовище, на все наши крики, отреагировало лишь лениво приподнятым ухом, которое быстро упало, не обнаружив угрозы для хозяйки.

Успокоившись, мы занялись проверкой нашего провианта: общими усилиями были обнаружены овощи, хлеб неизвестной давности, но прекрасно сохранившийся под действием стазиса и самое ценное — мясной бульон, кем-то сваренный и любезно забытый на магической печке.

Готовить вдвоем оказалось весело. Марк предложил, не используя бытовую магию, посоревноваться в скорости чистки, пожелав блеснуть своими навыками добытчика. Если бы не год, проведенный в походных условиях, мне пришлось бы намного труднее, а так, мы очень быстро определили несчастного, которому достанется сегодня вся грязная посуда и им, к моей великой радости, стала не я.

— Откуда у леди, такие прекрасный навыки обращения с кухонными ножами? — доедая, свою порцию супа, поинтересовался Маркус.

— Отец, всегда говорил, что растрачивать силы на то, что можно сделать без применения магии, верх глупости и недальновидности, думаю, в этом он прав, — немного грустно ответила я, вспомнив последние события.

— Ты точно решила порвать общение с семьей? Родная, если ты передумала, еще не поздно все изменить.

— Точно. Пойдем спать? Поздно уже, да вымотались мы сегодня знатно.

— Тебя проводить?

Вспомнив размеры этого домика, я предпочла согласиться, блуждать всю ночь в поисках нужной комнаты не самое лучшее времяпрепровождение.

Поднимаясь по лестнице в приглушенном свете настенных светильников под руку с мужем, я заметила, что атмосфера, царившая в доме, неуловимо изменилась, но поиск причины повлиявшей на настроение обиженного духа, я решила отложить до завтра.

— Пришли, — Маркус остановился возле широкой двери в конце третьего этажа. — Эта спальня традиционно принадлежит хозяевам дома.

— А если домом владеют мужчины? Беднягам приходится делить одну кровать на двоих?

— За такие намеки могут убить, Нэсси, и не посмотрят, что ты девушка. — Марк нахмурился. — Откуда такие шуточки?

Откуда, откуда! Нервничаю я! Ночь, мы совершенно одни, общая кровать, твое тело рядом, наша первая ночь вместе, но не буду же я тебе об этом говорить, в конце концов!

— День был тяжелым.

— Ничего, иди ко мне, — ответил муж, ненавязчиво утягивая меня в сторону кровати.

Вот только я не готова.

— Марк, а здесь есть ванная комната? Мне бы хотелось ополоснуться после дороги. — Невинно опускаю глазки в пол. Ага, а заодно подумать, как строить наши отношения дальше.

— Справа, за дверью. Тебе помочь?

— Сама справлюсь, раздевайся пока.

Пройдя в указанном направлении, быстро закрываю за собой дверь, и пусть мой уход напоминает бегство, но мне действительно нужно привести мысли в порядок и себя заодно, раз выпала такая возможность.

Нежась в теплой водичке, лениво анализирую последние события этого дня и ничего ужасного или неправильного в них не нахожу. Это же просто смешно! Проклятое аристократическое воспитание настолько въелось в мой образ жизни, что почувствовать себя хоть на минуту раскованной со своим собственным мужем, уже представляет для меня большую проблему. Меня останавливают сотни надуманных препятствий. Зачем я себя мучаю, когда достаточно просто сделать один шаг навстречу? Ломать старые устои и убеждения — тяжело, но еще тяжелее всю жизнь прожить по чье-то указке, подавляя свои желания только потому, что кто-то назвал их неприличными для леди.

Щелчком пальцев, вызвав легкое бытовое заклинание сушки, не одеваясь, как была, выбегаю в общую спальню.

— Маркус! — Закричала я, но увидев творившуюся картину, так и осталась стоять с открытым ртом.