Долгожданная встреча (Хадсоны 2)

Застонав, Себастьян упал на диван, прикрыв глаза рукой.

Виктория!

Ее имя было выжжено у него в груди, прямо в сердце. Это имя вызывало боль во всем теле. Это имя могло бы вылечить его от всех болезней. Это имя терзало его и одновременно спасало от беды. И это было агонией, которую он переживал с того самого дня, когда впервые повстречал ее.

Златовласую, очаровательную, смышленую девочку, которая буквально озарила его тусклую, ничем не примечательную жизнь. С ее появлением он будто пробудился от глубокого сна, ему явились все краски мира. Он знал точно, что теперь просыпаться по утрам не такая уж и сложная задача, потому что впереди его ждала встреча с ней. Она заполнила собой всю его душу. И он был только рад позволить ей это сделать, потому что хотел этого больше всего на свете.

Поначалу маленькая девочка, она покорила его одной своей улыбкой и светящимся взглядом. Когда она смотрела на него своими серебристыми, лучистыми глазами, ему казалось, что само солнце касается его сердца. Она была похожа на маленького ангела, который спустился к нему с небес. И он относился к ней как к ангелу, оберегал от дуновения ветерка и капелек дождя. Он читал ей книги, рассказывал все то, что знал. С самым рассветом он бежал на пляж только для того, чтобы увидеть в начале дня ее. Ради того, чтобы угодить ей, он как сумасшедший бегал за ней по пляжу, позабыв об остальном мире. Пока этот мир не встал между ними.

Пока она не подросла и не превратилась в ошеломляющую красавицу.

Себастьян сделал глубокий вздох, откинув голову на спинку дивана. Мысли о ней будоражили его сознание, его дух. И в особенности его тело.

Он обожал бывать с ней у их валуна, не мог насладиться мгновениями, когда она сидела возле него и слушала его замысловатые речи о далеких философах и мужах истории, качая при этом головой и журя его за столь сильное рвение к знаниям.

— Ты так много знаешь, что когда-нибудь у тебя обязательно лопнет голова, — говорила она с улыбкой, которая заставляла его терять дар речи. — Почему бы просто не жить?

Для нее все было так просто. Но не для него. Ведь он был старше, он знал законы жизни. А она была ещё слишком мала, чтобы понимать мир. Понимать его. Порой ему казалось, что он сам себя не понимает. Но глядя ей в глаза, он мог точно сказать, чего хочет от жизни.

Она постоянно твердила, что он должен чаще улыбаться. Раньше он никогда не задумывался над этим, но теперь. Теперь, когда рядом была Вики, он не мог позволить себе забыться хоть бы на миг, чтобы она не поняла истинный смысл его улыбки, его взгляда, его прикосновений. Ему всегда была нужна Вики. Даже когда она была девочкой. Это были самые опасные его мысли. Боже, ему было всего четырнадцать лет, возраст, когда в тебе просыпаются самые потаённые желания, но он безумно боялся их и отгонял их прочь. Боялся коснуться ее не так и тем самым напугать ее. Себастьян пытался держать себя в руках, подавлять свои истинные чувства и всегда улыбался ей, по первому ее требованию, лишь бы обрадовать ее. Лишь бы увидеть блеск ее бесподобных серых глаз.

Прошёл год с тех пор, как в его жизни появился неземной ангел. Уже целый год как она жила в его сердце.

Он был готов на все ради нее.

И был готов убить того мальчика, который на импровизированных рыцарских турнирах ударил Вики.

В тот день он испытал такой животный ужас, что ему потребовалось несколько недель, чтобы прийти в себя. Себастьян был ошеломлён тем гневом, той яростью, а потом и паникой, которые мгновенно скрутили его. Ему казалось, что ударили его. Что земля ушла из-под ног, а сердце перестало биться. И действительно, лучше бы ударили его, а не ее. Потому что с ней не должно было случиться ничего плохого. Вики была для него слишком дорога, чтобы наблюдать даже, как она морщится, не говоря уже о том, чтобы видеть ее корчащейся от боли. В тот день он наиболее полно осознал, как она беззащитна перед реальным миром. И что он не всегда может ее защитить. Понял окончательно, как сильно она нужна ему.

Но, черт побери, у него не было возможности, никакого права сказать ей об этом. Ей было всего девять лет!

Она называла его своим лучшим другом, а он вздрагивал словно от боли, не желая быть ей просто другом. Да, она проводила с ним всё своё свободное время. Но ему нужно было больше. Потому что они росли. Росла и его любовь к ней, его привязанность. И ответственность за нее.

И сокрушительное, настоящее, почти болезненное желание, которое он однажды обнаружил в себе. Себастьян сначала дико испугался этого. Он не знал, как отнестись к этому. Господи, он желал Вики в самом примитивном смысле! Ему казалось это чем-то мерзким, словно он мог запятнать даже свои мысли о ней. Он сходил с ума, мучился днями и особенно ночами. А потом понял, что должен сдерживать себя. Иначе погубит ее и потеряет навсегда.

Себастьян полюбил ее с самого первого дня, когда она попросила принять ее в своё общество. Он любил и был вынужден скрывать свою любовь, чтобы не напугать жизнерадостную девочку, которая стала его миром. Он надеялся, что когда она подрастет, когда придет время, он непременно откроет ей свое сердце, расскажет, а ещё лучше покажет, как сильно любит ее. И тогда ему не придется сдерживать себя. Ему не придется страдать. Тогда наступит блаженное облегчение. И хоть он читал бессчётное количество книг, он не мог найти нужных слов, чтобы выразить свои чувства к ней.

Однако время шло, и она подрастала. Стала так пленительно прекрасна, что Себастьян терял голову от одного ее вида. У него перехватывало дыхание, когда он видел ее. У него подгибались колени, когда она подходила ближе. У него дрожали все внутренности, и разрывалось сердце, когда она касалась его. Боже, он мечтал о том, чтобы она дотронулась до него и никогда больше не отпускала. Желание постоянно прикасаться к ней сводило с ума. И не имея возможности излить на нее всю свою любовь, Себастьян боялся не выдержать и взорваться. Он больше не мог вместить в себе все те чувства, которые испытывал к ней.

Вот и сейчас, сидя в слабо освещённой библиотеке, в своем излюбленном месте, Себастьян вспоминал ее глаза, когда впервые увидел ее после пятилетней разлуки, и ощущал дикое желание прижать ее к ноющей груди, сплавить с собой и никогда больше не отпускать.

Когда бы он ни приходил к ней, что-то с завидным постоянством вставало между ними. Это сводило с ума, потому что он был почти опустошен тем, что каждый раз ему приходилось терять ее!

Ведь однажды он действительно потерял ее.

Все изменилось после того дня, когда он признался ей, кем хотел стать. Это была его единственная возможность обрести уверенность в себе и в завтрашнем дне. И эта был уникальный, почти единственный способ завоевать ее. Ведь у него не было ничего. Он был вторым сыном графа, и хотя отец выделил для него небольшие средства, это едва бы хватило на то, чтобы купить скромный коттедж где-нибудь в глухом месте. А на что они бы жили дальше? Себастьян не хотел для Вики такой участи. И зная свои возможности, свою замкнутость и робость, он мог претендовать только на сан священнослужителя. Ведь это так хорошо подходило ему. Он думал, что отучится на викария, заимеет свой собственный приход, и будет жить с Вики долго и счастливо, в мире и согласии.

Но все пошло прахом.

Вики не нужен был священник. Она восстала против этой мысли так, словно он хотел занять место самого Сатаны. Как она не могла понять, что так он старался предложить ей нечто большее, чем имел? Но она не хотела священника. Она хотела банкира, военного, клерка, барристера, кого угодно, но не священника.

Он не мог понять причину, по которой ей пришелся не по вкусу его выбор. Что было плохого в сане священника? Она говорила о том, что это не принесёт ему смеха и улыбки. Но ему не нужны были ни смех, ни улыбка, ему было достаточно того, что она была рядом с ним. Он не видел смысла в улыбке. Его улыбкой была только Вики.

Но она назвала его занудой. Ранила его тогда, когда он меньше всего на свете ожидал этого от нее.

После этого ее отношение к нему кардинала изменилось. Ее будто бы подменили. И Себастьяну было до боли обидно наблюдать, как она игнорирует его, проходит мимо так, словно его и вовсе не существовало. Он терпел это, он покорно сносил все ее гневные, порой жестокие речи. Потому что любил ее. Просто умирал от любви к ней. Она была нужна ему даже тогда, когда причиняла ему боль.

Никогда прежде он не думал, что для нее он всего лишь зануда. Она стояла перед ним, такая красивая, такая гордая и говорила, что поедет в Лондон, найдет себе жениха и выйдет замуж. Неужели за время его отсутствия она научилась разбивать сердца, научилась управляться и его сердце? Неужели не понимала, что этим делала с ним? Он и так не знал ни секунды покоя. Он учился день и ночь, чтобы завоевать ее, предложить ей все радости жизни, но уже начинал проклинать тот день, когда уехал.

Себастьян не мог лишить ее сезона, как бы сильно не боялся отпустить ее, не мог лишить ее того, что по праву принадлежало ей, чем она обязана была насладиться будучи молодой дебютанткой. Он не имел права привязывать ее к себе, пока она сама не выберет его. А она заявляла, что выйдет замуж за того, кого найдет в Лондоне? Она с ума сошла? Господи, наверное, это он сошел с ума, потому что до поездки в Кембридж он не знал ни одну девушку, наивно храня верность только ей одной!

И сознания того, что она с такой лёгкостью может предать его, ожесточило Себастьяна. Он словно попал в чистилище, ежеминутно думая о том, что мог потерять ее, пока гнил в стенах университета. Как он мог потерять ее? Она была для него больше, чем жизнь. И поначалу усердный ученик, он постепенно превратился в безумца. И в один прекрасный, а может и наихудший день его жизни, не выдержав больше ни секунды вдали от нее, Себастьян послал к черту учебу и поехал в Лондон, чтобы наблюдать за ней хотя бы издалека. Умирая от ревности всякий раз, когда видел ее с другими.

А потом один единственный поступок навсегда перевернуло его жизнь. Себастьян сделал то, что перечеркнуло все, во что он до этого верил, и о чем мечтал. Он совершил злодеяние, которое сделало из него непростительного грешника.

Он стрелял в человека, и чуть было не убил его!

Воспитанный в духовном смирении и благочестии, Себастьян не смог смириться со своим поступком. Он не мог простить себя за это, но у него не было выбора. Ему нужно было действовать быстро и решительно, чтобы спасти Вики, и в какой-то момент он смог уберечь ее от беды. Вот всякий раз, вспоминая об этом, Себастьян приходил в настоящий ужас и молил Бога лишь о том, чтобы Вики никогда не узнала об этом. Ведь такое невозможно было простить, а он не смог бы вынести ее презрения. Он действительно был приговорен гореть в аду, но его отравленная душа не имела значения. По крайней мере, потом он был уверен, что она в безопасности.

А спустя ещё некоторое время погибли ее родители. Беда стала преследовать их почти по пятам. Себастьян так отчетливо помнил тот день. День, который перечеркнул все его намерения и разрушил все надежды. День, который ещё больше отдалил ее от него, хотя должно было произойти обратное. Сердце до сих пор переворачивалось от боли, едва эти воспоминания охватывали его.

Она просила поцеловать ее. Умоляла об этом, цеплялась и льнула к нему, не представляя, что творит с ним сама.

Себастьян лишь совсем недавно оправился от своего поступка, греховного для будущего священнослужителя, и не представлял, как теперь жить с этим дальше. У него разрывалось сердце, когда в тот день он обнял ее и слышал глухие рыдания. Он обнимал ее так крепко, как только это было возможно, ощущая ее боль как свою собственную. Она прожгла ему душу своими слезами, но он не выпустил ее из своих объятий до тех пор, пока она не успокоилась. Он не мог оставить ее одну в такой момент. Ни за что бы не смог. Поэтому примчался к ней и пытался утешить ее, как только мог.

Пока она не попросила поцеловать ее.

Господи, он так долго мечтал о том дне, когда сможет, наконец, поцеловать ее! Он так долго хотел ее, так долго думал об этом, терзаемый мучительным, неконтролируемым, непреодолимым желанием, что боялся не устоять и наброситься на нее, шокировать, отпугнуть и вызвать полное отвращение к себе. Если она узнает, что он желал ее всю жизнь, она возненавидит его. И если бы он тогда поцеловал ее, он не смог бы сдержать себя. Не смог бы остановиться. Он был слишком молод и горяч и непременно напугал бы ее силой своего желания, которого ни к кому прежде не испытывал. Да, в колледже у него были несколько девушек, но те были лишь бледной тенью в сравнение с Вики. И если она узнает, что он предал ее...

И если она узнает, что его руки обагрены кровью, что он все это время следил за ней в Лондоне...

Он совершил так много глупостей! Но он не мог потерять ее! Не сейчас. Никогда...

А ещё, Себастьян не хотел, чтобы их первый поцелуй был связан с такими страшными для нее воспоминаниями. Она просила об их первом поцелуе, который должен был состояться едва ли не на неостывших телах ее родителей. Этого он никогда бы не смог сделать. И когда, еле сдерживая себя, стараясь не поддаваться искушению, Себастьян с болью отказал ей, она снова вонзила нож ему в сердце, с оглушительной легкостью признаваясь, что уже познала поцелуи других мужчин!

Как будто он этого не видел! Как будто не умирал ежесекундно, наблюдая эти мучительные для себя сцены.

Его сокрушило ее спокойствие. Как она могла признаться ему, что целовала другого в его отсутствие? Как она могла вынести прикосновение другого человека, когда он сам корчился от отвращения, уединяясь с безликой девушкой, которая давала облегчение его телу? Он ненавидел эти минуты, а она заявляла, что в этом нет ничего плохого? Он еле сдержался тогда, чтобы не наброситься на нее, чтобы не признаться, что и у него есть опыт в подобных делах, да и побогаче. Но он не гордился этим опытом, в отличие от нее. Поэтому ничего не сказал ей, ведь тем самым он бы окончательно отдалил ее от себя.

Она хотела полноценной жизни, хотела веселья, улыбок. И поцелуев. А он, глупец, который тайно страдал от бесконечной любви к ней и не мог предложить ей ни света, ни улыбки, потому что его светом и улыбкой была только она.

В тот день Себастьян с горечью решил, что не нужен ей. Что никогда и не был нужен. Возможно, он много думал и многое анализировал, вместо того, чтобы просто чувствовать. Как однажды заметила Вики. Но он не мог иначе. Поэтому ему не оставалось ничего другого, как уйти от нее. Уйти до того, как наговорит ей много из того, что уже потом не вернуть...

Себастьян снова застонал. Он знал, что возвращение домой ничего хорошего не сулило ему. Все эти годы он только и делал, что воевал. Сначала с самим собой, потом с жизнью. Затем за Вики. Больше всего на свете он боялся потерять ее, потому что не представлял, ради чего тогда ему стоило бы жить дальше.

И в какой-то страшный момент Себастьян почувствовал, что она ускользает у него из рук.