* * *
Яркие лучи солнца чуть не ослепили Алекс, когда она переступила порог кухни. Зажмурившись, она сняла очки и устало потерла воспалённые глаза. Алекс смутно вспомнила, когда ей в последний раз удавалось отдохнуть. Ей безумно хотелось спать, но она не могла себе позволить подобной роскоши. Но как она спокойно положит голову на подушку, зная, что в её присутствии нуждается он?!
Сделав глубокий вдох, она надела очки и двинулась к плите, ощущая в воздухе манящий запах ароматного сыра и свежезаваренного чая. Проходя мимо стола, Алекс отломила кусочек хрустящего хлеба, положила на него ломтик сыра, сделанного из овечьего молока, и блаженно надкусила сэндвич. Она даже не предполагала, что так сильно проголодалась, пока кусочек хлеба и терпкого сыра не упал прямо в пустой желудок, вызвав его громкое урчание. Застонав, Алекс доела свой сэндвич и приступила к делу, взяв кастрюлю и налив в него достаточно воды. Нужно было приготовить ещё примочку из ягод брусники, а затем нагреть молоко для компресса.
Какое-то время она молча занималась приготовлением всего необходимого, а закончив, водрузила всё на поднос и направилась в комнату больного. Внутри было очень светло. Марк раздвинул шторы, впустив яркие лучи солнца, и Алекс на секунду поразилась тому, что даже в ясный солнечный день человек может страдать. Она с грустью посмотрела на больного. Марк сидел в кресле рядом с кроватью и смотрел на друга. Увидев девушку, он встал и отошёл в сторону, уступая ей место.
— Вы покушали? — спросил он, глядя на девушку.
— Да, спасибо, — ответила Алекс, подходя и ставя поднос на тумбочку.
— А чай выпили? — скептически осведомился Марк, прищурив глаза.
— Да, — легко соврала Алекс, уже давно позабыв о чае.
Марка явно не удовлетворил такой ответ. Он насторожился ещё больше, и ,сложив руки на широченной груди, хмуро посмотрел на Алекс.
— А какой там был чай?
Алекс медленно повернулась к нему.
— Из... из ромашек? — осторожно предположила она.
И Марк взорвался.
— Вы не выпили чай! — грозно воскликнул он, опустил руки и шагнул к ней. Он выглядел таким разгневанным, что Алекс на секунду даже растерялась. — Вы что же это, собираетесь морить себя голодом? Вы с ума сошло? Хотите, чтобы все ваши родные переломали мне кости? Вы думаете, что если свалитесь без сил, я уложу вас рядом с Тони и буду заботиться по очереди о каждом из вас?
Алекс всё смотрела на Марка, не понимая, чем продиктовано его очередное желание уложить её рядом с Тони. Она поправила очки на переносице, прогнав своё внезапное оцепенение, и спокойно встретила пылающий взгляд Марка.
— Могу вас заверить, что ничего из того, что вы перечислили, не произойдёт, — ровным голосом проговорила она. Повернув голову к больному, она тише добавила: — Я смогу продержаться без чая, а вот ваш друг без настоек — вряд ли.
Марк заскрежетал зубами.
— Его зовут Тони! Энтони!
Алекс перевела загадочный взгляд на Марка и быстро улыбнулась ему.
— Я знаю.
Марку показалось, что она издевается над ним. Он не успел ответить, потому что девушка тут же повернулась к Тони, откинула в сторону одеяло и приступила к работе, обращаясь с ним так бережно, будто Тони был сделан из фарфора.
Сменив повязку на его плече, Алекс с облегчением отметила, что опухоль спала. Осторожно размотав бинты на раненом боку, и убрав полотно с брусничной пастой, Алекс вдруг застыла, холодея от того, что открылось её взору. Рана припухла и снова пугающе покраснела.
— Что случилось? — тихо спросил Марк, увидев, как побледнела Алекс.
Алекс попыталась дышать ровнее, ощущая дрожь во всём теле, и уговаривая себя не поддаваться отчаянию.
— Рана... она воспалилась! Снова! — еле пролепетала она, слыша в своем голосе нотки паники. — Это может быть очень опасно...
— Тогда нужно что-то сделать, да? — предположил Марк, с надеждой глядя на неё.
Что-то делать, но что? Находясь во власти неописуемого страха, Алекс как будто приросла к полу, не в силах даже пошевелиться. Что ещё она могла сделать? Все запасы знаний, которые у нее были, она уже применила на деле. Но к её величайшему ужасу это не дало результатов. И снова Алекс ощутила прежнюю беспомощность. Что ей делать?
— Думай! — прошептала она себе под нос, надеясь на чудо. Что ещё способно помешать воспалению? Что может спасти его? И её? И неожиданно её снова осенило. Будто кто-то невидимый стоял за её спиной и шептал ей на ухо верные решения именно в те моменты, когда она больше всего на свете в них нуждалась. Алекс резко повернулась к Марку. — Мне нужны еловая смола, воск, мёд и жидкое масло.
Марк удивленно посмотрел на нее.
— Как раз вчера я покупал мёд и смолу...
— Слава богу! — с таким облегчением выдохнула Алекс, что даже слёзы навернулись на глаза. — Я прикрою его рану, чтобы туда ничего не попало, и пойду готовить мазь. А вы останетесь здесь и будете следить за тем, чтобы у него снова не началась лихорадка.
Накрыв рану чистым полотенцем, она укрыла больного одеялом и направилась на кухню, где ей предстояло поколдовать над очередным лекарством. Алекс всем сердцем надеялась, что это поможет. В противном случае ей предстоит на своих руках потерять человека, который мог одним взглядом будоражить всё её существо. Алекс так внезапно лишилась любимой матери и обожаемого отца. Эта потеря стоило ей всего и ей с трудом удалось вернуться к жизни. Вернее, она до конца так и не оправилась. И теперь, если она потеряет и его... Сердце больно сжалось в груди, и Алекс тихо застонала.
Ей следовало думать о том, как приготовить самую главную мазь в её жизни.
Оказавшись на кухне, среди трав, растений и нужных ингредиентов, Алекс ощутила былую уверенность в себе, но она была так хрупка.
Смешав смолу, воск, мёд и растительное масло, Алекс разогрела смесь на слабом огне, тщательно перемешивая, и поставила охладиться у окна. В то же время, найдя во вчерашнем пакете, что принёс Марк, календулу, девушка оторвала все цветы и, бросив в небольшую миску, залила их кипятком, перемешала и поставила рядом с мазью. Проверив мазь и убедившись, что она достаточно остыла и стала нужной консистенции, Алекс собрала всё снова на подносе и поспешила в комнату больного.
Едва она вошла, как её остановил взволнованный голос Марка.
— У него поднялась температура.
Алекс почувствовала, как земля медленно уходит из-под ног. Как теперь подействует лекарство, если тело было охвачено жаром? В груди похолодело так, что затряслись руки. Пытаясь из последних сил сохранить присутствие духа из последних сил, Алекс направилась к больному, который начал дрожать. Подложив новое полотенце под его живот, она убрала старое с его раны. Взяв отвар календулы, девушка тщательно промыла рану, надеясь, что это немного снимет воспаление. Затем зачерпнув дрожащими пальцами мазь, Алекс приложила густую массу к боку больного, осторожно распределяя по повреждённым местам. Больной застонал и вздрогнул, сильнее сжав руки в кулаки. Тяжело дыша, Алекс замотала его бок чистыми бинтами, с горечью отметив, что его мучения только начинаются.
Мёд должен был остановить загноение и бороться с заразой. Алекс уповала только на это. Закончив перевязку, она взяла стакан с ежевичной настойкой и присела возле больного.
— Откройте глаза, — прошептала она, не замечая, как сильно дрожит её голос. У неё заныло сердце, когда она заглянула в исказившееся, такое красивое и бледное лицо. — Вам нужно выпить...
В ответ он глухо застонал, и Алекс поняла, что у него не осталось сил даже на то, чтобы хоть немного выпить целебной настойки. Он был настолько слаб и истощён, что на этот раз не смог даже раскрыть веки. Проглотив ком в горле, Алекс прижала стакан к его губам и приподняла его голову. К её величайшей радости он стал медленно пить.
— Д-да, — прошептала она, поглаживая его золотистые волосы и чувствуя, как щиплет в глазах. — Вот так, — подбадривала она, наблюдая за ним. Он пытался выпить ещё, словно бы угождая ей, но больше не мог, вложив в этот последний потуг все свои силы. — Всё хорошо, — пробормотала Алекс, счастливая уже от того, сколько он успел выпить. — Это поможет, — заверила она. — Всё будет хорошо. Обещаю...
Он начинал гореть. Осторожно положив его голову на подушку, девушка взяла смоченное холодной водой полотенце и прижала к его лбу. Больной глухо застонал, и Алекс снова потерялась во времени, пытаясь сбить жар, чтобы не усилилось гноение. Она делала всё возможное, однако на этот раз высшие силы были против неё. И против него.
И Алекс испугалась. По-настоящему. Ею завладел такой парализующий страх, что стало трудно дышать. Страх, которого она не ощущала целых восемь лет. Не замечая ничего вокруг, не обращая внимания на проплывающее мимо время, она обтирала его вспыхнувшее тело, теряя остатки надежды.
Под вечер Алекс снова сменила ему повязку на боку. С плеча она сняла компресс и на этот раз просто туго забинтовала. Она даже не заметила, как Марк зажёг свечи, чтобы в комнате было светло. Свет ей был безумно необходим, и пусть даже во мраке она могла бы менять компрессы с его лба, Алекс боялась, что если не увидит его лицо, то действительно потеряет его.
Ночью жар усилился. Он стонал и дрожал так сильно, что уже ничто не смогло бы согреть его. Собственное бессилие, страх и отчаяние довели Алекс. Она опустилась перед кроватью на колени, сжала холодными пальцами его тяжелую ладонь, медленно прижала к своим губам и закрыла глаза. Марк отправился на кухню, поэтому Алекс была одна. И ей уже не нужно было сдерживать себя. У неё не осталось больше сил. Она сделала всё, что смогла. Придумала всё, что сумела.
Проглотив ком в горле, и чувствуя, как болит в груди, Алекс хрипло взмолилась:
— Прошу тебя, не умирай! — На глазах навернулись горячие слёзы, которые она не могла больше скрывать, с которыми не хотела больше бороться. Она понимала, что находится на грани. И совсем скоро решиться судьба. Его и её.
Она обтирала его всю ночь, меняла компрессы, поила целебными настоями, промывала рану, накладывала на неё разные примочки и мази. Но ничего не помогло. Грань отчаяния была пройдена. Алекс была полностью повержена. Это было самое горькое и самое мучительно поражение в её жизни.
Алекс считала, что пережила самое большое поражение судьбы, когда та забрала у неё родителей восемь лет назад. В тот день она наиболее полно осознала, как жестока и несправедлива жизнь. Как она неумолима и безжалостна, и не спрашивает разрешения ни у кого, когда черной косой обречённости проходится по невинным головам.
Пережив сокрушительную боль восемь лет назад, Алекс поклялась никогда больше не привязываться ни к кому, чья потеря снова непременно сотрясёт весь её мир и оставит опустошённой и обессиленной. Это было ужасное состояние. К этому Алекс никогда бы не хотела вернуться, раз и навсегда замуровав своё сердце от мирской боли.
Но даже в страшном сне она не предполагала, что ошибётся.
Как ошибётся!
Ибо потеря лежащего перед ней человека грозила ввергнуть её в пучину куда более сильного отчаяния, чем раньше. Она вдруг обнаружила, что её сердце медленно разрывается на части. Смерть — вот единственная сила, с которой даже у неё не было силы справиться. Кем бы он ни был, он не заслуживал смерти. Она не могла потерять его на своих руках. Это было так невыносимо и так несправедливо, что положив голову на мягкий матрас и слушая душераздирающие глухие стоны больного, Алекс всхлипнула и еле слышно промолвила:
— Ты нужен мне, Тони...
Одинокая слезинка скатилась по бледной щеке и упала на его руку, которую она сжимала. Да простит ее Бог, но он действительно был нужен ей. Даже больше, чем они оба могли себе представить. Обессилев и дрожа, Алекс прижала его руку к своей щеке, пытаясь хоть бы так влить в него своё тепло. И под самое утро забилась тяжёлым сном без сновидений.
* * *
Жажда была просто невыносимой. Энтони отчаянно хотел пить. Во рту было сухо, как в пустыне. Беспрепятственно проникая в комнату, яркие лучи утреннего солнца ударялись о его лицо, почти ослепляя. Тони зажмурился, а потом глухо застонал. И тут же ощутил пронизывающую боль во всем теле. У него перехватило дыхание. Каждая его косточка ныла так, будто по нему прошлись тяжёлой повозкой. Ещё совсем недавно ему было невероятно плохо, но сейчас боль почему-то не походила на ту жгучую и безудержную, от которой хотелось умереть.
Пересилив навалившуюся слабость и выровняв дыхание, Тони медленно открыл глаза и огляделся вокруг. Он находился в своей комнате в недавно снятом им коттедже, где было необычайно тихо. Напрягая память, он вспомнил события двухдневной давности и снова застонал. Он помнил, как нашёл место, где скрывалась Ливи, как ворвался к ней в комнату, желая поскорее добраться до неё, как потом в него выстрелили. Раненого, Марк притащил его сюда, а затем его проглотил мрак. В голове был туман. Он мучился от боли в боку, страдал от лихорадки, горел так, будто его варили на медленном костре. Но это все осталось позади.
Кто-то невидимый всегда находился рядом с ним. Кто-то заботливо обтирал его холодной материей, принося ощущение блаженства. Давал ему пить живительную воду, не позволяя умереть от жажды. Тони вдруг вспомнил приятный тягучий, чуть с хрипотцой, голос, который баюкал его, подбадривая, и шептал ему нежные слова в самые отчаянные для него мгновения.
Голос, который не позволил ему упасть в бездну. Голос, который вытащил его из того света.
Голос, который он слышал ровно год назад!
Это было настолько невероятно, что Тони едва мог в это поверить. Несомненно, это была игра воображения, вызванная сильнейшей лихорадкой, которая и сыграла с ним злую шутку, вызвав в памяти образ далёкой невинно-прелестной девушки, которая умела так мило краснеть. Сердце забилось тревожнее, при одной мысли о ней. На какую-то долю секунды Тони подумал, что действительно видел её. Что она действительно была здесь. Но это не могло быть правдой. С какой стати ей быть здесь?
Ему следовало прийти в себя и не думать больше о прошлом. Вздохнув, Тони заметил на прикроватной тумбочке стакан с водой и снова ощутил безумную жажду. Он как раз лежал на правом боку и с лёгкостью мог бы левой рукой дотянуться до стакана. Если он сейчас же не сделает хотя бы глоток, то непременно умрёт. И все будут смеяться над ним, потешаясь, что его сгубила не лихорадка, а простая жажда. Поэтому он собрался было поднять руку и двинуть в сторону заветного предмета.
Но не смог.
Что-то лежало на его руке.
Что-то очень мягкое. И тёплое.
Озадаченный, Тони с трудом опустил голову вниз. И застыл, увидев рядом полулежащую девушку, которая, сжав его руку своими ладонями, положила голову на его руку и спала.
Сердце замерло от изумления. Потому что это была она! Девушка из его прошлого!
Тони не мог в это поверить. Как такое возможно? Может он всё ещё находится во власти лихорадки и просто бредит? Он зажмурился и снова открыл глаза, но видение не исчезло.
