Суккуб в удаленном доступе

— Показывайте, — заглянул в Лерины испуганные темно-серые глаза (да какого же они у нее цвета? то голубые, то серые, то почти черные) и пропал. Только тоскливым взглядом спросил: "Почему же ты не приходила эти ночи?" Но ответа, естественно, не получил.

Лера стала демонстрировать свою работу, для первого задания довольно простую: получение поверхностей из сплайнов с помощью экструзии. Егор на экран почти не смотрел, краем глаза наблюдая за Лерой. Вот она небрежным жестом перебросила косу с одного плеча на другое, и Егор похолодел. Прикрыл глаза, чтобы успокоиться, сглотнул. Нет, он и так вроде все знал. Но знать отвлеченно и увидеть своими глазами — это, оказалось, разные вещи. Понятно теперь, почему платье с таким высоким воротником стоечкой. И где, интересно, у нее еще есть такие отметины? Внутри поднялась такая черная волна ревности, что Егор как сквозь вату услышал свой голос:

— Не зачтено.

* * *

— Почему? — я же всё сделала правильно! Всё работает, всё показывает. Но Егор Вячеславович смотрел на меня с какой-то ненавистью.

— Потому что Вы использовали двухстороннюю визуализацию, а не двухсторонний материал.

— Но Вы не говорили такого! — я ведь записывала задание, и про двухсторонний материал (кстати, что это?) там ничего не было.

— Говорил, но Вы плохо слушали.

Я глазами спросила у Лиды.

— Нет, Вы такого не говорили, — поддержала меня подруга.

— Да, не говорили, — подтвердили мои одногруппники.

— Значит, вся группа плохо меня слушала. Тогда всем незачет, — он встал и отошел к своему столу.

— Это несправедливо. Вы ничего не рассказывали про двусторонние материалы и вовсе этого не задавали! — никогда бы не подумала, что он может быть таким мелочным и злым. Ему кто-то настроение испортил, а он срывается на нас.

— Я задавал. И я не обязан всё вам разжевывать, какие-то моменты вы должны изучать самостоятельно.

— Вы не задавали! А теперь упорствуете в своей ошибке.

— А Вам не кажется, что преподаватель здесь я? И я решаю, что я задавал, а что нет.

— И что, что Вы преподаватель? Теперь, что ли, можете вести себя как старый упертый маразматик?

— А Вам не кажется, что Вы забываетесь? — Егор Вячеславович был мрачнее тучи, а у меня уже слезы в глазах стояли. Неужели в реальности он вот такой? Но на прошлой неделе все было иначе. Что с ним такое могло случиться, что он стал себя вести как законченный козел? Да чтобы не случилось, так себя вести он просто не имеет права.

— Нет, это Вы забываетесь! Если Вам испортили настроение, то это не значит, что можно отыгрываться на нас!

— Да, Егор Вячеславович, мы тут совершенно ни при чём, — поддержала меня Лида. Все остальные молчали и только переводили взгляд с меня на Егора и обратно.

Он зло сузил глаза, молча осмотрел нас с Лидой и вышел.

* * *

Егор стоял, прислонившись лбом к холодному стеклу окна. Это хоть немного приводило его в чувство, и помрачение уходило куда-то на задний план. В выражениях, характеризующих его поведение и его самого как личность, Егор не стеснялся. Как он мог опуститься до такого? Выдумал про это нелепое задание. Хотелось застонать, таким дураком он себя в этот момент чувствовал. Как теперь работать с группой? И ведь никогда до этого конфликта со студентами не было.

А все потому, что в присутствии Леры совершенно не получалось контролировать свои реакции. Совершенно ненормальное сочетание желания и ревности на границе с ненавистью. Ненавистью за то, что в её жизни есть кто-то другой. И Лера с Лидой правы. Они тут совершенно ни при чем.

Это ему надо с собой справиться. В конце концов, человек тем и отличается от животного, что может контролировать свои инстинкты и порывы. Ну, во всяком случае, может попытаться. И вот сейчас нужно вернуться к студентам и перед ними извиниться.

* * *

— Что это было? — Лида круглыми глазами смотрела на захлопнувшуюся дверь.

— А я знаю? — почти крикнула я. — Он мне не докладывает!

Я с трудом сдерживала слезы, но все же не удержала и почувствовала, как слеза ползет по щеке.

— Да уж, Демонова. И чего ты всё на конфликт нарываешься? Ну перепутал преподаватель. Сделали бы к следующему уроку, а теперь он из-за тебя на всей группе отыграется, — недовольно высказалась Кристина.

Из разрозненных реплик однокурсников следовало, что они с Крысей согласны. Да я и сама сейчас не была уверена, что Егор так не сделает.

— Лер, ты что, плачешь что ли? — заметил, наконец, моё состояние Коля.

— Вот-вот, пусть поплачет. Из-за нее мы теперь зачет не получим, — благоразумия за Крысей никогда не водилось. Я прекратила аккуратно промокать бумажным платочком глаза, чтобы тушь не потекла, и уже хотела высказать Крысе всё, что я думаю о умственных способностях некоторых, когда дверь отворилась. Вошедший Егор был хмур и отчего-то выглядел уставшим.

Он остановился у своего стола, побарабанил по нему пальцами:

— Приношу вам свои извинения. Возможно, я действительно что-то перепутал, — на нас он не смотрел. Неужели стыдно? — Поэтому сейчас давайте просто продолжим работу.

Он проверил у остальных домашнее задание. Потом мы стали разбирать новую тему. За всю пару он ко мне больше не подходил. Даже посмотреть, что мы с Лидой делаем. Ходил всё таким же хмурым букой. Ни шутки, ни улыбки. И когда прозвенел звонок, я задержалась. Лида поглядела на меня с тревогой, но за дверь вышла.

— Егор Вячеславович, — окликнула я. Он, как мне показалось, вздрогнул. И хоть повернулся ко мне, но смотрел куда-то в сторону. — Извините меня за резкие слова... За то, что обозвала Вас...эээ...

Маразматика мне повторять не хотелось...

— Я понял. Что ж, Ваши извинения принимаются. А сейчас, если Вы не против, я бы хотел еще успеть попасть на обед.

— А, да...Конечно... Извините... — мне показалось, что он хочет побыстрее от меня избавиться. Да и на "Вы" опять стал обращаться. Ну вот что с ним случилось за выходные? Так захотелось, чтобы он мне сегодня приснился. Уже никакие синяки и порванные сорочки меня не пугали. Может, хоть сон даст подсказку, что же так на него повлияло.

— Ну что? — встретила меня вопросом Лида.

— Ничего. Я извинилась, а он спешит на обед, — я невольно вздохнула.

— Так и правильно. Перерыв у нас хоть и час, но очереди-то везде огромные. В столовой сейчас точно не пробьемся. Пошли в кафе?

— Пойдем. В какое? — мы пошли к гардеробу. Очередь туда тоже была внушительной.

— Сейчас на месте определимся.

Но так получилось, что определялись не мы. Потому что у крыльца я увидела самого моего любимого мужчину после папы. Я и забыла, что он должен был вернуться ночью. И так обрадовалась, что сразу с криком понеслась к нему.

* * *

Егор решил пообедать где-нибудь в кафе. Когда он, одевшись, спустился, то его взгляд невольно зацепился за знакомую фигурку в ярком желтом плаще, шедшую впереди.

"Нигде от нее не спрячешься", — с тоской подумал он. Так и пошел следом.

Егор только вышел на крыльцо, когда увидел буквально летящую по ступеням Леру. Он даже успел испугаться — не сломает ли она себе шею, — когда девушка повисла на высоком брюнете, обхватив его ногами за талию.

— Олежка! — донесся до него восторженный вопль.

Поцелуев Егор ждать уже не стал. Довольно было улыбающейся морды этого Олежки. Просто развернулся и, наталкиваясь на студентов, вернулся в холл, где замер. Сердце стучало как бешенное, отчего в голове стоял какой-то туман.

— Егор Вячеславович? — раздался рядом удивленный женский голос. — Что с Вами? Что-то случилось? Вам плохо?

Рядом стояла молодая преподавательница с кафедры, Татьяна Алексеевна. Карие глаза смотрели с тревогой. И в голову Егору пришла весьма глупая мысль:

— Да, случилось. Хочу сходить на обед, но совершенно не знаю, где здесь есть нормальные кафе. Где и не отравят, и не обдерут, — он улыбнулся, загнав черную тоску поглубже.

— А, — Татьяна вернула улыбку. — Я тоже на обед. Так что могу проводить Вас и всё рассказать.

— Это было бы очень кстати.

* * *

— Жень, если ты сейчас не уберешь свою руку, я тебе врежу, — Катя мило улыбнулась красивому парню, обнявшему её за талию.

— Хорошо-хорошо, — он даже поднял обе руки вверх и очаровательно улыбнулся. Перед такой улыбкой не устояла еще ни одна девушка. — Я убрал. Так ты пойдешь ко мне на вечеринку?

— Я тебе уже раз десять сказала, что не пойду. Вы там просто тупо нажретесь, а мне потом смотри на вас таких веселых.

— Так твой дом совсем рядом. Не понравится — уйдешь.

— И что, что рядом? Объясняю прямым текстом. Я. НЕ. ХОЧУ. ИДТИ. НА ТВОЮ ВЕЧЕРИНКУ.

— Без тебя там будет скучно, — Женя состроил умильную мордочку. И года полтора назад Катя бы без проблем сдалась. Даже больше того: полтора года назад она и мечтать не смела, что Женя, этот красавчик и мечта многих девчонок школы, будет упрашивать её прийти. И полетела бы как на крыльях, стоило бы ему сказать хоть слово. Сейчас же его предложение только вызывало раздражение.

— Я и Сёму позвал, — выложил последний козырь Самойлов.

— Еще бы ты его не позвал, кто ж всех заводить будет. Только думаешь, если мы с ним друзья, так он меня уговорит? Ничего, вы не заскучаете, думаю, у вас там развлекалок много будет.

— Но мне-то нужна только ты, — Женя многозначительно поиграл бровями.

— С каких пор? Со вчерашнего дня? Помниться позавчера я видела тебя с Аней.

— Ты ревнуешь?

Катя закатила глаза и застонала.

— Слушай, я не знаю, поспорил ли ты с кем, или просто тебя задевает, что я еще не побывала в твоей постели, но я повторяю для тупых. Ты меня не интересуешь. Никак.

Она ожидала, что Женя разозлиться, но он насупился и грустно сказал:

— Что, у меня совсем никаких шансов? Ты мне действительно нравишься...

Даже так? Это было неожиданно и даже немного приятно, но:

— Никаких. Ты хороший парень. Но влюбиться в тебя я не способна, — Катя развела руками. Хотя много месяцев назад она была в него влюблена.

— Ну и ладно, — Женя тряхнул головой, отчего его длинные блестящие каштановые волосы взметнулись красивой волной, и, как ни в чем ни бывало, улыбнулся. — Тогда приходи на вечеринку просто так.

— Я подумаю, — Катя улыбнулась в ответ. Все же Женька изрядный шалопай и артист.

— Ну и чего ты отказалась? — как только Женя отошел, рядом материализовался Сема. Катя не сдержалась и застонала.

— Ты хоть не начинай. Я ж тебя не держу, хочешь идти — иди. А ко мне не лезь.

— Я не могу к тебе не лезть. Ты мой друг. А пойти-то я пойду. Но с тобой будет веселей.

— Сговорились, да? Я что, когда-то успела клоуном стать и не заметила? И теперь обязана вас развлекать?

— Ну ты постоянно придумываешь что-нибудь. И ты одна знаешь всякие дурацкие конкурсы, в которых все так любят участвовать, когда напьются, — улыбка Семы не дотягивала своей красотой до Женькиной, но ему отказать было труднее. Хотя именно из-за него Катя и избегала теперь вечеринки.

— Ну вот пусть твоя Маша в интернете полазит и найдет, — сказала и сама себя укорила: ну что стоило сдержаться?

— Катюх, — Сема внимательно на нее посмотрел, иронически изогнув губы и приподняв бровь, — только не говори, что ты ревнуешь. Маша — это моя девушка, а ты — мой друг. Тебя никто не заменит. И к тому же ты сама говорила, что она тебе нравится.

— Да, нравится, — Катя почти не врала. Вот если бы они встретились с ней... где-нибудь... они даже могли бы подружиться. Но в настоящий момент она была девушкой Семы, и это полностью перечеркивало все положительные качества Маши. — И нет, не ревную. Просто я тебе давно говорила, что девушка не может быть для тебя просто девушкой, а должна быть тебе еще и другом. Иначе зачем все эти отношения? Так что для разнообразия привлеки её к разработке развлекательной программы.

С Семеном они были знакомы с глубокого детства. Можно было бы сказать с детского сада, но ни Катя, ни Сёма туда не ходили. Зато жили неподалеку, мамы были хорошими приятельницами, "выгуливали" детей вместе, а так же водили во всякие развивашки. В детстве они как-то не особо дружили, хоть и не дрались. Им было не слишком интересно друг с другом. Катюшка росла настоящим сорванцом и вечным двигателем в штанишках (юбки она очень долго не признавала и отказывалась надевать). Ей надо было бегать, прыгать, куда-то залазить. Сёма же напротив был спокойным мальчиком и больше всего любил строить всякие дома и дороги в песочнице. Катя такое стремление к созиданию уважала и даже будучи совсем мелкой никогда не ломала строения.

А в школе они попали в один класс и даже за одну парту. В какой момент они сдружились, теперь не вспомнить никому. Только парочка стала неразлучной. Темноволосая высокая девчонка с бешенным темпераментом и рыжий спокойный мальчик. И всем только оставалось удивляться, как они умудрились так спеться, да еще и постоянно творить проказы. Как ни странно, но именно Сема был генератором идей, а вот Кате всегда хорошо удавалось находить пути реализации и отступлений. Всегда друг друга выгораживали и поровну делили наказание.

Потом подросли и уже делились своими переживаниями и влюбленностями. Лет в пятнадцать Катя не избежала участи большинства и влюбилась в Женю. О чем, конечно, сказала Сёме. Только вот о том, что в день, а точнее в ночь, когда Кате исполнилось шестнадцать, ей приснился сон с Сёмой в главной роли, она не сказала никому. Да и сон сначала был весьма невинным. Они дурачились, как это и так делали почти каждый день. Гуляли. Во сне была ночь с огромной луной на полнеба. Город вокруг казался странно знакомым и чужим одновременно. Улицы менялись и жили своей непонятной жизнью. Но чувствовалось, что им — Сёме и Кате — здесь рады, хотя ни один житель им не встретился. А потом Сёма с непривычно серьезными глазами её поцеловал. И это было так сладко и волнительно, так правильно, и так, оказывается, долгожданно.

Тогда Катя проснулась с улыбкой и ощущением счастья, какое бывает только тогда, когда ты летаешь во сне. Подивилась, правда, почему они с Семой целовались. Никогда она не рассматривала друга с этой точки зрения. Всегда казалось, что худенький мальчишка с коротко подстриженными светло-рыжими волосами (при этом брови и ресницы у него были темными) никак не может являться тем самым принцем. Вот брюнет Женя, чем-то напоминавший Кате отца, — другое дело.

Так что отмахнувшись от сна как от чего-то незначительного, Катя продолжила глядеть с обожанием на Женю. Но потом приснился еще один сон, и еще, и еще... И каждый раз она просыпалась с ощущением влюбленности в Сёму. В реальности же на своего друга она почти рычала. Тот недоуменно хлопал своими длинными девчачьими ресницами, но всё стоически сносил. И если они в тот период напрочь не рассорились, то это заслуга только Семена.

А потом случился ОН. Тот самый сон. Катя проснулась вся в поту, с бешено колотящимся сердцем. И решила, что сошла с ума. Она просто извращенка, если ей снится подобное. Ведь Сёма с ней ведет себя всегда только по-дружески. Может обнять, потрепать по волосам, даже чмокнуть в щеку. Вот из-за этих мимолетных и ни к чему не обязывающих прикосновений Катя чаще всего на него и рычала. Ему-то что, как друга за плечи приобнял. А в ней они рождали вполне объяснимое, но оттого не становящееся правильным, томление.