— Ну, голубки, и что же вам нужно?
— Не обзывайтесь, Анфиса Леопольдовна, — строго сказала ей Лина. — И у Дмитрия Всеволодовича, и у меня вполне традиционная сексуальная ориентация.
— Тьху на тебя, охальница! Как слова-то извратили, уж милёнков и голубками не назови! — покраснела от негодования гадалка. И без перехода рявкнула: — Зачем пришли, спрашиваю?
— Так погадать, Анфиса Леопольдовна, — с трудом удерживая в глазах смех, ответил Димка.
И в тот момент, когда ведьма набирала в грудь воздух для достойного отпора, Лина быстро вынула из сумочки портрет, который вчера сваял Фил, и сказала:
— Нам нужно найти эту девушку.
Анфиса протянула руку и лист формата А4 перелетел на другую сторону стола.
— Знакомая мордашка, — протянула задумчиво она. — Чьих будет?
— Наших, — ответил Димка, а Лина поддержала его кивком.
— Ставка вдвое, — предупредила гадалка.
— Не вопрос.
— Ладно. Не маячь тут, к двери отойди. Сосредоточиться мешаешь, — И Димка послушно отошёл к двери.
Лина осталась сидеть за одним столом с Анфисой. И было ей, честно сказать, не по себе. Гадалка раскладывала карты. Бесполезное занятие, если имеешь дело с потомком Великого дома. Но сказать об этом — нет, Лина слишком ценила свою независимость. Если строгая мама узнает, вместо роскошных локонов на ее голове будет смешная розовая плешь.
— Странно, — Анфиса отложила карты. — Не вижу. Сейчас разложу Таро.
— Может, сразу в шар посмотрите? — решилась Лина.
— Ты поучи, поучи меня, — насмешливо ответила гадалка.
Вот здесь с ней можно было бы поспорить. В своё время Лина очень много времени посвятила гаданиям, как теории, так и практике, поскольку не хотела смириться с... Впрочем, неважно. Думать об этом в непосредственной близости от гадающей ведьмы — всё равно, что курить в пороховом погребе. Лина призвала на помощь папино наследство — способность сохранять хладнокровие в любых обстоятельствах — и не стала закусывать губки.
С Таро Анфиса потерпела второе поражение. И с недовольством потянулась к шару. Как объясняли когда-то Лине, шар не является своеобразным телевизором, что-то демонстрирующим в своих сверкающих глубинах. Он использовался гадающим для настройки на информационное поле планеты, откуда уже непосредственно и считывались сведения — при наличии доступа, естественно. И вот сейчас Анфиса настраивалась. Вытащила две свечи, поставила с обеих сторон от себя и зажгла. Поёрзала на своём стуле, принимая позу поудобнее, перекрестилась, положила обе ладони на хрусталь. Постепенно её взгляд становился всё более отсутствующим, а шар начал переливаться искрами, имеющими мало общего с отражением пламени.
И вдруг всё закончилось. Гадалка отняла руки от шара, и обыденным тоном сказала:
— Тебе не нужно искать девчонку. Она придёт сама.
— Когда? — не удержалась Лина.
— Откуда мне знать? Жди. Всё, что нужно, ты уже сделала.
Лина поднялась с венского раритета, и вынула деньги. Впрочем, Димка всё равно не дал ей возможности расплатиться самостоятельно. Оказалось, что он подготовился заранее, и одним шагом преодолев расстояние до стола, положил на него несколько крупных купюр.
— Спасибо, Анфиса Леопольдовна. Вы очень помогли. Лина, мы торопимся. Всего доброго.
— Как? И даже чая не выпьете? — в лучших традициях "Юмор-FM" протянула гадалка, быстро убирая деньги.
— Мы действительно спешим, большое спасибо, Анфиса Леопольдовна, — очень вежливо ответила Лина, забирая портрет. — Нас можно не провожать, доброй ночи.
— И вам, и вам голуб... тьху ты!!!
Но Анфиса не была бы ведьмой, если бы не бросила вслед уходящей Лине:
— Остерегись, Алиночка, неприятности у тебя.
"*...*, *.....*, *.......*,*.....* и *...*!"
Впрочем, Димка её пессимизма не разделил. Он так радовался, что ушёл от гадалки целым и даже с некоторым перевесом по очкам. Поэтому даже не стал слушать тех выражений, которыми Лина отметила своё впечатление от Анфисиного приёма.
— Детка, мы победили! — заявил он, едва выехав за ворота негостеприимного особняка. — И надо по этому поводу где-нибудь поужинать, как считаешь?
В этот момент "детка" считала количество гудков в своём телефоне, поскольку дорогая подруга Алиса опять не соизволила ответить.
— Алиске звонишь? — проницательно отметил Димка. — Не старайся, она с Филом. Не ответит.
— А ты откуда знаешь?! — Лина всем корпусом развернулась к беспардонному вожаку. — Она тебе сказала??
— Нет, мне звонил Фил, предупредил, чтоб не искал.
— И когда же?
— Утром, пока ты работала.
— То есть ты целый день знал обо всём и ничего мне не говорил?
— Млин, ну как я мог тебе сказать?! — внезапно вспылил Димка. — Это ж немыслимо, я должен следить за порядком, а вынужден покрывать шашни сестры и лучшего друга!
— Какой разрыв шаблона, что выбрать — семью или стаю, — сквозь зубы процедила Лина. — Бедный мальчик! А то, что я переживаю, не важно?!
— Я тоже... переживаю, — неожиданно тихо признался вожак. — И уже выбрал. Лин, не грузись, а? Ведь я же сказал, и ты теперь знаешь.
— А надо было сразу сказать, — припечатала та. — Ладно, ты поесть хотел, через пару километров будет приличная шашлычная, остановись.
— А ты откуда знаешь, что приличная?
— Ну, я же Анфисе дом отделывала. Думаешь, она хоть раз накормила рабочих? Вот мне и приходилось как-то выкручиваться. Пару раз брала у них на вынос, потом просто приезжала сюда с ребятами.
— Так. Чтоб больше никаких ребят. На нашем объекте будут работать только мои парни.
— Дорогой, а можно я сама решу, с кем мне работать на объекте? -обманчиво мягко проговорила Лина, и Димка понял, что это не к добру.
— Детка, — заюлил он. — Ты же сама сказала, что открываться надо побыстрее. Мои смогут работать круглосуточно, а...
— Не обсуждается, и тормози уже — приехали, — ровно ответила Лина, не собираясь делать вожаку никаких поблажек.
Скромно-уютная шашлычная совсем не изменилась с тех пор, когда она была здесь в последний раз. Её узнали, улыбнулись и помахали рукой — хозяин, немолодой уже мужчина, сохранил о девушке самые тёплые воспоминания. Тут же подбежала подавальщица и приняла заказ на 4 порции шашлыка и фирменный салат (домашние огурцы с помидорами), а Димка в это время звонил своей охране, которая оставалась в машине. Мальчикам тоже надо кушать.
Пока ждали шашлык, Димка ненавязчиво выяснял, что лучший дизайнер города планирует сделать в новоприобретенном особняке. Это был беспроигрышный ход в целях полного и окончательного примирения с Алиной. Она тут же отвлеклась на любимую работу, да и, собственно, сама всегда стремилась к сглаживанию конфликтов (без ущерба для собственных интересов, естественно).
— Думаю, что на втором этаже надо сделать подобие жилых комнат. Ведь наша потеряшка должна будет где-то жить, хотя бы первое время. А внизу будем делать приёмную, и несколько помещений для гаданий.
— Знаешь, крошка, если подходить к делу с таким размахом, то в каждой комнате нужно делать что-то одно — тут карты, там — хрустальный шар, астролог тоже отдельно, а то, как у Анфисы, мне не нравится.
— О-о, а с Анфисой то мы не переговорили! Нет, я, когда про деток услышала, ясное дело, про всё забыла, но ты?
— И я про всё... — тихо ответил красавец-мужчина, отводя глаза.
И вот что с ним, таким, делать? Выручил Лину мобильник, который заверещал крайне вовремя: "мама, мама, как я буду жить". Понятно, что такой рингтон стоял только на одном любимом номере — Елизаветы Григорьевны.
— Да, дорогая, — тут же включилась любящая дочь. Ведь это позволило не отвечать одному крайне неадекватно настроенному анималу.
— Лина, мы тут закончили с Кони. Всё в порядке. Ты с Дмитрием?
— Да.
— Скажи ему, что свободен.
— Так и сказать, мам?
— Так, дочь. Посоветуйся они со мной, прежде чем отправлять по всему белу свету свое брачное предложение, никаких эксцессов с посторонними не случилось бы. Так что его вынужденное времяпровождение с тобой — расплата за косяки его родителей. Верни им ребёнка.
— Да без проблем. Вот только мы сейчас за городом, и если я останусь одна — а я без машины — добираться буду на попутках.
— Девочка моя, нельзя же всё понимать так буквально. В общем, скажи ему, что он мне ничего не должен, и пусть отвезёт тебя домой.
— Хорошо, мам, — согласилась послушная дочь.
— Как погадали?
— Удовлетворительно. Ну всё, мам, целую. Папе сама позвонишь, хорошо?
— Уже. Как вернешься в город — перезвони, — и старшая Забродская отключилась.
Димка с явным интересом прислушивался к диалогу, и Лина даже не стала спрашивать, всё ли он понял. И так было ясно, что всё. Но она заинтересовалась другим вопросом:
— А за что ты был должен моей маме?
— Ну, там такая история вышла... — теперь у вожака возникли трудности с ответом, и он очень обрадовался принесённому, наконец, шашлыку. — Прости, я так проголодался, — и он вгрызся в кусок мяса прямо с шампура.
Лина не стала настаивать, проявив деликатность. Одной порции голодным анималам не хватило, и каждый заказал себе ещё по две, и все дружно благодарили девушку за ужин, словно она сама готовила этот шашлык. Когда расселись по машинам, небо уже раскрасилось закатными красками. Жаркий во всех смыслах день начала августа завершался, и в целом Лина была им довольна.
— Давай заедем в клуб, — предложил Димка. — На минуточку, мне надо кое-что забрать.
Наученная горьким опытом ночевок в бункере, Лина наотрез отказалась.
— Знаю я эти минуточки. Нет, отвези меня домой, я хочу сегодня спать в своей постели.
— Ты и в бункере спишь в своей, — обиженно пробурчал Димка, но настаивать не стал.
Он отвёз Лину к её дому, и, когда та уже собралась выйти из внедорожника, заблокировал двери. Девушка в изумлении обернулась к нему и сама не поняла, как в очередной раз попала в плен сильных рук. И поскольку её макушка находилась на уровне груди анимала, уши опять уловили частое и гулкое биение его сердца.
— Спасибо тебе за этот день, — едва слышно прошептал он, и отпустил очаровательницу на свободу.
— Всегда пожалуйста, — отшутилась та, — если что — обращайтесь, — и спрыгнула из кабины на землю. Сама. Захлопнула дверь, помахала рукой мальчикам из охраны, и мгновенно осталась одна. Она дошла до подъезда, открыла кодовый замок и вызвала лифт.
А вот в лифте ехала уже не одна. В последний момент к ней просочился тип невнятной наружности, ткнул ей в бок чем-то тупым и холодным и приказал:
— Не дёргайся. Нажимай кнопочку, и без выкрутасов мне.
Лина нажала. Спокойно обернулась — человек. И взгляд такой знакомый, пронзительный.
"Ну вот мы и встретились. Здравствуй, гений слежки"
На счёт раз Лина отобрала пистолет. На счёт два сработал вампирский гипноз. На счёт три проснулся демон.
— Кто тебя послал, человек?
Тот, как завороженный (хотя почему как?) смотрел прямо на Лину, и в глазах разгоралось пламя похоти. Демон облизнулся. Лифт остановился. Лина вышла, за ней, как на веревочке, Пинкертон местного разлива. Он выложил ей всё, хотя не знал основного — имени заказчика. Он сам ставил в её машину прослушку, и забеспокоился, когда сигнал отсутствовал больше суток. Он следил и за Бояриновым, а целью была молодая девушка, которая ушла от наблюдения его столичных коллег, но совершенно однозначно должна была приехать сюда.
Лина брезгливо коснулась его, подчиняясь своему демону — тот опять был голоден. Потом сказала несколько фраз, в приказном порядке заставляющих забыть все события трёх последних дней и отпустила восвояси. Правда, пистолет остался.
Интерлюдия. Примерно 40 лет назад
Мы ушли, ковыляя во мгле
Мы к родной подлетаем земле
Вся команда цела и машина пришла
На честном слове и на одном крыле
С.Болотин, Т. Сикорская, "Бомбардировщики"
Почему случилось так, что она оказалась на улице одна, да еще так поздно, девочка не помнила. Последние дни она провела как будто в невесомости, или, скорее странном полусне-полубреде. Она не ела, не пила, старалась не заговаривать со строгой мамой, а если та сама обращалась к ней, просто уходила. В школе её как будто отпускало, на уроках сознание прояснялось. Наверное, поэтому в тот день она старалась задержаться там подольше. Вот и дотянула до темноты — в октябре уже темнеет рано. Почему не пошла домой, а забрела в какое-то совсем ей незнакомое место, объяснить впоследствии строгой маме тоже не удалось.
Девочка для своих пятнадцати была уж как-то чересчур хрупкой и маленькой. Но их это не остановило. Сколько было "их", сказать было трудно даже опытному патологоанатому. Потому что когда гоп-компания взрослых парней окружила девчонку с не самыми благородными побуждениями, её сознание окончательно померкло. И, видимо, из подсознания на свободу вырвался хищник. Маленькая хрупкая девочка крушила опытных насильников словно ломала надоевшие игрушки. Когда до них начало доходить, что в этот раз они столкнулись с "ниндзей", в живых оставалось только трое.
Они с ужасом смотрели на хрупкую фигурку, которая вдруг в неверном свете мелькавших за поворотом редких машин обрела зловещую тень. Более того, ни один не находил в себе сил сдвинуться с места, хотя рассудок каждого вопил "беги!". А девчонка стояла и просто глядела на них. Только глаза её почему-то сверкали в темноте, сверкали и притягивали. И повинуясь беззвучному приказу, трое сделали последний слитный шаг навстречу своей гибели.
А девочка вдруг притянула ближайшего из них к себе и с легкой небрежностью впилась в его губы поцелуем. Парень захрипел и через миг упал к ее ногам, захлебываясь собственной кровью — с откушенным языком долго на ногах не простоишь. Монстр, отплевываясь от человеческой крови, вдруг застыл, тогда как оставшиеся двое живых поняли, что способны двигаться. И рванули с места, развивая спринтерскую скорость при увечьях, почти не совместимых с жизнью.
Правда, далеко уйти им не удалось. Навстречу из переулка вышел высокий мужчина и ударами с двух рук уложил неудавшихся насильников. И они уже не видели, как девочка-монстр хрипит и падает за их спинами, а мужчина с лёгким удивлением подходит к ней.
* * *
* * *
Когда Дракон-изгнанник услышал шум драки вблизи от места, которое он выбрал своим временным обиталищем, вмешиваться он не собирался. Собственно, его изгнание было скорее добровольным уходом в отставку. Впрочем, он ни о чем не жалел. Здесь его магия оставалась с ним, и никаких преград к ее использованию он не видел. Отчитываться перед низшими формами жизни — не для него. С другой стороны он осознавал, что о его прибытии все равно скоро станет известно, поэтому решил разработать для себя подходящую легенду. Он уже придумал свой Высший Дом, когда за окном его дежурки вдруг стало подозрительно тихо.
Вот тогда-то он и заинтересовался — обычно низшие, промышлявшие вокруг его территории, так быстро драки не заканчивали. Он вышел, одним взглядом оценил побоище, несущихся прямо на него покалеченных двуногих, ужас которых он чуял даже на расстоянии, и хрипящую на земле последнюю живую самку. Машинально убрав препятствие в виде ошибки эволюции, он шагнул к ней, потому что ее запах одновременно удивил и встревожил Дракона.
