Саята. Заря иных богов.

Отойдя от зеркала, заправила кровать и пошла будить сестер. Липа уже вовсю носилась по своей половине комнаты, отделённой красивой резной ширмой от половины Виры.

— Саята! Какая ты молодец! Какое платьишко мне купила! Мне ж Ядвига никогда ничего не покупала! А какие бегунки! А какой браслетик!

Я улыбнулась и поманила девушку пальцем на выход. У Виры была тишина — Дева Зеленогорья спала знатно и просыпаться не собиралась.

— Вира! Поднимайся! — я распахнула шторы, впуская в комнату утреннее солнце.

— Сая, пять минут! — прозевала дева и осталась лежать, как лежала.

— У тебя есть всего пять минут! Извозчики подъедут через четверть часа, завтрак наступит вне зависимости от твоего присутствия! — ответила ей и решительно встряхнула одеяло.

— Буду! Иди дружинника нашего буди! — протянула Вира и сделала первую попытку к выходу в положение "сидя".

— Михай! — крикнула я через дверь, отчего Вира подпрыгнула на ноги, — вот и славно!

И я вышла из комнаты, с чувством исполненного долга. Постучалась к Михаю.

— Буду! Спускайся! — крикнули мне в ответ, и я, пожав плечами, спустилась завтракать.

— На обед закупи мяса и фасоли, зелень бери только у Славлены, — вдруг услышала приятный незнакомый голос.

За стойкой хозяина стоял высокий широкоплечий темноволосый мужчина и, сверяясь со списком, давал указания молодому мальчугану лет двенадцати.

— Я понял, понял, — мальчик явно не в первый раз выслушивал указания и оттого на месте спокойно стоять не мог.

— Коль понял, так беги. Завтрак через час, до начала должен успеть, иначе пойдёшь бабушке на кухне помогать.

Мальчуган мгновенно выхватил лист из огромной мужской ладони и вылетел с постоялого двора.

— Желания кашеварить явно не имеется, — усмехнулась я, проходя к мужчине, — значит на завтрак мы рано?

— Отец предупреждал о вас, — ответил мужчина приятным голосом. При этом он разглядывал меня, словно удивляясь чему.

— Так мы можем сесть? — улыбнулась я.

— Родомир, — представился тот и провел меня к столу на четверых.

— Саята.

— Так вы моя дальняя сестра? — он радостно улыбнулся, отчего черты его лица разгладились, и я с удивлением отметила, что ему не больше тридцати пяти.

— Такая дальняя, насколько возможно, — улыбнулась в ответ бывшая жрица имени меня, но сесть не торопилась, — вы — сын Благомира?

— Так и есть, — кивнул Родомир, — а вы — наша маленькая скромная Жрица, которая упрашивала моего отца разрешить ей подавать гостям еду?

И он опять улыбнулся, ненароком заставляя меня улыбаться в ответ. Просто улыбка у него была заразительная!

— А вы должно быть тот самый второй богатырь?

Родомир кивнул, не прекращая улыбаться.

— А кто третий? Раз трактир "У трёх богатырей". Не могу поспорить с тем, что вы с отцом и впрямь напоминаете былинных героев, — я хмыкнула и слегка смутилась. Но Родомир не прекращал улыбаться, глядя на меня, и под этим взглядом я слегка расслабилась.

— Третий в процессе роста, — подмигнул Родомир, и я вдруг поняла, от кого у него такая привычка, — Это тот мальчуган, что так не хочет работать на кухне. Мой сын.

Вот тут я улыбаться перестала. Даже покраснела. Виновато посмотрела на Родомира.

— Простите, пожалуйста, — и села на скамью, а проворный служка, что только и ждал того, тут же разместил на столе весь завтрак.

— Отчего вы смутились? — удивленно и даже нахмурившись, спросил Родомир.

— Не знала, что у вас есть жена и сын, иначе никогда не стала бы вам так улыбаться, — я ощущала себя гадко и корила за столь поспешное радушное расположение.

Правила приличия не позволяют молодым незамужним девушкам так открыто проявлять дружелюбие к женатым мужчинам. Еще не хватало отравленной овсянки на завтрак.

— Прошу, не лишайте меня своей улыбки, — вдруг попросил Родомир.

— Родомир, я рада была с вами познакомиться, — поспешно начала я, стараясь не слушать его голос.

— У меня нет жены, — вдруг как-то резко ответил Родомир, — вдовец.

И горько усмехнулся, продолжая смотреть на меня.

— Родомир, — я растерялась, но встала и подошла к богатырю, взяла его руку в свои маленькие ладошки, — мне очень жаль.

Он внезапно подхватил мою ладонь и поднёс к губам.

— Вы прелестны, — богатырь грустно улыбнулся с какой-то обречённостью в глазах и ушел в подсобные помещения, оставив меня одну.

— Завтрак! — крикнула Липа и молниеносно спустилась на первый этаж, — Саята! — так же резко затормозила она, удивленно глядя на меня.

— Что там? — Михай и Вира не менее быстро спустились по лестнице и тоже уставились на меня.

— Что? — нахмурилась я, пытаясь понять, чем вызвана их реакция.

— Столица тебе явно к лицу, — пропела Вира и уселась за скамью.

— Ты такая красивая! — искренне поразился Михай, — я ж тебя только в деревенском платье и видел, да с убранными волосами и с вечно поджатыми губами. А ты оказывается ничего ещё!

— Ну, спасибо, родной! — фыркнула я и уселась завтракать.

— А я, когда вырасту, буду такой же красивой? — протараторила Липа, жуя на ходу.

— Ты будешь красивее, — заверила её, — и женихов у тебя будет...

— Знаю-знаю-знаю, — Липа прожевала, но речь её от этого медленнее не стала, — много будет!

— А ты не рано черное платье одела? — невзначай поинтересовалась Вира, — в связи с обстоятельствами, — она кивнула головой в сторону хозяйской стойки, намекая на свежеприобретенное родство с "дядей" Благомиром. Теперь он, как родственник, мог вести меня к венцу, если бы в этом была необходимость.

— Не думаю, что это на данный момент является хоть сколько-нибудь важным, — не задумываясь, ответила ей. Меня к венцу должен был вести отец. Нет отца — нет венца. Для меня всё было просто. Да и о замужестве я не помышляла.

Когда с завтраком было покончено, я проводила девушек до возниц и дала необходимые документы.

— Чтобы в шесть были дома! Жду очень конкретный и развернутый рассказ о том, как прошёл ваш первый день, это ясно?

— Да, мама! — взвизгнула Липа, выбегая первой.

А я закатила глаза и тут заметила Родомира, гладящего на меня с явным недоумением в глазах.

— А это кто? — шепнула Вира, выглядывая из-за спины Михая.

— Родомир, сын Благомира, и я не мать! — закончила почему-то пунцовая я.

— Зато тебе очень идёт, когда ты смущаешься, — заметил Михай, — и причём тут мать?

— Так почему тогда... — начал, было, богатырь.

— Какой голос! — восхитилась совсем бесхитростная Дева Зеленогорья.

— Это Липа, — я пожала плечами, потом спохватилась и поправилась, — В смысле, Липа вечно что-нибудь ляпнет, не подумав, а это Вира, средняя сестра. И Михай — младший брат.

— И Саята, старшая сестра, — закончил пересказ Михай.

— И Радомир, славный богатырь, — пропела Вира, чуть не с восхищением глядя на сына хозяина.

— И опять-таки это была Вира, — вздохнула я, с укором взглянув на сестру.

— Приятно, — поклонился богатырь и улыбнулся мне, — скоро вернётесь?

— Как только устрою Михая, — я улыбнулась ему в ответ, — с дружинниками не так просто, как с колдующими.

— Буду ждать, — богатырь зашёл обратно в трактир, оставив меня в странном смятении.

— Это чего это он будет ждать? — нахмурился Михай.

— Маленький ты ещё, чтобы спрашивать, — наставительно сказала Вира и, кинув на меня задумчивый взгляд, села к вознице.

— Я работаю здесь с сегодняшнего дня, — пояснила Михаю.

— ЧЕГО? — донеслось практически из-за поворота.

— Вира, у тебя важный день, соберись! — недовольно крикнула я, отрицательно качая головой вознице, который, было, остановился от крика сидящей. И возница поехал дальше.

— Саята, ты не должна работать здесь, — не меньше расстроился Михай.

— Что я кому должна, а кому не должна — позволь мне решать, — спокойно ответила ему и кивнула вознице.

Как только мы тронулись с места, Михай подобрался, грудь колесом выпятил, и остался так сидеть.

— Рано ещё, — усмехнулась я, — вот как приедем...

— Приехали! — крикнул возница и остановился перед большими воротами, оглянулся назад, увидел озадаченные лица своих плательщиков — то бишь нас, и решил помочь, — Значится так, подходите вон к тому дружиннику, он нынче на городском дежурстве, отдаёте документы, ждёте главного. Поняли?

— Спасибо, — улыбнулась я и подтолкнула вмиг одеревеневшего Михая.

Когда подошли к воротам, дружинник уже заинтересованно за нами наблюдал.

— Доброго утра, — поздоровалась я и приветливо улыбнулась.

— И вам не хворать, — как-то глухо ответил дружинник, и, оглянувшись по сторонам, приоткрыл для нас ворота, — проходите внутрь, негоже такой девушке перед воротами дневной стражи стоять.

И он пропустил нас внутрь.

— Какой — такой? — удивилась я, но тут же замолкла.

Двор перед зданием был весь наполнен молодыми дружинниками, отрабатывающими приёмы рукопашной. Дрались настолько самозабвенно, что гомон стоял страшный! Само здание дневной стражи было двухэтажным, но таким большим, что я невольно поинтересовалась численностью охранников города.

— Пара тысяч на учениях сейчас, — дружинник кивнул в сторону молодых, — пятьсот город патрулируют, три тысячи в охране княжеского дворца. Десять тысяч запаса.

— Много, — Михай даже охрип.

— Всё равно не хватает, — махнул рукой дружинник, — а вы по какому вопросу? — будто вспомнил он.

— Да вот, пришла брата устроить. Берут ли у вас таких молодых?

— Берут, конечно, в младшую ученическую группу, — прищурился дружинник, — коли сможет здесь задержаться, — добавил он, оглядев Михая.

— Смогу! — выдохнул следопыт, с истинной верой в глазах.

— Позову главного. Он у нас начальник кнесинкиной стражи. Мужик суровый, но справедливый. Если пройдёт малец испытания, возьмут его. Да, вернётся домой через года три.

— Как три года? — выдохнула я.

— Учеба здесь с двенадцати лет начинается — вашему брату на вид пятнадцать. В восемнадцать лет дается звание дружинника. А дальше по способностям — кто в патруль, кто в личную охрану... — он глянул на меня, сглотнул, затем внимательно посмотрел на Михая, — ну... посмотрим, что ты из себя представляешь, — он дал знак ждать своего возвращения, а сам направился в сторону дверей учебного корпуса.

— А если я не пройду? — тихонько спросил Михай.

— А если пройдёшь? — так же тихонько спросила я, — это мне тебя три года не видеть!?

— Саята! — взмолился Михай, но вдруг замолк и глаза его большими сделались, — Саята!!! Посмотри туда!

Я развернулась. Из главного входа выходил самый цвет княжеской дружины — все рослые, накачанные, косая сажень в плечах, все улыбаются и что-то меж собой обсуждают.

— Какие они... большие! — удивилась я.

— Что там "большие"! Ты на запястья смотри! На браслеты металлические!

— А что с ними?

— Они ж у самой Кнесинки в служении! — почти возопил следопыт, — это самая элитная элита!!! Что они, интересно, здесь делают? Может, они тренируют учеников? Вот было бы здорово! Хоть час в день с ними тренироваться, это ж какой шанс!

— Ух, ты, как запел! Прям соловушка, — усмехнулась я и глянула в сторону княжеской элиты. В этот момент из дверей вышли двое мужчин, смеясь над чем-то своим и подтрунивая над всеми остальными.

Я побледнела. Потом покраснела. А потом снова побледнела.

Тот, что шел чуть позади и постоянно кивал своему собеседнику, вдруг остановился и посмотрел в мою сторону. Я перестала дышать. Молодой дружинник с тёмно-русыми, слегка вьющимися волосами и большими карими глазами склонил голову набок, нахмурился, а затем медленно направился в мою сторону. Тот, что был чуть впереди, а за ним я тоже потихоньку наблюдала, внимательно следил за всеми изменениями моего лица и тоже неспешно направился в нашу сторону.

Я медленно досчитала до десяти и перевела взгляд... на Ярослава.

— Ты что здесь делаешь? — волнующий голос раздался в практически абсолютной тишине.

Я не могла ответить. Я просто стояла и смотрела на своего Ярослава и не могла вспомнить, как это — говорить.

— Кто это? — Велимир подошёл к Ярославу и заинтересованно посмотрел на меня.

А у меня от удивления бровь наверх ползла. Но светловолосый сверкнул глазами, и я опустили голову.

— Это, Велимир, моя сестренка, о которой я тебе рассказывал, — недовольно ответил Ярослав, продолжая всматриваться в моё лицо.

— Ах, да, помню. Та, что в той глуши осталась, — Велимир тепло улыбнулся мне, — красивая у тебя сестрёнка.

Я гневно глянула на светловолосого, но ничего не сказала. Я переводила глаза с одного мужчины на другого и никак не могла понять, как такое возможно. Как вообще так могло произойти, что они знакомы?

Я едва заметно покачала головой.

Оба были красивыми, высокими, широкоплечими, и оба лишали возможности дышать и связно мыслить.

Да что со мной? Я попыталась взять над собой контроль.

— Давно тебя не видела, Ярослав, — голос мой журчал, как ручей. Я и сама не поняла, откуда взялась эта странная вибрация.

Ярослав задержал дыхание, а Велимир нахмурился.

— Что ты здесь делаешь? — повторил свой вопрос Ярослав.

— Пришла брата устроить в дружину, — тихо ответила я, уставившись в траву.

— КАКОГО БРАТА? — вдруг повысил голос Ярослав, но, заметив рядом с Саятой Михая, внезапно успокоился, — а, этого? Ладно, пусть будет брата.

Теперь настал мой черёд хмуриться.

— Это мой названный брат Михай, — представила мальца.

— У вас, Саята, чудная особенность, заводить братьев, — улыбнулся Велимир.

Ярослав хмуро глянул на друга, но промолчал.

— Как и сестёр, — улыбнулась знакомому я.

И мстительно заметила, как удивился Ярослав.

— Что на тебе? — резко спросил мужчина.

— Платье, — столь же резко ответила я, хотя готова была сквозь землю провалиться от его тона.

— Почему оно чёрное? — со злостью спросил Ярослав.

— Потому что возраст! — почти прошипела я.

— Ты хоть знаешь, что здесь означает чёрный цвет, Саята?! — Ярослав действительно разозлился, только я искренне не понимала — отчего.

— Что я уже не так юна? — с иронией спросила я.

— ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ЗАМУЖ! — почти проревел Ярослав, испепеляя меня взглядом.

Я открыла рот и закрыла. Перевела взгляд на Велимира, но тот как-то странно смотрел на меня.

— Золотой поясок — единственное, что оставляет за тобой право выбора супруга, — почему-то тихо пояснил светловолосый.

— Я... — попыталась хоть что-то сказать, но решила, что лучше отблагодарит хозяйку торговой палатки, что ненароком спасла мою честь. Вдруг вспомнились все взгляды мужчин и стали ясны все намёки. Меня бросило в жар, и я опустила глаза.

— Ты, — Ярослав властно обратился к Михаю, — принят, можешь идти.

Михай удивленно посмотрел на меня, но я только головой мотнула, мол, иди — не спрашивай.

— Если это была причина твоего приезда, можешь возвращаться, — сказал Ярослав, не глядя на меня.

— Нет, не единственная, — упрямо ответила ему.

— Тогда заканчивай все свои дела и возвращайся! — начиная вновь заводиться, ответил он.